Директор. Цена поступка

— Итак, документы получены, пора вернуться к делам нашим скорбным. На чём мы остановились?       Старостин уставился немигающим взглядом на напарника. Зуев поёжился, хотя прекрасно знал, что когда Иван это делает, пялится на него вот так, как кот на мышь, он не специально, просто такая у него манера. И всё же ему было некомфортно, но он взял себя в руки и отчитался: — Ничего конкретного по Саре Маргулис с той стороны так и не поступило. За Тихомировым отправилась группа рано утром. Должны скоро вернуться. Господин Риверс ждёт. — Хорошо, — кивнул Старостин, — Сколько уже запросов мы сделали в Квебек? — Не менее десяти. Последний — позавчера. Ответ всё тот же — проработала полгода, уволилась и куда-то уехала. — То есть, ты хочешь сказать, что нашего главного и единственного подозреваемого никто не видел с 1009 НВ? Ты в курсе, что на дворе 1021? Зуев открыл сетевик и покачал головой: — С 1010. Она уехала в Квебек не сразу после учёбы. Некоторое время потребовалось на оформление документов своих и мужа. — Да, муж. Княжич Александр. А что о нём? — Вообще ничего. Известно только, что он эннервас и сын довольно редкой пары эннервасов. По приезду в Квебек Сара запретила ему работать и все его контакты с внешним миром были оборваны. К сожалению, его родители умерли и некого спросить, были ли от него вести оттуда. — Прекрасно. Мы гоняемся за призраком, — Старостин выразительно покрутил рукой в воздухе, — Но я правильно понял, что из Квебекской больницы она уволилась? — Да, правильно. И куда подалась после этого они понятия не имеют. У них в стране она ничего не нарушала, соответственно у них нет никаких причин за ней гоняться. Они не обязаны помогать нам её искать и даже наоборот. По их ответам получается, что Маргулис исчезла потому что имела на это право. Никаких доказательств, что она замешана в преступлении у нас нет, соответственно, они имеют полное моральное право сохранять неприкосновенность личности и если человек не хочет с нами общаться, то это наша проблема. — И её не искали? — Именно. И не собираются. Не хотят сотрудничать. Возможно, я только предполагаю, что скрывают информацию осознанно, морочат нам голову, считая, что мы преследуем невинную овечку. Характеристика на неё из той же больницы очень положительная, соответственно, возможно они считают, что защищают её от какой-то несправедливости, зная, что закон на их стороне. — А местная полиция?       Зуев махнул рукой. — Местная полиция на официальные запросы присылает такие же отписки, мол, ничего не знаем. Раз нет трупа на их территории, значит нет и повода разыскивать человека. Я пытался им объяснить ситуацию, мол, жизнь под угрозой. Они, узнав, что это жизнь эннерваса вообще выключаются. — Сволочи. Я знаю, что у нас не слишком лояльное в отношении эннервасов общество, но там похоже вообще какой-то дурдом. А фотография Сары Маргулис у нас есть? — Мы нашли в одной из городских клиник её отца, кстати эннерваса, с которым они не виделись с её пяти лет. И у него даже сохранилась фотография дочери. Но эта фотография, сам понимаешь, не имеет никакой практической ценности. — А что он делает в клинике? — Лечится. Подверженность депрессиям. Его теперешняя ардус-Леди сказала, что на него периодически накатывает. Скучает по дочери и по первой Леди. Тогда его сдают в клинику, приводят в норму. — Хорошо. А мать Сары? — Найти не удалось. Со старого адреса съехала и как в воду канула. — Это у них что, семейное что ли, исчезать в неизвестном направлении? — Наверное, — Зуев пожал плечами, — мы пытались найти более позднюю фотографию, из университета, но там сказали, что хранят личные дела окончивших обучение не более 10 лет, так что, опоздали и тут. Из Квебека ответили, что у них нет правила фотографировать сотрудников против их воли. И у них фотографии Маргулис нет. — Господи! Ну это ж надо! По всем направлениям облом! — Старостин грохнул кулаком по видавшему всякое столу.       Зуев покачал головой: — Мне кажется, мы что-то упускаем. Какой-то факт…. Та женщина, что приходила к Адову…? — Да, там есть изображение, но настолько нечеткое, что я бы не решился его предъявлять в суде. Я встречался с несколькими однокурсниками Маргулис, они её описали. Есть фоторобот, но с учётом времени…. Она настолько невзрачная, что трудно по нему опознать. Но сопоставив описания медсестёр я, все-таки, думаю, к Адову приходила именно Маргулис. Худая, рыжеватая шатенка в очках.       Дверь хлопнула. — Иван Сергеевич! — Что такое, чего врываешься? Молоденький службист вытянулся: — Простите! Докладываю — вы велели привезти из Кузнечихи Алексея Тихомирова. Группа вернулась. Говорят — его там нет. Забрали почти две недели назад, сразу после праздников.       Зуев никогда не видел, чтобы Старостин с такой скоростью бледнел. На мгновение ему показалось, будто на лицо начальника попал отсвет белого фонаря с улицы, но тут же стало понятно, что на самом деле его сейчас придется откачивать. — Как нет? — прошептал Иван, сжал руки в кулаки, пытаясь вдохнуть. — Вань, Вань, ты чего? Ну-ка… эй, балбес, воды дай! Не видишь ему плохо? И выметайся!       Отпоили. Через полчаса, кажется, разом постаревший лет на десять Старостин уже почти взял себя в руки. Почти. Сидел и, схватившись за голову, раскачивался, периодически пряча лицо в ладони. — Чёрт! Я ж ему обещал! Как я мог упустить? — Что обещал? — Найти виновного во взрыве. Я ж знаю, это чёртова Сара, она, нутром чувствую. И надо же, упустил. И практически нет зацепок. Где её искать теперь? Спрячется и все, кранты. — Не дергайся. Значит она где-то рядом, можно сказать, под носом. Мы её найдём. И его найдём. Чего с ним станется? — Если б не праздники… Надо было ехать в пятницу. Два дня потеряли. Она ж убийца! — В пятницу у нас ещё не было документов. Да и не было его там уже, тебе ж сказали. И разводить такую бурную деятельность, чтобы просто убить эннерваса…? Да ну! Не случится с ним ничего. Иван, мы не отходим от цели. Ищем Маргулис. Давай думай, что мы упустили? Ты ж умный! — Что мы упустили…. Что мы упустили…. Я не могу поверить….       Вот именно в такие моменты Старостин как никогда чувствовал свой надлом. Вдруг начинал казаться себе слабым и глупым. Чувствовал бесконечную вину за всё — за нерешительность, и медлительность, и тугодумие… Не ардусом. И закрадывалась крамольная мысль, что может ген, который в нем имеется отнюдь не гарантирует наличие определённых черт характера. Вон, Лёшка совсем не ардус, если судить по модусу, но силен и даже решителен, и смог рискнуть по жизни. Хотя, конечно, в массе эннервасы и правда… не того, а исключения лишь подтверждают правила. — Да, Господи! Возьми ты себя в руки! И соображай.       Кто мог его забрать? Лишь тот, кто знал Тихомирова давно и у кого была власть над пациентами больницы, и доступ, и возможность принимать решения. И раз не подняли тревогу, значит проделано все было внешне по правилам. Хорошо бы им объяснить, что правила они-таки нарушили. Скорее всего руководство больницы об этом не догадывается. Или по каким-то причинам решили спрятать концы в воду? Чёрт!       Старостин поднял голову: — Семён, я идиот! Вот что стресс животворящий с людьми делает! Она же медик! Психиатр. Сделай запрос в Кузнечиху. В отличие от Квебека у нас фотографируют всех независимо от их желаний. Мне нужны все фотографии врачей в этой чёртовой клинике. — Ответ будет не раньше завтрашнего вечера. — Действуй. Скажи им, что я с опергруппой еду к ним, выяснять, кто забрал Тихомирова и по какому праву. Устрою шмон. Может моё присутствие ускорит дело? — А Риверсу что сказать? Ты ж обещал ему сегодня передать Тихомирова. Он скоро будет связываться. — Скажи правду. Я не намерен водить за нос этого парня. Айвон из шкуры выпрыгнул, борясь за своего эннерваса. Но не разрешай ему ехать в Кузнечиху, он там делов наделает.       Старостин был уже в дверях, когда Семен Григорьевич вдруг дернулся: — Иван, стой. Так нельзя делать. Нельзя устраивать там шмон. Старостин развернулся. Через секунду снова побледнел, но уже не так сильно. — Чёрт. Да. Нельзя. Кто поручится, что ей не донесут, — Он вспомнил санитара, Феликса. Этот точно донёс бы. — Что же делать? — Мне кажется, для Тихомирова опасно, если мы начнём рыскать в больнице слишком целенаправленно. Мы знаем, что Маргулис действительно не остановится перед убийством, если её прижать. — Да, понял уже. Остается только спокойно ехать завтра с утра и выяснять по какому праву и кому отдали чужого эннерваса. И требовать возврата. — Да. И если что — Риверс должен будет подавать на больницу в суд.

***

      Ночью Старостин спать не мог совсем. Вертел-крутил в голове задачу, решение не находилось. Он и забыл уже свои обиды на Лёшку и только психовал что проворонил преступника под самым носом. Под утро он заявился на работу с мешками под глазами и разродился единственной толковой мыслью, пришедшей ему за ночь в голову: — Зуев, вот скажи, а есть ли у нас списки медперсонала больницы. Ну, то, что в нём нет Сары Маргулис я помню, но хотелось бы их снова глянуть. Вдруг что-нибудь всплывет. — Там три тысячи человек. Я сброшу их тебе на сетевик. Поехали.       Следователи, прихватив с собой троих оперативников, погрузились в фургон. Всю дорогу, все полтора часа Старостин лихорадочно перебирал имена и фамилии врачей Кузнецовской больницы, ища зацепку. Ему вдруг показалось, что это надо сделать обязательно. К концу пути он дошёл до половины, как раз до отделения, где содержался Тихомиров, откуда его забрали. И обругал себя, подумав, что именно с него и надо было начинать. Не иначе от недосыпа тупил. На первом месте, на должности заведующей отделением он увидел фамилию Княжич. И имя — Дина Равильевна. «Таких совпадений не бывает» — подумал Старостин и смачно выругался. — Семён, смотри.       У напарника глаза на лоб полезли. — Вот это да! Взяла фамилию эннервасного партнера! — А имя сменила. Нда, делать запрос о смене имени и фамилии нам в голову не пришло. Так. Надо узнавать адреса, что числятся за этой Княжич. Куда она могла смыться?       Они сидели в фургоне и водитель с удивлением поглядывал в зеркало, не понимая, почему доставленные на место следователи никуда не торопятся, а сидят и ковыряются в сетевике.       Через пять минут у них была информация. Квартира в Айтеоке, дом в отдаленной области — наследство родителей, также, дом в Квебеке и небольшой домик перешедший к ней от… — О! Муж-то, Княжич, загнулся в том Квебеке! — Думаешь, тоже убила?       Зуев поморщился: — Не обязательно. Хотя, она же психованная. Может мешал. А ты вообще заметил, что кроме Адова все её жертвы — эннервасы. — Да-а-а. Получается, его она убила действительно по-необходимости. Слишком много знал. А остальные так — расходный материал. Прости. — Мы это сможем доказать? — Сомнительно. Но незаконное изъятие чужого эннерваса…. — Она не знала, что он чужой. Не знала, что Риверс приехал за ним. Возможно была в курсе разлада. Единственно — он на излечении и не должен был до определённого времени покидать больницу. Чёрт, в остальном доказать преступные действия будет сложно. И связать её со взрывом вообще почти нереально. Но сейчас главное — вытащить Тихомирова, а дальше посмотрим. — Согласен. Ну что, в больницу не суёмся? — спросил Зуев. — Нет смысла. Тихомирова там нет. Хотя… давай зайдем. Попросим поговорить с заведующей. Говорить будешь ты, у тебя лицо доброе, а я только пугаю. Сейчас наша задача наоборот, никого не испугать. — А если её позовут? — Будем ныть о недоразумении, мол, вы случайно чужого эннерваса отдали. Мы ж понимаем, это совершенно случайно, но ардус — иностранец, вот и не дошла до вас правильная информация… Ну и так далее. Быстро ретируемся и чешем к ней домой за Тихомировым. Надо еще решить, куда именно.       Все проходило как по маслу до того момента, как попросили встречи с заведующей Отделением. — А Дины Равильевны нет, она ушла в отпуск сразу после праздников, — объявила миловидная медсестра на ресепшене, — Мы, правда, удивились, что она зимой ушла, но многие так делают — приплюсовывают отпуск к праздникам, чтобы хорошо отдохнуть. Хотя, обычно она берёт отпуск летом, а тут…. Но мало ли куда-то решила поехать. — Поня-я-ятно, — протянул Зуев, — а кто же решает дела, пока её нет? — Заместитель, Олег Геннадьевич. Только он будет через час. Уехал на заседание в Департамент. — Видимо, придется нам приехать попозже, — Старостин свернул разговор. — Нет, Иван Сергеевич, — Зуев покачал головой, — давайте так, вы поедете на заседание, а я подожду Олега Геннадьевича. Может быть удастся решить вопрос на месте. Ну что такое — один час? Мы два часа сюда ехали.       Старостин заторможено кивнул и вышел.       Он подошёл к фургону, открыл дверь, мрачно глянул на присутствующих бойцов-оперативников. — Ребят, ситуация такая. Мы едем по адресу. Что за дом — не знаю. Ждать и выяснять нет времени. Придется ориентироваться на месте. Кто противник — женщина, преступница, сама по себе, скорее всего, не очень опасная, но на ней куча трупов. И есть мужчина, заложник. Он болен. Думаю, сам перемещаться не сможет. Задача максимум — вытащить его и захватить её, - следователь задохнулся, помолчал, перевел дыхание - Задача минимум — вытащить его. Все ясно?       Старший группы, Александр, насупился: — Иван Сергеевич, так работать нельзя. У нас и оборудования с собой нет. И нужно хотя бы план дома иметь…. Что там? Многоэтажка или частное строение? И надо бы группу захвата, нас только двое. И у нас вообще есть ордер? — Там человек в опасности, мы не можем ждать, - процедил сквозь сжатые зубы Старостин, - Под мою ответственность. План дома попробуем узнать по дороге. Вперёд!