Возьми меня за руку

– Яков Петрович, да подождите же вы,– Гоголь всё не мог догнать следователя, который успел уйти на приличное расстояние.

– Голубчик, я пойду заниматься делом, а вы можете пообщаться с Данишевской,– без эмоций в голосе ответил Гуро.

– Да нет же, я хочу помочь ва..– следователь притормозил и развернулся,– расследованию,– резко закончил Николай.

– Ладно,– Гуро выдохнул,– думаю, нам стоит обдумать все это. Желательно в тишине.

– У меня на примете есть место, куда можно сходить и где мы можем поговорить,– улыбнувшись, сказал Гоголь, уже подойдя к следователю ближе,– Идемте?

***

      На дворе стояла осень, все деревья теряли свои одеяния, и огромное, стоящее на окраине поляны, было не исключением. К нему были привязаны качели, а на земле лежал ковер из серо-желтых листьев. Пока следователь с писарем шли сюда, они успели обсудить все неувязки, но сложить и понять картину полностью у них не получалось.

– Что ж, Николай Васильевич, думаю, сейчас нам всего не понять, улик и сведений слишком мало,– не услышав в ответ ничего, Гуро посмотрел на Гоголя. Николай стоял и с блеском в глазах глядел на окружающий его мир.

– Я смотрю, вы любите здешние края?– Гуро продолжал наблюдать за Николаем, в глазах его читалось спокойствие и наслаждение, что не могло не зацепить.

– Пойдемте туда?– Гоголь указал на качели, и не дождавшись ответа, пошел.

***

– Знаете, я с детства любил эти места. Здесь так тихо, можно побыть одному и подумать. Хот, знаете, раньше я часто был один,– Николай жестом предложил Гуро присесть на качели, но тот отрицательно покачал головой, уступая место писарю, за что получил мягкую, благодарную улыбку,– Я мало с кем общался, друзей можно сказать не было. Но побыть одному в доме, и здесь, это разные вещи. Понимаете?       Яков Петрович кивнул. Он стоял, облокотившись о дерево, и внимательно слушал Николая. Его рассказ вызывал в нем противоречивые чувства. С одной стороны, это очень тяжело, в раннем возрасте быть одному, без друзей, товарищей, которым можно довериться. А с другой, можно разобраться в себе, понять, нужен ли тебе вообще кто-то. Яков и сам был таким. Нет, в детстве у него было много друзей, он был общительным ребенком, но со временем он понял, какие бывают люди, что многие предавали, бросали, меняли на кого-то другого. А зачем такие люди рядом? Правильно, незачем. Так думал и Гуро, поэтому общался сугубо по работе.

– Знаете, Николай Васильевич, я понимаю вас. Я не очень люблю людей. Сложно найти действительно хорошего, понимающего, отзывчивого и доброго человека.Чаще всего люди бывают подлецами, они мелочные и глупые. Так что вам отчасти повезло, что вы не спотыкались о таких «людей». Гоголь смотрел на Гуро, не отрываясь.

– А вам, значит, попадались, Яков Петрович?

– Не представляете насколько часто. Я сбился со счета, поэтому, собственно, мало кого к себе подпускаю. И поэтому я не нашел своего... Николай дернулся.

– Соулмейта?– удивленно спросил он.

– Да,– выдохнул Гуро,– Был один человек в моей жизни, но это была ошибка, так что вот так. У меня есть любимое дело, оно,знаете, отвлекает как-то,– следователь развел руками.

– А вы то, Николай Васильевич? Вам, я как понимаю, тоже не посчастливилось найти свою родственную душу? Николай покраснел. Он не любил затрагивать эту тему, а говорить об этом с Яковом Петровичем было еще более странным.

– Нет. Я особо и не надеюсь,– Гоголь пожал плечами,– Я не думаю, что кому-то был бы нужен, такой как я. У меня много изъянов, Яков Петрович,– невесело усмехнулся писарь.

– Зря вы так, Николай Васильевич, вы очень интересный молодой человек. Найдете еще, и будете ему нужны, как и он вам, несмотря на недостатки. Никто не идеален. Поэтому то и есть соулмейты. Своей родственной душе ты нужен любым, ведь вы предназначены друг другу судьбой.

– Спасибо, вам, – Николай снова улыбнулся. Гуро улыбнулся в ответ. Что-то в его душе трепетало, когда он видел эту улыбку, адресованную именно ему.

– Я рад, что мы работаем вместе,– Гуро хлопнул в ладоши и взял свою трость,– кажется, мы заболтались, пора идти обратно, скоро обед, да и Александр Христофорович, наверное, потерял нас.

***

      Наступила ночь. Все разошли по своим комнатам, и готовились ко сну. Этим занимался и Гоголь с Якимом.

– Яким, я тебя в последнее время ругал часто,– не успел Николай договорить, как его перебили.

– Часто? С того самого момента как говорить научились, я от вас доброго слова не слышал.

– Какой же ты ворчливый, Яким. Ворчишь и ворчишь,– Гоголь не переставал улыбаться.

– Что же вы, барин, улыбаетесь весь день? Не из-за следователя ли это? Это хорошо.

– При чем тут это? У нас платонические отношения, мы друзья,– продолжая улыбаться, сказал Николай.

– Знаю я, ваши эти отношения. А вдруг он ваш соулмейт? Вы не думали об этом? Николай резко перестал улыбаться.

– Яким, иди ка ты спать.

– Ну, как всегда. Спокойной ночи, барин.

***

      После того, как Яким ушел, Николай поспешил лечь и укрыться одеялом. Его одолевало неприятное предчувствие. И не зря… Как только он уснул, он как будто упал в яму, и оказался на какой-то поляне, а вокруг него девушки. Убитые.. Жертвы… Перед ним стояла одна из ним и говорила ему, четко произнося каждое слово.

– Помоги мне.

– Как??

– Ты умеешь видеть то, что другие не видят. Гоголь дрожал и ничего не понимал.

– Вы кто? Я вас не знаю. Вокруг всё так же стояли другие девушки, но они молчали.

– Я знаю, что ты ищешь всадника, я помогу. Николай попытался сбежать. Но его резко поймала уже знакомая девушка. После чего девушки завязли драку, и он резко проснулся, закричав. Открыв глаза, он увидел перед собой Гуро.

– На мельницу, Яков Петрович, срочно!

***

– Я верю вам, как уже говорил до этого. Но, кажется, я сделал ошибку, согласившись идти с вами сюда сейчас. Они стояли недалеко от разрушенной мельницы.

– Николай Васильевич, а теперь расскажите мне причину, если можно. И Гоголь всё ему рассказал.

– Всё ясно, возможно, в этом как-то замешана Ганна. Говорите, ее раздирали здесь на части?– Гуро указал на оторванную руку, которая лежала на земле,–нам надо срочно ее допросить.

– И всё? Вас не пугает это?

– Голубчик мой, я видел вещи пострашнее, не переживайте за меня. А вот за вас я волнуюсь, вы весь бледный, может, вам стоит отдохнуть?

– Нет, нет,– резко замахал руками писарь,– я пойду с вами.

– Ну что ж, идемте.

***

Когда они пришли обратно, Ганна была еще там, но увидев их, побежала.

– Ганна, стойте! Но она ускорилась, и им пришлось бежать за ней. Догнав ее, они попытались ее остановить.

– Это всё из-за тебя!– зло сказала Ганна, указывая на Гоголя.

– Да как же это?– не успел Гуро подбежать, как девушка схватила Николая и потянув вверх, начала душить.       Сердце Гуро сжалось при виде этой картины, он не мог стоять без дела, ведь Николая могли задушить. Правая рука начала неприятно колоть. Он хотел оттолкнуть Ганну, но она его ударила, и он полетел вверх, упав на крышу сарая. Следом, девушка опрокинула Гоголя на стол и продолжила своё дело.

– Ты испортил всё! Николай начал задыхаться. Но тут кто-то выстрелил в Ганну. Это оказался Бинх. Из сарая вышел Яков Петрович, с беспокойством смотря на Гоголя.

– Николай Васильевич, вы в порядке? Правая рука продолжала покалывать, но на это не было времени обращать внимание. В глазах у Николая стоял страх и такое же беспокойство.

– А вы? Яков Петрович, вы как?

– Давайте успокоимся и попытаемся во всем разобраться, после того как все придут в себя,– громко сказал Александр Христофорович, чтобы его все услышали.