Директор. Цена поступка

Он бесконечно долго чувствовал себя составной частью разных слов. Слова следовали один за другим и вне слов он не существовал. Слово было приказом, а он был действием, мгновенным и бездумным. И вот, в какой-то момент случилось нечто вроде пробуждения. Сквозь пустоту, когда прозвучало очередное слово и вспыхнул большой неоновой вывеской приказ, послушное ему тело дернулось… но в ответ родилась мысль, будто восходящий из глубины пузырь болотного газа. Добравшись до поверхности он беззвучно лопнул и растворился в пустоте. И она вдруг стала иной, перестала быть пустотой. В ней что-то заклубилось, заволновалось. Она заставила сконцентрироваться весь мир в единой точке. Наступила удивительная, волшебная пауза без слов. Это было странно — слов не было, а мысль существовала. Она была очень простая и примитивная, первая мысль, которую он осознал: «Я». Дальше очень долго опять ничего не было, но вот возникла другая мысль: «ХОЧУ». Как две вспышки. Во что-то внятное эти мысли не сложились, ушли, растворились. И снова наступила пустота. Он опять какое-то время не существовал, почти. Но уже чувствовал — в пустоте есть мысль. Через вечность всё зашевелилось, мысль «Я ХОЧУ» пришла сильнее, полноценнее. И теперь он знал что она означает. Прошли часы, или дни, или недели. То и дело всплывая, он ловил мысли. Они становились все более разными, более определёнными. И однажды появились сны. Или ощущения. Или воспоминания. Он начал осознавать. Это был прорыв, вот только объяснить себе его не получалось. Он не мог понять, почему вернулся, не мог понять, кто позволил этому случиться и зачем, не мог понять, хорошо ли это. Алексей обнаружил себя лежащим в позе эмбриона. Со всех сторон его тело сжимали грубые нестроганые доски. Голова упиралась в стенку, и ноги, и плечи. Было холодно, но как-то пошевелиться, разогнуть затёкшее тело не было возможности. Он был раздет и даже смирительной рубашки не было. Он хотел бы посмотреть, в каком состоянии руки, но в кромешной тьме ничего не видел. Только по ощущениям — свободны, но будто бы чужие. И все это было мелкими неудобствами по сравнению с ощущениями, идущими из глубины тела. Там завелось нечто кошмарное. Алексей прислушался к нему и тихонько заскулил на одной ноте. Казалось, будто в задний проход заползла сороконожка и теперь пробирается по кишке куда-то в желудок. Алексей замер, задышал неровно. Он с ужасом чувствовал, как насекомое ползает туда-сюда. Вот оно начало спускаться обратно к выходу — перебирает лапками, неторопясь исследует слизистую и замерло прямо напротив простаты и вот-вот… Эннервас взвыл и конвульсивно задёргался, все тело охватил невыносимый зуд, а член встал колом. Сороконожка щекотала и щекотала, будто специально выбрав самое чувствительное место. Эннервас метался и дергался насколько позволял маленький ящик, в который он был упакован. Снаружи не раздавалось ни звука. От непривычной активности Алексей быстро выдохся и, наверное, это было благо, потому что даже на фоне невыносимого щекотания его начало вырубать и он провалился в полубессознательный транс. Это происходило несколько раз — он выключался может на пять минут, а может на два часа, потом приходил в себя, чувствовал крайне неприятное щекотание и снова выпадал из сознания. Он несколько раз сходил под себя, но воды в организме почти не осталось. Мучила жажда. В какой то момент начало казаться, что его замуровали навсегда и очень скоро он просто сдохнет в этом ящике. И в какой-то момент ему стало всё-равно, подумалось, что это даже хорошо и надо только дотерпеть до конца. Но вот после очередного пробуждения он вдруг понял, что проснулся не просто так, а от грохота. Сердце чуть не выпрыгнуло, а пульс так участился, что пот прошиб, хотя тело цепенело от холода. Какое-то время было тихо, а потом раздались легкие шаги над головой. Однако, кто бы это ни был, он не торопился проведать эннерваса в ящике, просто расхаживал по помещению. Может этот человек вообще о нём не знает? Алексей с трудом подавил в себе желание закричать. Но вот что-то грохнуло снова и теперь Алексей явственно слышал, что легкие шаги становятся громче — женщина, это определенно была она, спускалась по лестнице. Два щелчка — и крышка ящика, в котором томился Тихомиров откинулась. И следом отошла стенка ящика. От яркого света Тихомиров зажмурился. — Смотреть на меня, — прозвучал приказ. Пока Алексей соображал, где он слышал этот голос, его голова дёрнулась, а глаза распахнулись, доставляя владельцу неприятные ощущения. Наверное, будь он в лучшем состоянии, он бы закричал, может забился бы в истерике, но сил не было, а шок был настолько силён, что он смог только выдохнуть: «Ты…»! *** Сара равнодушно скользнула взглядом по скорченному телу. Сейчас её навязчивая идея выглядела отвратительно, а пахла ещё хуже. И Леди решила привести этого уродца в порядок. Не обращая внимания на Алексея, она отошла в сторону. Через секунду эннервас увидел в её руках длинный шланг с сифоном. Сара крутанула ручку и из него вырвались напористые струи ледяной воды. Алексей скукожился, пытаясь укрыться от обжигающего душа, но не тут-то было. — Лечь на спину. Тело выполнило приказ тут же, и для Алексея стало очень неприятным сюрпризом, что он никак не повлиял на это действие. Он может и хотел, но не успел. В реакциях явно наблюдалось что-то очень неправильное. Струя била сильно, беспощадно и кажется оставляла синяки по всему телу, а Тихомиров лежал как бревно и не был в состоянии даже пошевелиться и это почти что вогнало его в панику. И тут еще это: — Раздвинь ноги, — следующий приказ. Ноги согнулись в коленях и самостоятельно разошлись в стороны, открывая доступ к самым уязвимым местам. Эннервас вытаращил глаза, распахнул рот, но из горла не вырвалось ни звука. Едва восстановившийся разум снова никак не повлиял на результат. Мысли заметались в истерике. Сара встала напротив, направила струю на пах. Алексей заорал, но Леди это совершенно не впечатлило. Она тщательно вымывала член и мошонку, пока результат её не устроил и после приказала: — Лечь на живот. После полученного приказа тело крутанулось и Алексей уткнулся носом в бетонный пол. Спина и задница выдержали испытание более терпеливо. Наконец, экзекуция закончилась. Сара прошлась струёй по внутренностям деревянного ящика и выключила воду. Тихомиров выдохнул. Плюсом у всего этого стало только одно — пока его мыли, он успел наглотаться воды. Он так и лежал на животе, тяжело дышал и осторожно посматривал вокруг. Бетонные стены, бетонный пол — помещение было похоже, пожалуй, на подвал, но это Алексея не слишком интересовало. Он лежал и с ужасом соображал, что же с ним сделали. Однако, он обратил внимание на одно важное последствие жёсткой помывки. Сороконожка внутри замерла и уже какое-то время не двигалась. Тем временем, Сара снова отошла в сторону. Из своего положения Тихомиров мог следить за её перемещениями. Она подошла к длинному столу, скорее напоминающему верстак, и развернулась держа в руках миску. Она сделала один шаг в сторону Тихомирова, поставила миску на пол и сказала: — Есть только по команде. Отступила, выдержала паузу. Даже если Алексей хотел бы нарушить что-то, тело не позволяло выйти из подчинения. Оно всё также лежало бревном в ожидании новой команды. — На колени, — скомандовала Сара. Тихомиров еле поднялся. Затёкшее тело двигалось с трудом, но рвалось выполнять. — Жрать, — грубо скомандовала Сара. Дальше Тихомиров помнил частично. Тело метнулось к еде. Он понял, что в миске раскрошенный в воде хлеб и что его совсем немного, но организм был настолько голоден, что ему это месиво показалось очень даже вкусным. Мозг отфильтровал и унизительность процесса и то, с какой ухмылкой наблюдает за ним Леди. Он съел всё и миску вылизал тщательно. Он съел бы ещё. Ухмылка исчезла с лица Сары. — Завтра дам больше, сегодня нельзя. Ты больше недели не ел, — в её голосе прорезалось что-то вроде сочувствия. И Тихомиров опустил взгляд. Убрав миску Сара снова вернулась к эннервасу, критически окинула его взглядом. — Руками шевелить можешь? Тихомиров долго молчал. Он не был уверен, что получится говорить. Но попробовал и, не поднимая взгляд, хрипло спросил в ответ. — После того, что с ними сделали в Кузнечихе? — Таковы правила, — Сара пожала плечами, — Но ты недолго проходил в рубашке, поэтому шансы есть, хотя не понимаю, зачем мне это. Попробуй подвигать ими. Руки болтались безжизненными плетями, а Алексей судорожно соображал, стоит ли сообщать Саре, что руки более-менее, на самом деле, учитывая обстоятельства. Он дёрнул телом. Руки безжизненно качнулись. Зрелище было угнетающим. — Понятно, — презрительно скривила губы Сара и подошла к ящику и указала на него пальцем, — Это твоё место. Усвоил? Тихомиров уже начал догадываться о природе своих реакций и сжал зубы, изо всех сил стараясь перебороть потребность отвечать. Сара нахмурилась. — Слушай меня внимательно, Алексей. Ты, кажется, недопонимаешь, в каком положении находишься. Если ты будешь сопротивляться, тебя накажет твой собственный организм. Твое сознание будет чувствовать вину за невыполнение приказа. И оно будет требовать наказания. А я? Я буду расстроена, а ты, полагаю, помнишь, что бывает в таких случаях. Ты ведь не захочешь меня настолько расстраивать, так? Поэтому, когда я спрашиваю — ты отвечаешь, словами через рот. Итак, ты усвоил, где твоё место? Алексей стиснул челюсти и медленно выпустил сквозь зубы воздух. — Да, Леди. Сара удовлетворённо кивнула. — Марш на место. С этим эннервас уже не был в состоянии справится. Сара правильно сказала — тело рвалось выполнять, а вытерпеть обратку Алексей не смог бы ни при каком раскладе, поэтому уже без сопротивления дернулся на место, успокаивая себя тем, что пока он в ящике, ему хотя бы не отдают приказов.