Утро

Смотря на собирающего вещи Юнги, Тэхён с тоской думал о том, что сделал Чонгуку больно, сам того не желая. Он хотел лишь немного заставить его ревновать, чтобы удостовериться, что он ещё влюблён. Но всё как обычно пошло не по плану. — Ну, что ж. Это был неплохой год, — сказал Юнги, кладя руку на голову Тэхёну. — Если он тебе откажет, я бы вернул наши встречи на уровень двухгодичной давности. — Секс раз в пару недель? — Лучше раз в неделю. Это было не два года назад? Я не помню. Но трахаться с тобой хорошо, так что, надеюсь, что он тебя не примет, — цинично закончил Юнги. Затем он наклонился, целуя долго, так нежно, как никогда до этого. Прощаясь. Они оба отлично знали, что вернуться к старым отношениям не получится, чем бы не закончилась история с Чонгуком. Оставшись в одиночестве, Тэхён стал звонить Чонгуку, но, даже не услышав первого гудка, сбросил. — Зачем? Что ему сказать? Я дебил и просто хотел его позлить, чтобы увидеть, что ему не всё равно? И он ответит что-нибудь душераздирающее, от чего захочется сдохнуть — как он умеет? Лучше быть в неизвестности — в ней есть хоть какая-то надежда. Он боялся только, что теперь Чонгук точно уйдёт в другое издательство — подальше от него. Но Чон вернулся из Японии действительно другим человеком. Он остался. Сначала Тэхён думал, что это из-за упрямства, которое было у него всегда. Мол, «Я буду ходить тут и всем своим видом показывать, что ненавижу тебя, а ты, мерзкий Ким Тэхён, страдай от всего этого. И страдай побольше меня». Но Тэхён понял, что дело не в упрямстве. Чонгуку просто всё равно. Теперь он видел в нём лишь начальника, ту самую бесчувственную стену, которая не способна тронуть его душу. Тэхён с тоской заметил, что Чон перестал вздрагивать от его случайных прикосновений. И он перестал их провоцировать. Перестал выходить к нему, ограничиваясь сообщениями по сети. Даже нерабочих приписок почти не осталось. Тэ как будто сам отказался от всего этого, просто не зная, что делать дальше. Через какое-то время — Тэхён потерялся в серых днях, тянущихся один за другим, — они снова остались в отделе одни. В последнее время этого почти не случалось. Чаще всего был ещё кто-то, как будто Чонгук их подговаривал, и, когда этот кто-то уходил, он тоже немедленно сбегал, оставляя Ви в одиночестве. — Зайдёшь? — крикнул он, надеясь, что через открытую дверь его услышат. — Тебе надо — ты и заходи, — сразу ответил голос. Тэхён быстро встал, а потом, смутившись своей послушности, медленно сел обратно, но смешок его действиям всё равно уловил. — Наверно, своеобразно ты тоже любил меня, — послышался чуть слышный скрип стула и в дверном проёме показался Чонгук. — Ты часто сдавался, когда я что-то просил особенно сильно. Вот даже сейчас, — он наклонил голову набок и посмотрел долго и печально, а Тэхён впервые уловил в глазах взрослую тоску, тоску человека, измученного обстоятельствами и людьми. — Хорошего вечера, Ви. Поклонившись, он вышел, а Тэхён снова не придумал, что ответить, чтобы остановить. А сердце в груди забилось быстрее — слишком быстро и больно, путая мысли. Желая дать им хоть какой-то шанс примириться, Тэхён назначил им совместную работу над одним текстом. Им приходилось часто общаться лично, но даже на это Чонгук почти не отреагировал. Работал усерднее, чем обычно — видимо, чтобы скорее закончить, — и игнорировал любые вопросы и комментарии, не касающиеся работы. — Ты домой сейчас? — с замирающим сердцем спросил Тэхён, когда они всего спустя неделю закончили. Был очередной тихий вечер без других коллег, и он понадеялся, что такая обстановка сможет ему помочь. — Не хочешь куда-нибудь сходить? — Не хочу, — равнодушно мотнул головой Чон. — Точно не со мной? — усмехнулся Тэхён, поднимая глаза к потолку. — Я совершил ошибку, я понимаю, я раскаиваюсь. Чего ещё ты хочешь? — Больше ничего, — спокойно отвечал Чонгук, едва заметно дёрнув плечом. — Хорошего вечера. И ушёл, своим поведением сказав намного больше, чем словами. До этого Тэхён не верил, что это действительно серьёзно, что Чонгук больше не желает иметь с ним никаких отношений, даже дружеских. Теперь же Чонгук демонстрировал это снова и снова. Причём не так, как раньше — не театрально, чтобы это увидели, а тихо, пассивно, но от этого только ещё более заметно. Идя домой снова в одиночестве, Тэхён начинал сомневаться, что счастливые истории любви вообще бывают. — Что я, что Юнги… Есть ли в этом мире хоть какая-нибудь пара, которая обошлась без этих нескончаемых драм?