Возьми меня за руку

      Единственное, что помнил Николай, перед тем как потерять сознание, это лошадь. Очнулся он в своей комнате, на улице уже господствовала ночь. Не успев встать с кровати, Гоголь услышал стук в дверь.

– Входите!

– О, барин, проснулись? Как чувствуете себя?

– О.. всё хорошо. Яким,а что, собственно, произошло?– Гоголь закашлял и Яким подал ему воды.

– Не помните?– Гоголь кивнул,– На вас наехала бричка Данишевских, и вы потеряли сознание. Почти в эту же минуту прибежал Яков Петрович и принес вас сюда.       Данишевские хотели забрать вас к себе,чтобы вы отлежались у них и отдохнули, в качестве извинений, но Яков Петрович сказал, что сам справится. Глаза Гоголь расширились в удивлении.       « Яков Петрович принес меня сюда … сам?»– писарь покраснел и откинулся на подушки.       Яким, понимая, что барину нужен отдых, ушел. Николай настолько был поглощен своими мыслями, что не услышал стук в дверь. Он очнулся только когда в комнату вошли.

– Ну-с, Николай Васильевич, как ваше самочувствие?– Гуро в один шаг преодолел расстояние и сел на край кровати,– Вы чего такой красный голубчик? Не температура ли часом?

– Нет, нет, всё в порядке,– Гоголь засуетился, – Я чувствую себя нормально.

– Что ж, может, тогда прогуляемся? Я думаю, свежий воздух вам не навредит.

– Да, вы правы,– Гоголь слабо улыбнулся,– только дайте мне пару минут.

– Жду вас снаружи,– Гуро оглядел Николая, проверяя, точно ли ему можно идти на прогулку, не обнаружив ничего плохого в состоянии писаря, он вышел из комнаты.       Стоило только двери закрыться за спиной следователя, Николай выдохнул. Он даже не заметил, что задержал дыхание, пока Гуро был тут. Гоголь не стал задерживаться, быстро переоделся и вышел на улицу, навстречу свежему воздуху и сияющей луне.

***

– Как ваши дела с писательской деятельностью? Николай дернулся, он надеялся, что Гуро забыл о том случае с книгами. Хотя как такое забудешь?

– Честно? Никак, Яков Петрович, совсем никак. Творческий кризис, так сказать,– разочарованно выдохнул Гоголь,разводя руки в стороны.

– Что же, и такое бывает,– следователь посмотрел на своего собеседника,– а вы не думали писать о том, что происходит с вами? Да хоть о том, что происходит прямо сейчас,– с серьезным видом сказал Гуро. Николай резко затормозил.

– А знаете, это хорошая идея. Спасибо,– улыбнувшись, сказал Гоголь.

– Да глупости, рано еще благодарностями разбрасываться,– они возобновили прогулку.

– Я думаю, что не рано. Спасибо вам,– Гоголь замялся и покраснел,– за то, что помогли мне. Гуро озадачено посмотрел на писаря.

– Я про сегодняшний случай с бричкой Данишевских.

– Да не за что, голубчик. Я не мог поступить иначе. Мы ведь друзья.       Николай посмотрел на Якова и в ответ получил мягкую, успокаивающую улыбку. Оставшееся время прогулки они обсуждали прошлое. Николай рассказывал о своем детстве, Яков Петрович о студенческих годах.

– Да, именно так и было,– рассмеявшись, рассказывал Гоголь,– Однажды ночью, я услышал на улице странные звуки, не мог понять, зверь какой это или птица, потому вышел посмотреть. А дом наш находился рядом с небольшим прудом, ну я и забрел в темноте, не заметив его, и упал туда. Матушка ночью проснулась, и обнаружила меня на пороге, полностью промокшего и продрогшего,– Николай снова улыбнулся детским воспоминаниям.       Гуро наблюдал за ним. На службе писарь был угрюмым и мало улыбался, потому его улыбка так приковывала. Хоть .. Есть в ней что-то другое, что притягивает следователя. Во время рассказа глаза Николая светились радостью и беззаботностью, что привлекало Гуро. Засмотревшись на своего собеседника, он даже не заметил, что Гоголь уже молчал, пока не почувствовал легкий толчок в плечо .

– Яков Петрович, всё в порядке?

– Да, да,– следователь тряхнул головой,– забавное у вас было детство. Я вижу, вы скучаете по тому времени.

– Как и любой ребенок, у кого детство было счастливым,– улыбка постепенно покидала лицо Николая, снова проявлялись хмурые и грустные черты, что расстраивало Гуро.

– Как вы себя чувствуете? Может, пора возвращаться?

– Всё нормально, мне даже лучше стало.Но уже поздно, поэтому лучше идти назад. Вернувшись на постоялый двор, Гоголь замялся. Он не хотел расходиться.

– Спасибо вам, Яков Петрович и за прогулку, и за помощь. Мне было приятно с вами пообщаться,– Гоголь признательно улыбнулся.

– Вам тоже спасибо за компанию, Николай Васильевич. Вы на редкость интересный собеседник.       Гуро поклонился и первым зашел в дом. Гоголь еще несколько секунд смотрел ему вслед.

***

      Как только Гоголь зашел в комнату, он почувствовал всю усталость, накопившуюся за день. Он лег на кровать и прикрыл глаза, обдумывая события сегодняшнего дня. Пока его жизнь не подверглась сильным изменениям, разве что, он обрел друга в лице Якова Петровича, что не могло не радовать.       Этот человек не давал покоя. В хорошем смысле, конечно же. Он прислушивался к Николаю, старался помочь, пытался разобраться в том, что происходит с ним. Это было приятно и… это не могло, не нравится. Но в тоже время это пугало,ведь к хорошему быстро привыкаешь, и потом это больно терять и отпускать.       Раздевшись, и притянув к себе одеяло, Николай закутался в него и сразу же уснул.

***

      Гуро мерил комнату шагами. Как только они разошлись с Николаем, его сердце не успокаиваясь, стучало сильнее обычного. « Может, стоит сходить к нему? Нет, нет, глупости, он спит. И так все время без сил.» Гуро не мог уснуть и решил немного посидеть и подумать над делом.

***

      Среди ночи Гоголь проснулся с немым криком на губах и в холодном поту. «Быть не может. Сон, никак не может быть это реальностью»,– оглядевшись по сторонам, он понял, что находится в своей комнате, в спальной одежде, а это значит, он не выходил. Николай откинулся на подушки, попытавшись вернуться в царство Морфея, но ничего не выходило. «Присниться же такое».       А именно – ему приснилось, что он оказался около какой-то мельницы, а рядом была девушка, Оксана, кажется. Она его чем-то опоила, рассказала о каких-то умерших девушках. «Точно!»,– сразу же подумал Николай, – «Надо рассказать об это Якову Петровичу». Насколько он понял, девушка напоила его чем-то, и он потерял сознание, после чего проснулся.       Тут Гоголь резко соскочил и подлетел к письменному столу, хватая перо. Впервые за долгое время к нему пришла муза.

***

      Так они оба и просидели до ночи, кто, чем занят. Николай писал, Гуро искал зацепки. В итоге уснули только под утро, но Яков Петрович, не изменяя своим привычкам, встал пораньше. Садясь утром за стол, он не обнаружил там Гоголя. Немного подождав, он решил сходить за ним, вдруг ему стало хуже. Дойдя до комнаты писаря, он постучал.

– Николай Васильевич, можно? Ответом ему послужила тишина. Спит? Яков хотел было постучать еще, но дверь оказалась открыта и он вошел. Картина, которую он увидел, вызвала у него укол нежности.       Николай спал прямо за рабочим столом, используя бумагу вместо подушки. Яков улыбнулся и подошел к писарю.       Лицо выражало спокойствие, расслабленные брови, опущенные уголки губ, подрагивающие ресницы. Видимо Николаю снится хороший сон, очень жаль его будить. Но ведь можно подождать еще немного? Гуро вытянул руку и провел ладонью по волосам Гоголя, на что спящий никак не отреагировал. «Он такой красивый, когда не обременен заботами и тревогами». Пока Гуро был в раздумьях, Николай проснулся из-за его постоянных прикосновений.       Сначала он подумал, что ему сниться, как мама в детстве гладила его по голове до тех пор, пока он не уснет. Но эти прикосновения оказались реальными, из-за чего Николай сразу же распахнул глаза, но не пошевелился, а то мало ли кто это. Но это оказался всего лишь Яков Петрович. Стоп. Яков Петрович? Гуро почувствовал напряжение под рукой, поэтому сразу отстранил ее.

– Уже проснулись, голубчик? Что же вы спите здесь, для этого ведь есть кровать. Вся эта ситуация сразу же прогнала сон с лица Николая.

– Я.. Я писал,– Гоголь встал со стула, о чем сразу же пожалел. Гуро смотрел на него. Ну конечно же, ведь на нем была только ночная сорочка. От взгляда следователя, на щеках сразу же появился румянец,– Простите, я скоро приду. Я полагаю, вы уже позавтракали? Яков отмер и отвел взгляд, дабы не смущать парня.

– Нет, я ждал вас. И тут Гоголь снова покраснел. Это было неожиданно и даже приятно, как будто ему оказывают знаки..внимания?

– Спасибо. Я скоро буду. Гуро вышел из комнаты, оставив Николая.

***

– Я думаю, стоит осмотреть эту мельницу. Гуро дождался Гоголя, и они вместе сели завтракать. Николай как обычно почти не ел, что начинало беспокоить следователя. От девушки, что подала им еду, они узнали, что здесь есть только полуразрушенная мельница, и что не живет там никто. Это опечалило Николая.

– Мы всё равно сходим туда, – писарь поднял взгляд на Гуро, с надеждой смотря на него,– Но только если вы нормально поедите, не могу смотреть, как вы убиваете своё молодой и растущий организм. Гоголь снова залился краской. Это уже становилось традицией. Когда он рядом с Яковом Петровичем, его лицо большую часть времени было покрыто румянцем.

– А если я ошибся, и там ничего нет?

– То вы хотя бы поедите, Николай Васильевич,– Яков поднес к губам стакан с водой,– да и ваши ведения ни разу не подводили. Меня. Николай слабо улыбнулся и, взяв в руки столовые приборы, принялся есть. Яков старался не смущать его, поэтому наблюдал аккуратно. Хоть теперь Гоголь не будет выглядеть так болезненно.

***

– От мельницы этой лет тридцать как ничего не осталось. Что вы там хотите увидеть? Гуро сдержал слово, и вот они пришли. Но здесь было сплошное разочарование. Николай смотрел на камни и не мог поверить, что ошибся. Нет, нет, что-то здесь быть должно.

– А девушка, дочь мельника??– Гоголь с надеждой смотрел на всех.

– Девушка? Оксана?

– Да.

–Господи,– один из людей Бинха снял шапку,– она утонула лет тридцать назад, отец ее потом с ума сошел, а мачеха уехала вовсе. Бинх пытался утихомирить всех.

– Что, Яков Петрович, ваш писарчук умеет мертвых видеть? Гоголь с опущенной головой смотрел на землю, не зная куда деться, ему было стыдно, и обидно, что он оказался не прав и подвел Гуро.

– Способности Николая Васильевича могут оказаться за пределами вашего понимания,– строго сказал следователь и посмотрел на Николая, который поднял голову и благодарно улыбался. За эту улыбку Гуро готов был сказать эту фразу еще раз, тем более, что это правда.       Выяснилось, что еще с десяток девушек пропало тогда. Это разозлило следователя. Ну что за глупые, почему нельзя сразу сказать всё? Николай был шокирован. Они сразу же ушли.

***

– Если бы не вы, с этой Оксаной, Александр Христофорович так и скрывал бы это всё.

– Думаете? Яков Петрович, а у вас нет доктора знакомого? Чувствую, нужен мне мозгоправ хороший, иначе с ума сойду. Гуро остановился и посмотрел на Николая серьезным взглядом.

– Вы считаете, что всё так плохо? А хотите знать мое мнение?– Гоголь кивнул.

– Я считаю, что, такие как вы, очень редкие личности, и что вам нужна помощь не в правке мозгов, а в умении направлять и использовать ваши способности в благих целях. Николай не сдержался и в порыве эмоций обнял следователя, обвивая руками его шею.

– Спасибо вам большое. Мне так не хватало этого, вы не представляете как,– горячо шептал Гоголь на ухо Гуро. Не успел Яков обнять его в ответ, как Николай отстранился.

– Простите, я не смогу сдержаться, извините. Он покраснел.

– Не беспо..       Не успел Яков Петрович договорить, как к ним подъехала Елизавета Данишевская.

– Здравствуйте, вы же Николай? – Гоголь внимательно смотрела на девушку, изучая ее. Она несомненно была красивая, аккуратно собранные волосы, очерченная форма лица, притягивающая внешность. Но что-то в ней притягивало больше. И Николай, осознав это, охнул. Гоголь, только отошедший от эмоций, снова был удивлен.

– Да, это он,– за него ответил Гуро,– Чем можем быть любезны?

– Наша повозка вчера сбила Николая, я хотела бы извиниться. Если нужна помощь или еще что-то, то приходите к нам.

– Со мной всё в порядке, мой друг позаботился обо мне. Но спасибо за ваше беспокойство. Девушка кивнула и уехала.

– Яков Петрович, что дальше?– он повернулся, но Гуро уже ушел, поэтому его пришлось догонять.