Я - Аватар?

      Стараясь успокоить свое прерывистое дыхание, юная Аэго всматривалась в окружающие ее своды пещеры, постоянно называемой всеми «Домом». Эти черные и неизведанные своды, глянцевые от влаги стены и нагнетающую тишину очередного туннеля, растущего извилистой кишкой все глубже и глубже в таинственные недра. Сколько они уже прошли? А сколько еще придется?       Треск разведенного костра всегда притягивал к себе излишнее внимание, отчего вокруг него постоянно толпились сразу несколько племен и их разномастных представителей. Относясь с явным пренебрежением к новенькой, что только-только покинула родную Пещеру, маги огня не давали пройти к живительному свету, довольствуясь благами собственного тепла. Самодовольные ублюдки…       Все это скопление острых плеч и бледных конечностей, зачастую забитых татуировками до неузнаваемости приводили девочку в искреннюю ярость, но трясущиеся от нее же руки могли только безысходно сжиматься в кулаки.       В этом походе участвовало больше двух десятков человек, каждый из которых желал чего-то своего — новых богатств в свою каменную коробку, еды или уважения остальных, что ценилось иногда больше всего остального. Но что она здесь забыла? Ее провизии могло хватить на несколько семей, а неосязаемое чувство других жителей было ей совершенно не нужно. Так почему же? — Пхаян запретил разжигать много костров, да? — услышав в полутьме знакомый голос, она заметно успокоилась и оживилась, усевшись на прихваченную шкуру: — Привлекаем много внимания, так он сказал. Мы буквально в двух днях пути от ближайшей деревни, так чего он так боится? Я думала, что… — усмехнувшись, Киаан толкнул ее чуть подальше, занимая место рядом: — Что мы подобно диким животным рвемся в бой и ничего не страшимся? Что наши клинки сверкают в этих сводах, а враги покорно ждут своего убоя? Повзрослей уже, малютка! — надув щеки, Аэго скрыла лицо за кожаным капюшоном, пока в ее глазах отражались немногочисленные искры вокруг.       Она впервые оставила свою сестренку так надолго одну. Ведь сама же постоянно твердила, что в единстве — их сила и залог выживания в столь пагубном месте, а теперь… Повелась на поводу у чувств и устремилась неизвестно куда только лишь из-за одного. Повернувшись на серебристые волосы единственного в роду мага воздуха, девочка грузно выдохнула, борясь с краснеющими щеками. В такой тесной пещере можно списать на духоту… — Эй, — прислоняясь головой к немногочисленным бурдюкам с водой и едой, набранных в очередной поход, он ответил из темноты: — Чего тебе, мышка? — протянув почти белоснежную руку с капельками пота к холодным камням, Аэго зачерпнула мелкий песок, пуская тот сквозь пальцы: — Те слова, которые ты мне сказал еще тогда, в доме, после возвращения… Ты правда… То, что ты сказал насчет выхода из Дома, это правда? — пыльная ладонь зажала ее высушенные губы, заставляя подавиться целым скопом воздуха. Схватив острый подбородок, Киаан повернул тот к себе, шепча: — Забудь все, что я тогда сказал. Я просто перепил и устал, вот и все. Если ты заикнешься об этом при остальных, то… Лучше этого не делай, ладно? Сама знаешь, как у нас не любят разговоры даже об уходе из общины, не то что о поверхности, а если это скажет маленькая и неопытная девчонка… Готовься вариться в котле несколько суток, прежде чем тебя подадут к столу как главное блюдо, — нахохлившись, она укусила его острыми зубами, сама желая узнать, каков он на вкус. Тот, вырвавшись из такого нелепого захвата, потоком воздуха взлохматил каштановые волосы. — Хорошо-хорошо, я тебя поняла. Просто тогда я немного… Испугалась? Сама не знаю, что на меня нашло, но я бы никогда не сдала тебя кому-либо из Пещеры, — смотря на вспышки пламени через многочисленные спины, маг воздуха всем своим телом ощущал десятки маленьких трещин в скальной породе, из которых исходил едва заметный сквозняк, так и тянувший его за собой. Как не поддаться искушению и просто уйти? Прямо сейчас, пока никто не видит? Пока остальные продолжают замечать лишь огонь во тьме, являющийся для них всем, как не покинуть замкнутую дыру, сочившуюся ограничениями и удушающую пустотой? Что же ему стоит просто встать и…       Завязав волосы в тугой пучок, парень опустил татуированную руку на голову юному магу, однажды спасшему их из смертельной передряги. Она определенно была не из пещер, хоть и выглядела как одна из них — бледная, запуганная и боящаяся любого движения из копошащейся темноты. Но ее запах… Это определенно был чистый воздух, еще не смешавшийся с трупными ароматами их Дома.       Сам Киаан никогда не расспрашивал у сестер, откуда они взялись, находя эту тему крайне болезненной для них. Было ли это важно сейчас, когда с каждым днем они становились все больше и больше похожи на пещерных людей, и все дальше отдалялись от воспоминаний о поверхности, с которой явились сюда по непонятной причине?       Ответить на это могла лишь Аэго, продолжавшая сейчас смотреть на него любопытными глазами. Нет, не надо, перестань… Ведь там — небо, там — зелень трав и солнце, а здесь только… — Я верю тебе, — улыбнулся он, вновь запирая идею о вылазке наружу в потайной ящик. Эти девочки были их с Пхаяном ответственностью. И пока они сами не смогут защитить себя, нельзя покидать одинокий каменный домик, стоявший прямиков на перепутье сразу нескольких кланов. — О чем шепчетесь, голубко-воробьи? — садясь напротив, спросил юный маг огня, только начинавший сбривать свои волосы и заплетать остатки в короткую косу. Почти слышимо зарычав, смущенная девчонка захотела пнуть прервавшего их парня, едва закончившего обход: — Что-то не так? — уловив в ее тоне раздражительные нотки, он поднял руки вверх, успокаивая ее: — Воу-воу, малютка, не стоит так беспокоиться. Если я мешаю, то стоит только попросить — я испарюсь быстрее пота на твоем огромном лбе, — набросившись на него, Аэго слышала только заливающегося смехом Киаана, всячески подбадривающего ее.       Оказавшись щекой на земле, она попыталась вырваться, но улыбающийся собрат мага воздуха лишь фыркнул: — Почти доросла, мелочь, но осталось лишь подтянуть парочку движений. Уверен, что этот поход сделает из тебя настоящего бойца нашего племени. — помогая ей подняться, человек с несколькими татуировками Ока кивнул сыну Вождя, нарушая свой собственный приказ — молниеносным движением пальцев зажег огонь, оставляя тот на попечительство довольной девчонке. — Внимательно смотри за ним, хорошо? Не давай остальным отнять его, иначе пещера заберет тебя своим холодом и страхом темноты, а это — верная гибель. Скоро отбой, поэтому начинайте готовиться ко сну, хорошо? Мелочь, я не слышу!       Высовывая язык, та чуть ли не нырнула озябшими пальцами в пламя, довольствуясь каждой минутой доверенного ей тепла: — Будет сделано! — благодарно подмигнув уходящему спать Пхаяну, маг воздуха обратился к девочке: — Ты в курсе, что сын Вождя я, а не он? И тебе нужно говорить «будет сделано» именно мне? — усмехнувшись, уставшая особа легла на шкуру, пока Киаан не уселся неподалеку. Удивленно поднимая брови, она спросила: — Чего это ты? Спать не собираешься? — протягивая ноги к костру, тот накрыл ее своей курткой, разминая шею: — Отдыхай. Ты в походе впервые, поэтому тебе нужно намного больше сил, чем остальным. Ведь хочешь отличиться, не так ли? — зарываясь в теплую кожу, его подопечная покрылась едва заметным багрянцем, пытаясь не выдать свою детскую наивность и глупость: — Очень хочу. Спасибо… — но воин Пещеры, вынув клинок из ножен и стал усердно его точить, уже не слышал ее голоса. Подготовка полностью захватила его сознание. Осталось лишь вернуть Аэго к сестре.

***

      Ощущая каждую неровность треснувшего барельефа в почти разрушенном храме воинов Солнца, девушка пыталась разобраться с оставленной ей посланием. Предки, жившие здесь несколько веков назад, точно хотели что-то рассказать, что-то поведать. Хотели, но не могли. Точнее не могла она, всячески продолжая думать как пещерный житель. Невозможно избавиться от этой гнетущей злобы на всех подряд. На предателя, на Вождя, запускающего свои паучьи лапы в самое сердце, на саму себя.        Аэго почти не виделась с Карой, держалась все более обособленно, ненароком замечая, как сильно меняется ее родная сестренка. Из безобидной девочки, любившей вмешаться в драку ради справедливости, она превращалась в некое олицетворение всего Дома. В ее золотистых глазах была жестокость, в руках — слепое стремление прославить себя и Пхаяна, а в душе… Да нет ее. — Что ты здесь нашел, а? Почему проводил столько времени, рассматривая каждый камешек, каждый раскрошившийся рисунок? Чем эти остатки погибшего мира так привлекали тебя, жалкий слабак? — произнося мысли вслух, маг огня сама трепетно лелеяла все эти изображения извивающихся в танце драконов и окружающих их людей. В них не было страха, в них не было злобы. Но разве можно разглядеть нечто подобное в потертом и замшелом граните?       Киаан много говорил перед уходом, что в ярости не скрывается сила его народа. Что подобное мнение ошибочно, можно черпать силу из всего, что приглянется, из любого чувства. Но все, что сейчас испытывала Аэго, было исключительно ненавистью. С каждым восхождением в эту усыпальницу без выхода она не могла отрицать слезоточивого смрада, тянувшегося из расщелины. Не могла замечать слабо-освещенный уголок в другом конце завала, определенно сочившимся солнцем. Выход был так близко, буквально протянуть ладонь…       С ужасом отстранившись от собственной мимолетной слабости, девушка попятилась, едва не споткнувшись о кусок упавшего свода пирамиды. Приземлившись копчиком на пыльную землю, она поджала колени к себе, не зная, что ей думать. Грудь распирало от противоречий, зародившихся от мыслей о покинувшем их парне. Он был таким гордым, таким сильным и так безумно любил их с сестренкой…       Или ей так казалось? Или ей этого ХОТЕЛОСЬ? Разве можно было знать это наверняка? Как возможно прочитать чувства другого человека, если в своих-то тяжело разобраться? — Почему… Почему ты бросил нас… Почему ты оставил меня одну… Киаан? — тихий, почти неслышимый шепот разнесся по склепу умершего прошлого, оставившего исключительно мертвые знания.       «Ты сам говорил, чтобы гнев не подпитывал мое пламя. Что нет различий между твоей магией и моей. Огонь может быть спокойным и холодным. Ветер же может стать разрушительной силой. Так чем мы отличаемся друг от друга? Почему ты стал настолько сильным, пока я продолжаю плестись позади? Постоянно вижу твою спину, представляю, как вонзаю в нее острый кинжал, как пускаю тебе кровь. Но от этих мыслей мне не становится лучше. Мои руки будто бы наливаются свинцом и не хотят слушаться. Голова трещит, а тело продолжает стремиться к чему-то. К кому-то.       Ты что-то нашел, там, на самом дне земных недр. Что-то, что изменило тебя, что-то, что повергло даже тебя в неизмеримый для никого страх. Что так поменяло тебя, что превратило тебя в предателя? Ты не боишься диких существ, обитающих в темноте, не страшишься чужих племен, ты бросаешь вызов и выигрываешь… Но что же ты нашел?       Мое любопытство граничит с моей одержимостью. Я всем сердцем жажду найти тебя и сжечь дотла, лишить тебя твоих чертовых волос и стереть с лица проклятую улыбку. Ту самую, что многие годы поддерживала меня на плаву и не давала опуститься еще ниже, не дать упасть до уровня животных, коими являются все в нашем Доме.       Но в тоже время я хочу поговорить, узнать, почему ты решился на что-то столь ужасное, как покинуть пещеру. Бросить отца, бросить друга, который совсем обезумел от полученной власти. Бросить двух девочек, считавших тебя своей единственной семьей. Почему, почему же? Неужели тяга к поверхности настолько сильна, что ты не смог ей сопротивляться? Что если я тоже не смогу? Решусь покинуть злосчастное место, являющееся ничем иным, как рассадником ужаса и похоти? Что если меня ведут эти два ощущения, что если я ничем не отличаюсь от этих проклятых животных?!       Нет. Нет-нет-нет-нет… Я не смогу, я не настолько сильна, не настолько рискованна, как ты. Мне есть что терять, я ценю ту жизнь, что вы с Пхаяном дали мне. Но я не уверена. Пещера затянет любого в свой черный водоворот, пока забытое солнце будет продолжать тянуть. Меня разорвет, нет, меня точно разорвет на куски!» — покрываясь потом от охватившего ее страха, девушка взглянула на свою трясущуюся ладонь, вновь покрывающуюся странными пульсирующими венами. Это разглядел в ней юный маг воздуха? Эту неведомую силу, которая хочет вырваться наружу при каждом нестабильной мысли?       Сглатывая комок в горле, Аэго поднялась на ноги, повторяя танец драконов вновь и вновь. Именно этим занимался Киаан, когда показал ей это место. Трещал без умолку о тех вещах, что не мог знать. О приключениях, в которых никогда не был, о чувствах, что никогда не испытывал. Будто бы бывал в этом месте до этого, словно хотел что-то найти, пока храм был целым. Что за вздор! — Мне просто нужно стать ветром. Ветром, охваченным пламенем, так ведь? Я найду тебя, обязательно найду. Ты расскажешь, почему решился на такое. Но для начала я стану воином Дракона, ухвачусь за лучшую жизнь для Кары. И мы встретимся вновь, я уверяю. Ты убедишься в том, насколько ненависть к тебе сделала меня сильной. Определенно… Точно… — неуверенные слезы, теряясь во всполохах пламени, оставались тайным проявлением слабости.