Возьми меня за руку

       Немного отойдя от шока, они всё обсудили и решили осмотреть комнату Ганны завтра, а пока за ней посмотрит кто-нибудь из людей Бинха. Сам Александр Христофорович займется телом и всеми формальностями, а Гоголя и Гуро отпустили до завтра.

– Как вы себя чувствуете, Николай Васильевич?– следователь рассматривал писаря. Выглядел он, откровенно говоря, плохо. На лице всё еще читался страх и шок, руки подрагивали, а на ноге было небольшое пятно крови.

– Николай Васильевич, что ж вы молчите? У вас рана, нужно обработать,– Гоголь посмотрел на Гуро и, проследив за его взглядом, понял, что поранил ногу. Но боли он не чувствовал, только страх. Но страх этот был не за свою жизнь, а за чужую. А если конкретнее, за жизнь Якова Петровича.

– Пойдемте ко мне, я обработаю рану, у меня всё для этого есть. Николай молча кивнул, всё еще думая о своём.

***

      Зайдя в комнату, Гуро сразу же усадил Гоголя на кровать, подставил табуретку к краю и уложил на нее раненую ногу.

– Я сейчас положу ее так, как надо, и вы ей больше не шевелите. Хорошо?– Николай снова молча кивнул, смотря то на свою ногу, то на следователя.

– Вы уже второй раз спасаете мою жизнь,– Гоголь нервно усмехнулся,– я вам благодарен.

– Не стоит, Николай Васильевич,– Гуро принес ведро с водой и начал промывать рану.– Стоит! Не спорьте со мной. Вы, кстати, так и не ответили, как вы себя чувствуете? Вы всё-таки упали не с малой высоты.

– Как бы удивительно это не звучало, всё хорошо, немного рука побаливает, может быть, растяжение. Когда Гуро дотронулся до раны, Николай резко выдохнул. Оказалось, она всё-таки болит.

– Тише, голубчик, вам повезло, нет заражения и она неглубокая, нужно только промыть и наложить повязку. Управимся за пятнадцать минут.

– Да, делайте то, что посчитаете нужным, Яков Петрович,– ответил Гоголь и прикрыл глаза.       Гуро продолжил промывать рану, аккуратно протирая тряпкой , стараясь не делать Николаю неприятно. После промывки, он ушел за мазью, оставив Гоголя одного. « Вот и зачем он возится со мной? Хотя, сказать, что мне неприятно, будет наглой ложью. Вы для меня загадка, Яков Петрович». Пока Гоголь думал, Гуро вернулся с мазью в руках.

– Будет немного жечь, так что готовьтесь.       Как только мазь прикоснулась к коже, Николай прикусил губу. Было не больно, просто неприятно. Через пару минут Гуро закончил и начал накладывать повязку.

– Вот и всё, скоро вам станет легче,– Гуро посмотрел Николаю в глаза, и тот покраснел.

– Яков Петрович, спасибо вам большое,– всё еще смущаясь, почти шепотом сказал Гоголь.

– Да полно вам Николай Васильевич, мне же не сложно,– Гуро встал и направился к выходу.

– Вы пока полежите, а я схожу за ужином. Думаю, вам не стоит вставать. Гоголь улыбнулся и кивнул.

***

      Гуро пожалел, что не попросил приготовить им ужин пораньше. Пришлось ждать. «Николай Васильевич, наверное, заждался». Следователя нисколько не пугало его предрасположенность к молодому писарю. Этот человек определенно притягивал, приковывал внимание. Даже странно, что он не нашел своего соулмейта.       – Можете забирать ужин,– услышал Гуро, прервав свои раздумья.

***

      Когда Яков Петрович вошел в комнату, первое, что ему бросилось в глаза это мирно посапывающий на его кровати Гоголь. Это вызывало умиление. Это уже второй раз, когда Якову удается увидеть писаря спящим. Только вот сейчас он в отличие от первого раза был озабочен. Брови были сведены, от чего появилась напряженная полоска, губы сомкнуты в линию. Всё это – следствие беспокойного сна.

– Яков Петрович!– резко выкрикнул Гоголь и, проснувшись, вскочил.

– Тише, Николай Васильевич, это сон,– прошептал Гуро и провел рукой по щеке Гоголя.

– Что вам приснилось, голубчик?– Гуро смотрела в глаза Николая, не отрываясь.

– Н– ничего серьезного…

– В самом деле? А почему вы выкрикнули моё имя?– Николай отстранился от рук Гуро и опустил голову.

– Яков Петрович, бойтесь огня, хорошо? Гуро озадачено моргнул и снова уставился на Гоголя.

– Я знаю, я не имею права просить вас, но, пожалуйста.

– Хорошо, хорошо. Я выполню вашу просьбу,– было слышно, как Николай облегченно вздохнул,– а теперь время ужинать. Проголодались?       Гоголь положительно кивнул.

***

– Что, так и было?– Николай смеялся,– Ни капли не приукрашиваете?

– Да упаси, вы за кого меня держите?– Гуро тоже смеялся, вспоминая свои прошлое.

– Я как сказал матери, что хочу стать следователем, ее удар хватил. А отцу она вообще боялась рассказывать.

– Так почему же? Профессия то благородная, помогать людям.

– Но не такая благородная как врач, Николай Васильевич. Мой отец хотел, чтобы я шел по его стопам,– сказал Гуро, разводя руками.

– Видели бы они вас сейчас, не спорили бы тогда,– губы Гоголя тронула улыбка.

– О. Это комплимент?– усмехаясь, спросил следователь. Николай сразу же покраснел.

– Можете считать, что да,– писарь перевел взгляд на окно,– Яков Петрович, там уже темно, мне надо идти.

– Да? Уже? Знаете, я думаю, вам стоит остаться здесь. Не стоит тревожить ногу.       Николай покраснел еще сильнее, еще чуть-чуть и кажется, что он лопнет, как перезрелый помидор.

– Если вас смущает, я перелягу на диван,– Гуро улыбнулся, рассматривая Николая.

– Нет, нет! Я итак стесняю вас, а выгонять на диван будет очень грубо с моей стороны.

– Тогда я принесу еще одеял и подушек,– Николай кивнул.

***

      Среди ночи, Гуро проснулся от того, что его кто-то ткнул локтем в бок. Открыв глаза, он вспомнил, что спит с Николаем Васильевичем. И видимо тому снится кошмар. Гоголь крутился, дергал руками и на лбу у него выступили капельки пота.       Гуро не хотелось будить его, поэтому он просто аккуратно обвил его талию и прижал к себе, пытаясь успокоить. И на удивление, ему это удалось. Через несколько минут Николай мирно сопел, прижимаясь спиной к источнику тепла и спокойствия.

***

      Проснувшись утром, Николай не обнаружил рядом Гуро, чему был рад, ведь понимал, что снова раскраснеется. Нога уже почти не болела, видимо мазь подействовала. Гоголь хотел попробовать встать, но ту вошел следователь с подносом в руках.

– О, вы уже проснулись, я думал вы еще немного поспите,–писарь удивленным взглядом уставился на Гуро.

– Яков, Петрович, доброе утро,– поднос поставили на столик у кровати, а сам Яков присел на край кровати.

– Как вам спалось? Нам нужно поменять повязку.

– Отлично, спасибо вам большое. После перевязки пойдем осматривать комнату Ганны?       Гуро утвердительно кивнул и передал Николай чашку с чаем и тарелку.

– Сначала надо позавтракать, а потом уже я поменяю повязку,– Гоголь поставил тарелку себе на колени и следом отпил немного горячего напитка.

– А вам как спалось? Я.. не мешал?– с беспокойством спросил писарь.

– Ну что вы, ни капли, правда, вам снился кошмар, но успокоить вас было легко.       Николай удивленно посмотрел на Гуро, в ожидании ответа, он надеялся, что следователь понял это.

– Я обнял вас, и вы успокоились. Гоголь подавился и начал кашлять.

– Что?! Господи,– он обреченно вздохнул,– извините, что вам пришлось сделать это.

– Всё в порядке, не волнуйтесь и ешьте, а я за мазью.       После перевязки они отправились к Бинху, чтобы осмотреть комнату Ганны.

***

      Ничего, кроме различных банок со смесями и знака Всадника, они не нашли. Но и этого было достаточно, чтобы понять всё. Либо Ганна была жертвой всадника, либо его сообщница.       Александр Христофорович, предположил, что Ганна убийца. И всё согласились. Но Николай чувствовал, что что-то не так и его это угнетало.

– Яков Петрович..

– Что такое?– Гуро резко перевел взгляд на писаря.

– Давайте еще немного побудем здесь? Что-то не так, мне кажется, что Ганна не убийца. Бинх уставился на Гоголя.

– Вы хотите сказать, что она жертва?!

– Я пока ничего не хочу говорить, просто есть у меня,– писарь резко замолчал.

– Ну чего же вы, Николай Васильевич? Не переживайте, если у вас есть сомнения, нам не составляет труда побыть здесь еще немного. Можно считать, что на сегодня наши дела закончены?

***

      Пока они решали все дела, солнце начало заходить.

– Мне нужно немного подумать, Николай Васильевич, поэтому я пойду к себе. Не скучайте.

– Хорошо, Яков Петрович,– Николай слабо улыбнулся. После того, как Гуро зашел, Гоголь подошел к его двери и просунул под дверь бумажку. « Я надеюсь, ему понравится».       Как только он собрался уйти к себе, Яким сообщил ему, что к нему пришла Елизавета Данишевская.

– Нам так и не удалось нормально поговорить, Николай Васильевич.

– Простите, занят был, да и мы вроде закончили разговор. Девушка мягко улыбнулась и посмотрела Гоголю в глаза.

– Но вы не дали мне шанса извиниться, поэтому, может прогуляемся? Николай посмотрел на окна комнаты Якова Петровича, после чего перевел взгляд на Лизу.

– Если только не долго.       Лиза привела его к пруду. Здесь было тихо и очень красиво. Они разговаривали о книгах, природе, искусстве. Лиза была хорошим собеседником, общаться с ней было легко, даже так, что незаметно было, как подкрались сумерки.

– Мой муж будет волноваться, так что нам пора, Николай Васильевич.

– Может быть, я вас провожу? Девушка улыбнулась.

– Я сама доберусь, спасибо за компанию и удачи в расследовании, Николай Васильевич!

***

      Придя ближе к вечеру, Гоголь думал, что Яков Петрович уже спит, поэтому не стал тревожить его, ведь итак доставил ему вчера хлопот. От мысли, что Гуро обнимал его ночью, становилось жарче. Зайдя к себе в комнату, он не ожидал увидеть то, что было. На краю кровати сидел следователь и смотрел в пол.

– Яков Петрович?– Гоголь очень удивился.

– Николай Васильевич, где вы были?– Гуро резко встал с кровати и подлетел к Николаю,– я испугался за вас.

– Я был с Лизой. С Данишевской. Глаза Гуро расширились от удивления, и в них промелькнула искорка злости.

– И как она вам?– с усмешкой спросил следователь.

– Она хороший собеседник. Мы немного прогулялись и,– не успел Гоголь закончить, как его губы накрыли и втянули в поцелуй.       Николай поспешно ответил, попутно устраивая свои руки на шее Гуро, тот прижал его ближе и провел языком по нижней губе, прикусывая ее. Николай выдохнул , приоткрывая губы и впуская чужой язык.       Этот поцелуй был очень необычным. Гоголь и понять не мог, что так сильно хотел прикоснуться к этим губам, прижаться к сильному телу Гуро, но в тоже время осознавал, что так вот нельзя.       Он отстранился.

– Стойте, я не могу так, вы ведь знаете мое мнение на этот счет. Мне нужно знать. Я… можно?       Гоголь потянулся к руке Гуро, но тот резко отдернул ее.

– Нет.       Нет? Лицо Гоголя исказилось от холода в голосе следователя.

– Почему?       Гуро молчал.       В дверь постучали, Гоголь вздрогнул.

– Николай Васильевич, можно войти? Не может быть…       Гоголь закричал, и резко осел на пол, прижимая к себе колени. В эту же секунду в комнату вошли, и увидев его, подбежали.

– Что такое? Что с вами, Николай Васильевич? Гоголь кусал губы,а по щекам стекали слезы. Перед ним стоял Яков Петрович Гуро.