Возьми меня за руку

– А теперь успокойтесь и расскажите, пожалуйста, что произошло. Гуро принес стакан с водой и дал его Гоголю, тот продолжая трястись, выпил немного воды.

– Я не могу, Яков Петрович, я..– писарь снова в ужасе закрыл глаза. Гуро притянул его к себе.

– Успокойтесь, всё хорошо, Николай Васильевич, я здесь, я помогу вам. Только сначала мне нужно знать, что стряслось. Постепенно Гоголь начал успокаиваться. С дрожью в голосе он начал говорить:

– Я вернулся после прогулки и зашел в комнату, тут были вы, Яков Петрович. Гуро удивленно посмотрел на собеседника.

– Какой вздор, я был у себя, разбирался с бумагами. Гоголь снова вздрогнул.

– Я понял это. Мы разговаривали, как вдруг в дверь постучали и тут вы, настоящий вы, сказали, можно ли войти. Тут я и закричал. Николай уткнулся в грудь Гуро и задрожал. Мужчина начал поглаживать его по голове.

– Это всё? Мы, точнее вы, просто говорили? Писарь отстранился и заглянул в глаза Якова.

– Нет, было кое-что еще.

– И что же? Именно это так вас испугало? Николай глубоко вдохнул и выдохнул.

– Вы поцеловали меня. Гуро удивленно посмотрел на Николая.

– Фактически, не настоящий вы, но я думаю, это и так понятно. Гоголю стало неловко, и он покраснел.

– Вы меня удивили. Что же это такое здесь твориться. Не бойтесь, я рядом, мы справимся вместе, Николай Васильевич.

– Яков Петрович, извините, вы можете остаться со мной?– Гоголь виновато посмотрел на Гуро, взглядом просил согласия.

– Хорошо, только схожу переодеться и сразу вернусь. Гоголь кивнул и встал с кровати, чтобы достать еще подушек и одеял.

***

Наступила глубокая ночь, но ни Яков, ни Николай не спал.

– Николай Васильевич, тоже не спится? В темноте Гуро пытался разглядеть лицо Гоголя, но ему с трудом это давалось.

– Знаете, Яков Петрович, у меня с детства были проблемы со сном. Я часто не мог отличить реальность ото сна, поэтому плохо спал. Или же мне снились кошмары. А после этого случая, мне кажется, я никогда нормально спать не смогу. Эти слова заставили Гуро беспокоиться, он хотел помочь Гоголю, но не знал как, поэтому просто притянул его к себе для объятий.

– Знаете, я нашел ваше послание. Оно ведь было для меня? Николай закрылся одеялом, чтобы не показать то, как покраснел.

– Знаете, я… польщен. Мне приятно, что я первый, кто увидел это. Думаю, вам стоит продолжать.

– Вы действительно так думаете? Яков Петрович, спасибо вам! Вообще за всё, не только за это. Вы, вы делаете мою жизнь лучше, вы понимаете меня и верите моим словам,– Николай схватил Гуро за руку и приложил ее к левой стороне груди,– слышите? Оно стучит в два раза сильнее, потому что вы рядом, потому что я, черт подери, волнуюсь, когда нахожусь рядом с вами. Гоголь выдохнул, но продолжил держать Гуро за руку. Следователь по–доброму усмехнулся и притянул писаря к себе, осторожно целуя, даря ответные эмоции через поцелуй.

– Николай Васильевич, я тоже. Я переживаю за вас, и вы не даете моему сердцу и душе покоя,– прервав поцелуй, сказал Гуро, на что Гоголь улыбнулся и уже сам потянулся к губам мужчины.       Оба вкладывали в поцелуй свои чувства и эмоции, стараясь отдать всё, без остатка.       Николай оказался прижатым между кроватью и телом Якова. От этих действий он покраснел. Гуро продолжал сминать чужие губы в поцелуе, не требуя большего, но когда Николай запустил руки в его волосы, он не сдержался и прикусил его губу. Ответом на его действия были стон и приоткрывшиеся губы. Язык следователя прошелся по чужим губам, как бы спрашивая разрешения. Николай тихонько постанывал, и Гуро принял это за ответ, проталкивая язык внутрь и исследуя каждый миллиметр. Гоголь сходил с ума, Яков заставлял его краснеть и раскрепощаться, он потянулся к спине мужчины и стал поглаживать ее, переходя на бока.       Вскоре рубашка Гуро показалась Николаю не нужной, и он стянул ее, прерывая поцелуй.       Тут он почувствовал поцелуй в шею и язык, который очерчивал дорожку от шеи до ключицы, попутно оставляя метки.       Гоголь плавился и терялся в ощущениях, но тут он почувствовал, что всё прекратилось. Николай забеспокоился и спросил:

– Яков Петрович, я сделал что-то не так? Извините… Тут он почувствовал пальцы на своих губах, которые просили его замолчать.

– Ни в коем случае, я боюсь, что если мы не остановимся сейчас, потом я не смогу. А торопить события я не хочу. На лице Николая расцвела счастливая улыбка. Он потянулся за рукой Гуро и взяв ее, повернулся на бок.

– Тогда нам стоит попытаться уснуть, Яков Петрович,– смотря в глаза мужчине, прошептал Гоголь.

– Я буду рядом, засыпай, Никки. Гуро поцеловал его в макушку и прижал к себе.

***

Проснулся Гоголь от ощущения, что на него кто-то смотрит. И он не ошибся, ведь открыв глаза, он увидел перед собой Гуро, который смотрел ему в глаза.

– Доброе утро, Яков Петрович,– сонным голосом проговорил писарь.

– И тебе,– Яков наклонился и оставил поцелуй на губах возлюбленного,– у меня есть сюрприз для тебя.       Николай удивленно смотрел на мужчину, когда тот закатал своё рукав, а после и его, демонстрируя рисунки. У Гоголя была трость, принадлежавшая Якову, а у Гуро была книга. Из глаз писаря брызнули слезы.

– Не могу поверить,– он обвил руками шею мужчины и притянул к себе, крепко обнимая. Яков счастливо улыбался и гладил своего соулмейта по голове.

– Я так счастлив, вы не можете себе представить как!– шептал Гоголь.

– Могу, дорогой мой, могу, ведь у меня появился ты,– на выдохе произнес Яков,– Никки.

***

Благодаря уговорам Якова, Николай встал с кровати, а не остался в ней до обеда. За завтраком они встретили с Бинхом, который рассказал им не самые хорошие новости.

– Сегодня нашли еще один труп. Вот и всё. Яков Петрович хлопнул в ладоши и сказал:

– Что же, думаю, после завтрака надо будет опросить жителей, так, Николай Васильевич? Гоголь был в своих мыслях. А что, если вчера у него в комнате был Всадник? От этой мысли писарь вздрогнул.

– Никки, у тебя всё хорошо? Гоголь снова вздрогнул, почувствовав чужое дыхание около своего уха, а после мягкий поцелуй в шею.

– Тебя что-то тревожит?

– Яков Петрович, а вдруг, вчера,– голос Николая дрожал,– в моей комнате был всадник? Он ведь мог к любому заявиться вот так, в облике другого человека. Слова Гоголя ввели Гуро в ступор.

– Я думаю, даже такое возможно, но для начала, опросим людей, они могут подтвердить вашу догадку.

***

      После завтрака они отправились опрашивать жителей, всё говорили, что ничего необычного ночью не слышали. Это озадачило следователя. «Ну, хоть кричать то она должна была?» Оставалось опросить лишь Данишевских.

– Вы думаете, они могут быть как-то замешаны в этом?

– Никого нельзя исключать, Николай Васильевич,¬– ответил Яков и двинулся в сторону дома Данишевских. Встретила их Лиза, сразу же без вопросов пустив в дом.

– Мой муж в столовой, так что проходите,– девушка жестом показала, где находится нужная комната. Яков сразу пошел, а вот Гоголя Лиза задержала.

– Что происходит, Николай Васильевич?– она продолжала держать его за руку.

– Сегодня нашли еще один труп, мы опрашивает всех, и Яков Петрович посчитал, что вы не исключение.

– Вот оно что. Простите, просто мой муж, может неправильно всё понять, он немного вспыльчивый, когда дело касается таких вещей.

– Нужно сказать Якову... Не успел Гоголь договорить, как из столовой послышался крик.

– Вы обвиняете меня во всем?! Да как вы смеете.

– Алексей, успокойтесь, мы хотим просто поговорить. Вошли Николай и Лиза, и мужчины сразу же обернулись.

– Милый, перестань, господа пришли просто проверить, никто тебя не обвиняет, всё хорошо. Данишевский посмотрел на жену, а потом перевел взгляд на Гоголя.

– Мы спали ночью, ничего не слышали, из дома не выходили. Это всё, теперь уходите!

– Пойдемте. Лиза проводила их за ворота, еще раз извинившись за мужа.

***

– Что думаете об этом, Яков Петрович?

– Не знаю, не знаю, подозрительный человек этот Алексей. Они двинулись в сторону деревни.       Рассказав всё Бинху и закончив дела, они решили прогуляться. Они пришли к пруду, куда приводила Николая Лиза.

– Красиво здесь, не правда ли, Яков Петрович? Гоголь не мог оторвать взгляд от поверхности воды, она завораживала его. Тут он почувствовал, как сзади к нему прижимаются, а руками обвивают его талию.

– Да, здесь очень красиво,– прошептал Гуро, зарываясь носом в волосы возлюбленного. После недолгого молчания Гоголь шепотом, как будто скрывая что-то от природы, говорил:

– Мне страшно, ведь теперь мне есть что терять, а это вас, Яков Петрович. Нам нужно быстрее найти убийцу. Гуро сильнее прижал к себе писаря, стараясь показать, что сейчас он здесь, рядом и защитит его и себя.

– Мы делаем для этого всё, а пока что нам нужно жить каждой секундой. Я тоже очень волнуюсь за тебя, ведь мне только удалось обрести тебя, и терять всё это я не хочу.       Гоголь повернулся, обвивая руками шею мужчины, и приник к его губам. Гуро сразу же ответил, прижимая Николая к себе, проникая языком в его рот, стараясь дать как можно больше нежности и пытаясь передать уверенность через поцелуй. Отстранившись, Гоголь прошептал:

– Нам стоит возвращаться, скоро стемнеет. Ответом ему послужил кивок.

***

Вернувшись, они сразу пошли в комнату Якова.

– Я думаю, нам уже можно жить в одной комнате,– с улыбкой сказал Гуро. Это вызвали счастливый блеск в глазах Гоголя. Легли они рано, чтобы завтра встать пораньше, чтобы всё обдумать. Только вот сон всё не шел.

– Снова не можешь заснуть?– шептал Гуро, двигаясь поближе к Николаю, и обнимая его.

– Я уже сказал, что сильно переживаю за тебя. А сейчас это чувство обострилось, и мне это не нравится,– с грустью ответил Николай.

– Никки, сейчас я рядом с тобой,– Гоголь слушал Гуро, но в его глазах всё равно читалось беспокойство, а тело было напряжено.

– Я помогу тебе расслабиться и забыть всё это, иди ко мне,– Яков притянул своего соулмейта к себе и поцеловал. Сначала мягко, с нежностью. Но постепенно он наращивал напор, и целовал уже более страстно и углубленно. Гоголь потерялся в ощущениях, его сексуальный опыт не был таким уж внушающим, он боялся показаться глупым, но Яков, как будто почувствовал это, прошептал:

– Не переживай, просто расслабься и получай удовольствие. Гуро поджал Гоголя под себя и продолжил целовать его, спускаясь к шее, потом к ключицам, не пропуская ни единого миллиметра, проводя языком везде, где только можно, от чего Николай плавился.       Горячие ладони Гуро мягко ласкали чужое тело, поглаживали плечи, бока, живот и бедра, вызывая дрожь и тихие стоны. Спустившись поцелуями вниз, Яков взял в рот сосок, слегка посасывая его, тем самым вызывая всхлипы у своего возлюбленного.

– Яков.. Петрович, ах-х. Гуро спустился ниже, проводя языком от соска до живота, и руками потянулся к штанам, на что Гоголь покраснел и немного напрягся.

– Не беспокойся, я не причиню тебе боли, Никки. От этого прозвища, данного ему Яковом, он таял. Еще никогда ему не было так приятно и так хорошо.       Штаны были стянуты и брошены куда-то вглубь комнаты вместе с нижним бельем. Продолжив покрывать живот Николая поцелуями, одной рукой Гуро начал поглаживать его член. Гоголь подавился воздухом, громко простонав. Гуро устроила такая реакция, и он обхватив губами головку, начал посасывать её. Рукой он начал двигать по всей длине, доставляя Гоголю еще большее удовольствие.       Николай сжимал простынь в кулак, не позволяя себе делать этого с волосами Якова.       Очередное движение языка по уздечке, заставило Гоголя закричать от удовольствия. На теле выступили капельки пота, Николай сам начал слегка толкаться в рот мужчины. Надолго его не хватило, в конце он попытался оттолкнуть Якова, но тот воспротивился и Гоголь кончил ему в рот. Николай еще содрогался всем телом после пережитого оргазма. В это время Гуро встал и направился к выходу из комнаты.

– Куда вы?– с беспокойством в голосе сказал Гоголь.

– Сейчас вернусь, не беспокойся. И правда, вернулся Гуро почти в ту же минуту, с влажным полотенцем в руках. Присев на край кровати он начал вытирать живот возлюбленного. Основную массу он проглотил, но немного всё-таки попало на живот. После он положил тряпку на стол и лег рядом, обнимая лежащего рядом парня.

– А как же вы Яков Петрович? Я чувствую,– Гоголь смутился,– вам же тоже нужно.

– Не в этот раз, – Гуро поцеловал его в губы и улыбнулся.

– Но я хочу тоже сделать вам приятно,– от своих слов писарь покраснел. Гуро улыбнулся шире.

– Хорошо, я помогу, если что.       Гоголь смущенно улыбнулся и потянулся к губам мужчины, втягивая в поцелуй и сразу же углубляя его. Гуро взял его руку и приставил к своему паху, что вызвало новую волну смущения. Но отступать Гоголь не намеривался, поэтому при помощи Гуро, стянул с него штаны и обхватил руками его член, проводя сразу по всей длине.       С губ следователя слетел тихий стон, что обрадовало Николая, ведь это значит, что он на правильном пути.       Губами он спустился к шее, покрывая ее поцелуями, он водил рукой по всей длине, иногда останавливаясь, что погладить головку.       Темп нарастал, что вызывало все новые стоны со стороны Гуро.       Хватило следователь тоже не надолго и накрыв руку Николая своей, он кончил. Упав на подушки, они оба жадно глотали воздух.

– Спасибо, Никки,– прошептал Яков,– ты лучшее, что есть в моей жизни. Эти слова вызывали радость в душе Гоголя. Но тревога не отступала, но он не стал говорить об этом Якову, дабы не беспокоить его, ведь он так старался успокоить и расслабить Гоголя.       Обтеревшись полотенцем ,они уснули в объятиях друг друга.