Утро

После телефонного разговора с Тэхёном, Чонгук сразу догадался, что не обошлось без Чимина. — Мерзкий карлик, всё рассказал? Так я и знал, что надо было послать этого Хоби куда подальше и добить… — он бессильно сжимал кулаки, понимая, что, если Чимин действительно рассказал всё, дружбе с Тэхёном конец. Тогда, в прошлом, в порыве глупости, ярости, ревности — всего этого коктейля вместе — он нёс чепуху, которая давно казалась и ему самому чистейшим бредом. Но когда-то он действительно так думал и, видимо, на адреналине почему-то вспомнились старые привычки. — Если он повторил половину того, что я говорил — у меня нет шансов заслужить его прощение. Никаких шансов. Никогда, — Чонгук, сидевший дома, встал с кровати и опустился на пол. — Доигрался. Он закрыл лицо руками, а перед глазами появился Чимин, который смотрел на него с жалостью. На него, на Чонгука! — Вздумал покушаться на мою вещь? — негодовал Чон. — Тэхён — твоя вещь? Тогда надеюсь, что вы никогда не будете вместе. Он не заслужил такого отношения к себе. — Молчи, мерзкий… противный… — Чонгук закашлялся от своего гнева. — За что ты так ненавидишь меня? Я не делал тебе ничего плохого. — Молчи! — Чонгук бросился на него и ударил как можно сильнее, но Чимин неожиданно отразил удар. — Я тоже умею драться, — предупредил он. — Тогда дерись! — он снова накинулся на Чимина, но тот пока лишь защищался. — Не вижу смысла в насилии. — Слабак! — Это ты слабак, если пытаешься завоевать его таким образом. Чонгук сделал новый выпад, который на этот раз попал по цели. Проведя большим пальцем по рассечённой губе, Чимин ухмыльнулся и качнул головой. — Это было чуть лучше, чем до этого. — Молчи! — бесновался Чонгук, нападая снова, но Чимин неожиданно ударил в ответ, заставляя неловко упасть на пол. — Поговори с ним, не надо применять силу. Тем более на мне. Это ваше с ним дело. — Мне не нужны твои советы, — Чонгук поднялся на ноги и снова начал бить. Более яростно, остервенело. Его бесило непослушание, бесило снисхождение, которым одарил его Чимин, бесило то, что он неожиданно оказался в слабой позиции. Он бил без жалости, захлёбываясь слезами негодования и разочарования, перемешанными с неожиданными зажёванными признаниями о том, как сильно он любит Тэхёна. Сначала Чимин хотел побыть его грушей для битья из жалости. Он видел, как тому плохо и идея немного поддаться не казалась плохой. Но, когда Чонгук стал особенно жесток, он попытался сопротивляться, но сил уже было слишком мало. Тогда-то и подошёл Хоби, заволновавшийся, что Чимин слишком надолго ушёл в туалет. Он оттащил разъярённого Чонгука от лежащего на полу Чимина, крича, что он дебил, который едва не подвёл себя под статью и чуть не убил человека. Но тогда Чонгук не слышал слова благоразумия, он продолжал злиться, не понимая, что это злость на себя, а не на невинного Чимина, которого он, конечно, никогда не хотел убивать. Это было слишком даже для его вспыльчивой натуры. — Нет, всё-таки хорошо, что я не убил его. Тогда бы всё кончилось ещё тогда. И Тэхёна бы не стало, и старой жизни… Как бы я жил, если бы убил кого-то? — он поднял над собой руки, смотря на них. — Я ведь даже не извинился, что избил его тогда. Наверно, стоит это сделать. Чонгук нехотя встал и пошёл в душ. Хотелось смыть с себя тоскливые мысли и снова проснувшуюся жестокость. Хотелось прогуляться с чистым сердцем. Хотелось избавиться от болезненной привязанности, которая теперь, видимо, не имела никакого будущего. И варианта о том, как это сделать, было целых два. Оставалось всего лишь выбрать правильный.