Лекарство от мизантропии

Тихие стоны эхом разносятся по комнате, растворяются в по необычному мягкой тишине, с каждым разом становясь все отчетливей, громче и резче, но все равно остаются в какой-то глуши. Все размыто, играют темные краски, переливаясь между собой. Стоны, страсть. Горячо… Непонятно что и где, невозможно вздохнуть, поцелуи душат. Красивое… Красивое тело подо мной. Ах, так душно. Проступает неотчетливый образ. Темные волосы растрепались вокруг головы, угольно-черные ресницы подрагивают, иногда резко смыкаются, раскрытые розоватые губы выдыхают рваные стоны, напоминают хрупкий лепесток, который вот-вот порвется и останутся алые разводы, паутиной струящиеся вниз. Тело дрожит, извивается подо мной. Мне так хорошо… — Аники… Подскочив на кровати в горячем поту, Итачи замирает, затаив дыхание. Саске? Судорожно выдыхает, болезненно сморщившись, в голове вертится единственная мысль: «только не это». Но что «это» уже не понятно. В голове никак не наведется порядок, все всполошено, запутанно, как колтун волос. Мотает из стороны в сторону, казалось бы упадешь от головокружения — страшно, но ощущение мягкой перины под собой дарит спокойствие, а за ним и отрезвление. Мазок ладонью по лицу окончательно приводит в чувства. — Черт. Приятное тепло бальзамом разливающееся в паху дает о себе знать только сейчас. Живот скручивает приятный спазм, тяжелой негой проливаясь на возбужденную плоть. Тепло течет по всему члену, заставляя нежный орган затвердеть. Набухшие венки и налитая кровью головка неприятно трутся о влажную ткань боксеров, посылая новые волны болезненного возбуждения. — Ах… Переведя взгляд на нарастающий бугорок под одеялом, Итачи вымученно вздыхает. Течет слюна и он закусывает нижнюю губу, проглатывая рваный выдох. Рядом преспокойно спит младший брат. Его сопение в этот момент так раздражает. Почему он, Итачи, должен мучиться из-за него, из-за того, кто сейчас видит далеко не десятый сон?.. *** Как говорят некоторые — утро добрым не бывает. У кого-то оно начинается с чашки горячего кофе, как в фильмах. У кого-то спешные сборы на работу или учебу. У кого-то в уютной постели, когда нет никаких дел и переживаний. А у кого-то со стресса. — Ты чего такой нервный? — уже не первый подобный вопрос от брата за сегодняшнее утро. Поставив на стол две горячих кружки чая и вазочку с шоколадными трюфелями — любимым лакомством Итачи, Саске садится рядом, подпирая щеку рукой. — Да просто не выспался, — ответ заставил младшего Учиху хмыкнуть, — страшные сны мешали, — вспомнив ночной побег из комнаты в ванную и 20 минут безостановочного удовлетворения себя, Итачи вздрогнул. — Ну это же всего лишь сны, чего ты так переживаешь? — Ну да, всего лишь сны. После недолгой трапезы, которая состоялась в полной тишине, братья покинули кухню. Каждый занялся своим делом: Итачи старался не пересекаться лишний раз с братом, делая уборку по дому, ну, а сам Саске увлекся компьютерной игрой. Вообще за последний месяц их отношения натянулись до размеров тоненькой струнки. Никто из них не знал, что делать и как реагировать, поэтому осторожничали. Убрав волосы в низкий хвост, старший Учиха решил снова поразмышлять над идеей новой книги, в которой, как он уже решил, все будет «как в реальности», а это значило, что никакую фантазию он здесь не применит, только достоверные, настоящие ощущения. Достав из куртки недорогие сигареты, пару раз щелкнув зажигалкой и дождавшись, пока не пойдет дым, Итачи сел на подоконник. Вмиг став одиноким взгляд устремился в окно, блуждал по серым, мокрым от дождя улицам. Почему-то оставаясь в гордом одиночестве Итачи грустнеет, на лицо нападает тоскливая, унылая, бледная маска. В голову закрадываются мысли о предстоящих экзаменах, о которых он и думать забыл. Мысли о том, что нужно прокармливать их семью, состоящую пусть и из двух человек, о том, что его новый тираж не примут опять же из-за неформальных данных, хотя опять же — это абсурд. Все угнетает, давит на сознание, мозг, сдавливает, черт… И уже не понимаешь, что тебе нужно делать. Выживать? Да. А ведь еще нужно как-то решать ситуацию, возникшую между ним и братом. Эти странные сны. Что они несут собой? Это же неправильно, противоестественно, отвратительно в кои-то веке, но в том-то и проблема, что сам Итачи так не считает, скорее всего подсознательно. Он не понимает, что ему делать, как вести себя, как реагировать на происходящее, поэтому просто не затрагивает эту тему, боясь что-то сделать не так. Все губят принципы и идеалы общества. Так неправильно, так плохо, поэтому так не нужно делать. В этом весь смысл идеализации этого мира. С этими мыслями Итачи погас, снова превратился в мрачного «принца», курил в одиночестве, осознавая насколько он уже согрешил по мнению общества. *** — Аники? Ты что там делаешь? — Саске вошел в гостиную, застав брата за просмотром ролика сомнительного содержания. — А? Я-я, это не то, что ты подумал, это просто реклама, — щеки старшего заметно покраснели, что было замечено младшим. Последний рассмеялся, глядя, как напугался его аники. — Опять ты нервничаешь по пустякам, мы же мужчины и понимаем друг друга, — Итачи все-таки удосужился закрыть ноутбук и отвел взгляд, слушая брата, — тебе ведь действительно нужно расслабиться, сходи вечером в клуб какой-нибудь, там подцепишь себе цыпочку. Все это Саске говорил с таким выражением на лице, будто он заботливая мамочка и помогает сыну развиваться в обществе. Но на предложение «мамочки», Итачи ответил положительно. — И снова ты прав, как никто другой, — короткая улыбка тронула бледные губы. Встав с дивана, он подошел к Саске. — Сходишь вместе со мной, отото? — А… Ну… — прикусил щеку изнутри, — а я тебе не помешаю там искать себе кого-то на ночь? — Вообще-то я расчитывал на то, что ты тоже себе поищешь кого-нибудь, — выдал смешок вмиг похитревший Итачи. — Ну тогда я согласен. *** Тихий стук в дверь заставил Нагато отложить свои записи и пристально оглядеть вошедшего. Тот осторожно прошел через весь кабинет, чтобы сесть напротив редактора. — Ты по приглашению? — сиплым голосом спросил Нагато. — Нет, мне нужна Ваша помощь, Нагато-сан, — робко отозвался журналист, не отводя умоляющего взгляда. Редактор откинулся на спинку стула и задумчиво кивнул головой, словно обдумывал эту, на вид, простую просьбу. Дела в редакции и так решаются с опозданиями, администрация еле-еле сводит концы с концами, в связи с кризисом в общей деятельности и слишком частыми тиражами юных писателей, так еще и второстепенные личности влезают в их дела. — Смотря с чем связано, — все хорошенько обдумав, редактор решил начать издалека. — Помните Учиху? Я брал у него интервью месяц назад и к нам поступил его роман, который почему-то не понравился критикам, — журналист достал из кармана куртки скомканную газетную вырезку и протянул ее Нагато-сану. — Дейдара, этого человека забыть весьма сложно, — редактор решил умолчать о старых воспоминаниях, связанных с этой четой Учих, он внимательно прочитал статью на бумажке, — давай перейдем к делу, тебе нужно что-то от Итачи-куна? — Э-э… Вы загнали меня в угол, честно скажу. — Так все-таки нужно? — Я давно над этим думал и решил, что помочь мне можете именно Вы, Нагато-сан. Этот мальчишка всегда ходил вокруг да около и только выложив приличную долю воды, начал приступать к самой сути. — Мне нужно поговорить с ним. — Существует мобильная связь. — Такие вещи не сообщают по телефону. — Назначь встречу. — Я не хочу краснеть. — Краснеть? — А-а-а… — Все, закройся, — слушать эти нудные «ааа, бее, мее» как-то не хотелось, — причем тут я-то? — Мне нужно, чтобы Вы его позвали под незначительным предлогом. — Даже боюсь спрашивать о чем ты собрался с ним говорить. — Пожалуйста. *** — Аники… Шорох справа заставил резко обернуться. Тугая, горящая спираль затянулась в районе паха, и, кажется, сейчас сорвется вниз, ударив по чувствительной точке. Тихий вдох… Приятно ощущать его прикосновения на себе. Приятно трогать его кожу, мягкую и упругую, под которой красиво перекатываются мышцы. — Аники-и-и… В нос ударил резкий, но приятный запах чего-то сладкого. Почему это так заводит?.. Так горячо, напряжение во всем теле, немеют руки, пальцы, губы… При виде выражения его лица, когда он упивается страстью, судорожно покусывая губы, поднимает взгляд к потолку, не давая слезам пролиться из черных омутов, сдержанно посмеивается, прикусывая костяшку пальца, хочется оказаться рядом, быть с ним одной частичкой, и наконец разделить с ним это удовольствие, разделить тоску и грусть, радость и смех, хочется быть с ним одним целым. Исчезает та темная оболочка, стоит оказаться ему в паре метров. Ох уж эти бездонные глаза, в которых отражаются миллионы искр, проносящихся мимо него каждый божий день. Мягкие черты лица, да, он был несомненно красив. Сильная шея, к которой так и хочется присосаться губами и оставить метку. Манящие ключицы… Боже, это что, слабость? Особенно запах… Опьяняющий, мускусный, свежий… Запах сводит с ума не меньше, запах врывается в ноздри, как ураган, но потом мягко, словно пыльца, оседает на стенках носа, позволяя наслаждаться им некоторое время, но навсегда остается в памяти и выкинуть его оттуда уже невозможно… — Аники. Тело горит… Уже не поймешь, то ли из тебя пар клубами входит, то ли внутри собирается жарким огнем, чтобы потом вспыхнуть и заполонить собой весь организм, на мгновение выбивая дух. — Итачи, блять. — Саске… — Проснись, придурок. — Саске? — Саске, Саске, опять тебе что-то снилось? Ты весь горячий. — упомянутый выше смерил брату температуру, ладонью ощупав лоб. Перед глазами все еще стояла мутная пелена, которая не спешила рассеиваться, затуманивая взор. Было немного видно лицо Саске, нависнувшее над ним, и чувствовалось, как кончики его челки мягко касаются лица, теплое дыхание щекочет нос, а легкий запах йогурта почему-то заполонил все сознание. Сквозь будто опьяняющую пелену, Итачи улыбнулся уголком губ, протянул руки, обхватив брата за талию, прижал и подмял под себя. Все произошло как-то неожиданно для самого Саске. Он сначала опешил, но уже оказавшись прижатым к дивану, недоуменно посмотрел на брата. И почему-то боялся что-то произнести. Перехватило дух. »…мы же мужчины и понимаем друг друга…» — почему-то в этом беспорядочном сознании всплыла именно эта фраза, сказанная сегодня братом утром. Но в голове до сих пор было мутно, словно после жесточайшего похмелья, однако не было головной боли, лишь приятный оттенок желания, заполоняющий сейчас совершенно все… И опять этот запах йогурта… Причем он здесь вообще? Так хочется попробовать, хочется слизнуть, почувствовать его на своем языке… Взгляд то фокусируется, то снова становится размытым, но видно ошеломленное лицо Саске. Кажется, он снова проваливается в сон, неприличное содержание которого так и затягивает, ухватывая, загоняя свои стрелы в грудь. Сладкий запах… Смесь сладости и чего-то еще, до боли родного, слишком цепляющего, чтобы пропустить. Хочется прикоснуться… хочется прочувствовать, хочется… упиться этим ядом удовольствия. Внутри все переворачивает от жгучего желания, кажется, скоро вывернет, если не попробовать. Ведь оно все ближе и ближе, обжигает тебя сладостным дыханием, словно зовет к себе, призывает, чтобы заточить в своих хоромах и не выпускать никогда. Вот же оно… перед тобой. Так окунись в эту сладость, сделай то, что тебе хочется, то, что так нужно до боли в костях. Возьми… Прочувствуй… Да… Бери… — Итачи?  Эта фраза кажется прозвучала в его голове, из которой разом выбили все мысли. Он медленно, с тихим причмоком отстраняется от губ брата, не сводя с него прояснившегося взгляда. Тот не шевелится, лишь удивленно наблюдает. Боится? То, что сейчас произошло — нелепая случайность, ведь так? Мало кого можно в подобном убедить, но сейчас это было крайне важно. Лежащий под ним осторожно выдохнул горячий воздух ему на губы. Итачи опустил взгляд на мокрые, подрагивающие и слегка припухшие губы брата, заметив размазанный по ним йогурт, который Саске ел до того, как нашел спящего Учиху. Только сейчас он заметил, что крепко сжимает Саске в объятиях, не давая тому и пальцем пошевелить. — Итач… Не дав договорить брату, Итачи быстро слезает с него, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Все пошлые картинки, что заполоняли его голову до этого, улетучились одним лишь обрушившимся недоуменным взглядом этого самого желанного плода его иллюзий. — Давай забудем то, что сейчас произошло, — состроив подобие улыбки, старший сжал кулаки. Почему сейчас Итачи стоит с красным лицом, которое прикрывает рукой и стискивает зубы? — Ты в порядке? — Саске сел на кровати, поправив футболку. Его вид выражал ни что иное, как «какого хрена?». Потому что он не знает как справиться с нездоровым влечением к брату. И сейчас это нагнетает больше всего. — Да, все хорошо, — не успел он еще отойти от произошедшего, как на тумбочке завибрировал телефон, — я отойду, это по работе наверное. Наконец-то выдался шанс избежать дальнейших объяснений своего поведения, иначе это выльется в непонятную сумбурную болтовню, которую-то и начинать не хотелось. *** — Да? — Алло, Итачи-сан, я вас не отвлекаю? — Нет, говори зачем звонил. — Тут такое дело, — тихое шебуршание на том конце провода, — в общем, вас вызывает к себе главный редактор. Сидя в комнате на кровати, Учиха покусывал нижнюю губу, внимательно слушая того самого журналиста Дейдару Тсукури. Он слышал, как на кухне включил телевизор брат и моет посуду с завтрака. Было страшно, он не знал, что дальше будет между ними после подобного. Все мысли сейчас крутились около него, около его тела, бледной кожи, выпирающих тазовых косточек, розовых губ, сочных бедер… — А… Хорошо, когда мне подойти в редакцию? — очнувшись и немного с придыханием ответил Итачи. — К четырем часам желательно, Нагато-сан после пяти уходит. Итачи посмотрел на время на своем телефоне и убедился, что у него осталось еще полтора часа. — Да, я приду, спасибо, что сообщили, Дейдара-кун. — До свидания. Повесив трубку, Итачи глубоко вздохнул, позволяя себе расслабиться и упасть на кровать, раскинув руки. На фоне общей проблемы возникало несчетное количество мелких, никому ненужных проблем, инцидентов, которые непременно нужно решить, иначе все пойдет коту под хвост. Ну и как справляться со всем этим? Через некоторое время Итачи все же решил начать собираться в редакцию, так как путь до нее был не малый. *** Войдя в просторное помещение редакции, тебя окутает приятная свежесть и химозный, неброский аромат кофе, скорее всего это ароматизатор. На стенах висели стенды с фотографиями отличившихся в этой сфере и обычными работниками. Справа от входа была консультационная стойка, за которой что-то печатала на компьютере милая девушка со светлыми волосами. Там же стоял кулер и два удобных на вид кресла. Решив не заострять на интерьере внимания, так как он неоднократно приходил сюда для подачи нового тиража, Итачи прошел к стойке, обращая на себя внимание Ино, имя которой он прочитал на бейдже. — Здравствуйте, чем я могу Вам помочь? — Я по вызову Нагато-сана. Вам передавали? — Сейчас посмотрю, — девушка снова перевела взгляд на монитор компьютера, щелкая мышкой, — извините, но никаких сообщений от Нагато-сана не поступало. — Если я не ошибаюсь, мне звонил журналист Дейдара Тсукури и сообщал, что Нагато-сан вызывает меня. Ошибки быть не может, — так, что это еще за сюрпризы? Но буквально на полуслове его обрывает влетающий из двери с табличкой «начальство» в помещение вышеупомянутый. Волосы, забранные в высокий хвост, и челка растрепались, а в глазах горел какой-то непонятный ему огонек. — Итачи-сан! — паренек, покрасневший то ли от смущения, то ли от длительного бега, оперся о стойку, пытаясь отдышаться. Итачи вопросительно воззрился на него, осматривая его внешний вид и отмечая про себя, что тому очень идут клетчатые рубашки. — Дейдара-кун? Где Нагато-сан? Он ведь вызывал меня, — задав интересующий вопрос, Учиха поудобней расположил лямку портфеля на своем плече. Побыстрее бы покончить с делами в редакции и вернуться домой, к Саске, чтобы начать собираться в клуб. Впрочем, это была сейчас единственная мысль, что волновала его. — Фух, подождите, пройдите со мной в кабинет, — снова закопошился Дейдара, поправляя рубашку и следуя туда, откуда выбежал. *** Сидя в скромно обставленном кабинете уже пятнадцатую минуту, Итачи вместе с журналистом Тсукури ждут Нагато, который якобы обещал скоро прийти. Дейдара стремительно краснел в присутствии Учихи-сана, то и дело одергивая себя на мысли, что ворот его рубашки слишком соблазнительно расстегнут, открывая вид на чертовски привлекательную шею и выпирающий кадык. — Итачи-сан… — несмелый возглас заставил того обратить внимание на покрасневшего парня. — Да? Если он сейчас скажет, что придется еще немного подождать, то он, Итачи, просто соберется и уйдет, потому что так долго ждать он не мог, у него слишком много… — Вы мне нравитесь. …дел.