Директор. Цена поступка

Изобразив показную уверенность в себе перед оперативниками, Старостин выдохся. Немного помедлил, растерянно потоптался у двери и, наконец, сел на переднее сидение рядом с водителем. Фургон тронулся и он, прикрыв глаза, перевел дух. Ему нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. Пошли вторые сутки, как он не спал. Не мог спать. Стоило закрыть глаза — накатывало. Он покрывался холодным потом, думая о том, что натворил. Не мог переключиться. Надо было думать о деле или не думать вообще, а у него перед глазами вертелась навязчивая ретроспектива — Лёшка, деревянный обшарпанный стол, стыд в его глазах и боль. Он выдержал роль, был бесстрастен и мог собой гордится — такой сильный ардус. Но, Господи, чего ему это стоило! Он же всё понимал! Горло сдавило. Нельзя. Не сейчас. Должны успеть, должны вытащить. Две недели…! А вдруг…? Ох, чёрт! Руки затряслись. Сыграл ей на руку. Болван! Сцепил пальцы, стараясь унять дрожь. Нет, не убьет. Не того добивалась. Сколько народу погубила, только, чтобы получить ЕГО. Хренов мститель! Проворонил! До крови прикусил губу. Не заметил, как выехали на трассу. Голова раскалывалась от боли. — Иван Сергеич, у вас сетевик пищит, — тронул за плечо водитель. Старостин взрогнул, будто от разряда тока. На секунду прижал ладони к глазам. — Куда ехать-то? Открыл присланную на сетевик информацию. За Маргулис числилось три адреса. — Едем в Айтеоку, — поколебавшись, бросил коротко, зло. Он совершенно отчетливо понимал, что скорее всего ни Сары, ни Алексея в городе не обнаружит. Это сводило с ума. Беспомощный тупица. Расклеился, когда надо принимать решение, которое может стоить жизни Лёшке… В звенящей от истерики голове бушевал страх. Ведь даже не подумал, что эта сумасшедшая именно за Тихомировым охотится! Скинул всё на политические разборки. Отчаяние накрывало раз за разом, не позволяло трезво мыслить, сбивало дыхание. Совершенно неочевидно по какому адресу ехать. Слишком страшно умотать далеко от города, а после сожалеть над трупом, что не проверил. Над ЕГО трупом. От этой мысли стало дурно до тошноты и Старостин открыл окно, впуская воздух. Сцепив пальцы, как мантру повторял про себя: Не для того забрала. Не убьет. Не того добивалась. Нутро протестовало, кричало и билось в истерике — промедление смерти подобно! Он не мог себе этого объяснить, но потеря драгоценного времени ощущалась так, будто капля за каплей утекает кровь из тела. Старостин снова до боли закусил губу, пытаясь вернуть самообладание. Как ни крути, выходило, что придётся объехать по очереди все три возможные адреса обитания Маргулис, на что требовалось невыносимо много времени. Сначала два часа до города, там еще с полчаса. Пока определишь, там она или нет — еще с полчаса, а то и час потеряешь. Потом часа три до бывшего дома мужа ехать. Там тоже придется осторожно выяснять обстановку. Делать все надо аккуратненько, понимая, какая опасность угрожает Алексею. А если и там не обнаружится подозреваемая, то до соседней области чесать часов пять, а то и больше. И оставался еще вариант, что Сара перестрахуется и снимет совсем другое помещение, тогда вообще всё плохо. Совсем-совсем необязательно, что она поехала по известным адресам. Старостин зажмурился, чувствуя как весь дрожит от ужаса. Перед глазами замельтешили мушки. Он сжал зубы пытаясь придумать другое, более оптимальное решение. Но ничего не придумывалось. Перетерпев очередной приступ паники он попытался сделать хоть что-то полезное. Прямо из фургона связался с дорожными службами и очень вежливо, но настойчиво попросил найти чёртово авто Маргулис, которое исчезло с радаров сразу за территорией клиники. Он понимал, что шансов мало — слишком давно это было. Никто не будет хранить записи двухнедельной давности без веской причины. Это же больница, а не Государственный запасник. Тем не менее, пообещали поискать, хотя обычно приходилось исполнять танцы с бубнами, чтобы добиться от них содействия. А тут почему-то даже не попытались возражать. Наверное, чувствовали что-то. Он также сделал запрос на спутниковые данные, но для доступа к ним действительно нужно пройти несколько инстанций, а на это нужно было время, которого нет. Он связался с оперативным штабом медиков и организовал команду, не сомневаясь, что они понадобятся. Вот только куда им ехать пока сказать не мог. В результате оставалось только мчаться по всем известным адресам по очереди. Этот недолгий всплеск деятельности забрал огромное количество сил. Старостин почувствовал себя выпотрошенным, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, снова оставаясь один на один со своей паникой. Но вдруг неожиданно ожил сетевик и выдернул его из прострации. Это был неопознанный контакт, чего быть не могло по определению. Иван с недоумением воззрился на экран и первым порывом было нажать отбой, но что-то его остановило. Хотя не что-то, а вполне трезвая мысль, что этот его номер мог знать только свой. И этот свой — уникальный персонаж, поскольку остался неопознанным системой декодирования. Неплохо было бы узнать, кто таков. Иван принял звонок. — Привет, Старостин. Наверное, если бы перед машиной неожиданно приземлился космический корабль, Иван Сергеевич не так бы удивился. С экрана на него смотрело мрачное лицо Бориса Косуева. Вот кого-кого, а этого своего одноклассника Старостин увидеть не ожидал и не был готов. Ему казалось, что вырвавшись из цепких лап правосудия, тот должен был исчезнуть из поля зрения надолго. И откуда он вообще его номер узнал было непонятно. И зачем? То бешенство, которое Старостин наблюдал на лице Бориса во время заседания суда, не предполагало в дальнейшем дружеской беседы. В общем, звонок от Косуева был абсолютно невероятен и Старостин настолько обалдел, что пропустил начало разговора. Тем временем лицо Бориса перекорежило, от злости не иначе: — Что молчишь, тварь? Язык проглотил? У тебя между прочим целый отдел бездельников, а я за них работу работаю. Какого хрена ты не ведёшь нормально расследование? С большим трудом Старостин взял себя в руки: — Ты откуда телефон узнал? — И это все, что тебя интересует? Старостин потупил в экран еще несколько секунд и потряс головой, сообразив о чём идёт речь. — Я знаю, кто устроил взрыв. — И знаешь, где она находится? Он сразу догадался. А страх ошибиться накатил с такой силой, что задохнулся. И будто вытащенная на сушу рыба только открывал и закрывал рот. Помолчал, пытаясь выровнять дыхание, откашлялся и осторожно ответил: — Предполагаю. Если тебе есть, что сказать — говори. Борис выждал секунду, скривился еще больше, но ответил: — Я сейчас сижу напротив её дома, и здесь, чёрт возьми, Тихомиров. Вы как его прошляпили, идиоты?! Старостин решил, что все не столь актуальные вопросы задаст Борьке потом и спросил единственное, что было действительно важно в данный момент: — Ты где? — Я в Белой речке. Тут дом её мужа. Мужа-то в живых нет, а дом ей достался. В руке хрустнул стилус — Понял. Ты её видел? — Да. Мельком, во дворе. Выходила, чтобы принять доставку. Я не сразу понял, что там Алёшка. Ты, сука, ей специально Тихомирова сдал?! — снова вызверился Косуев. — Нет, — сухо кинул Старостин. Голова шла кругом. Он развернулся к водителю: — Разворачивайся. Едем к Белой речке. Голос не слушался. Он откашлялся и снова уставился в сетевик: — Ты как там оказался? — Ты меня чуть не посадил из-за этого взрыва и я… решил разобраться. Вычислял кто это всё устроил. Некоторое время назад вышел на неё, стал искать концы. Потом следил… — мрачно ронял Борис скупые фразы, — Это всё неважно. Главное, приезжаю — а тут Тихомиров. — Откуда узнал, что это он? — Услышал крики. Стал выяснять обстановку. Дом на отшибе, старый, звукоизоляция в каморе так себе. Нашёл вентиляционное отверстие. Сунул туда следилку. Борис замолчал и Старостин, к которому стремительно возвращалась трезвость рассудка, сказал: — Так. Выдыхаем. — прохрипел Старостин, чувствуя, как закололо всё тело от внезапного облегчения. — Он жив. Думаю, в ближайшее время это не изменится. Мы будем через 3-4 часа примерно. Она там одна с ним? — Да. Слушай, мне неспокойно. Она что-то затевает. Поторопись. Я буду наблюдать и ждать до последнего. Но если запахнет жареным, не обессудь, полезу и у тебя не спрошу. И да, я понимаю, что при таком раскладе риск огромен, но я всерьез опасаюсь, что она его прикончит. — Он у неё уже две недели, и ничего непоправимого не случилось. Она его не убьет, не того добивалась. Старостин почти механически повторил то, что твердил себе вторые сутки подряд. — Я же сказал — без вас не полезу, если ничего катастрофического не начнётся. И отключился. Старостин, задумчиво смотрел на потухший экран, вертя в руках сломанный стилус, пока фургон не тряхнуло. Очнулся. Поймал в зеркале заднего вида недоуменный взгляд сидящего позади оперативника. Снова взялся за сетевик, вызвал в Белую речку команду медиков. Точно знал, что понадобятся. Так же точно знал, что группа захвата тоже не помешает, но вызывать не стал. Откинулся на спинку сидения и выдохнул. Сетевик показывал, что до места ехать три часа. Он внезапно пожалел что сидит на переднем сидении. Хотелось быть сейчас на заднем, свернуться клубком, как раньше, в папиной машине, задремать, пока везут куда-то. Старостин тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Всю жизнь боролся с собственной слабостью и вот надо же, психика подводит в самый неподходящий момент. Он снова потянулся к сетевику, запросил план дома в Белой речке. И только после этого развернулся к оперативникам, чтобы озвучить свои решения: — Ребят, подмогу вызывать не буду. Как я уже сказал — под мою ответственность. Нужно сделать всё как можно тише. Там всего лишь одна свихнувшаяся баба. И там на месте есть ардус, который, если что, поможет. Бывший военный. Вы не поверите, но в приоритете — спасти заложника, пусть он и эннервас. Все просто — приезжаем, устанавливаем наблюдение. Если она с ним, дожидаемся, пока она от него выйдет и берём. Всё ясно? — Ясно, Иван Сергеич. Хотя и странно, — задумчиво ответил Александр. Второй просто кивнул.       Тут пискнул сетевик — план дома появился на экране.