`Разделим Смерть`

рекомендация: меня почему-то вшторило от The L World, композиция в 4.33 минуты, почему-то упомянута как "без названия". попробуйте, мб вас тоже вшторит .DD а да. еще я понял, что выше рейтинга R я никогда не поднимусь .D и меня это устраивает, тащемта. в общем, читайте. POV Мэтт. Отомстить, выжить, отомстить, выжить... В подобном режиме мы жили все это время. Поднимаясь с утра пораньше, проанализировав гигабайты данных, мы отправлялись к информаторам - зачастую ими оказывались участники преступных группировок, с которыми раньше контактировал Мелло - набирали новых сведений, проверяли все жучки, неизменно созванивались с Лиднер, находились в постоянной слежке, опасались раскрытия, перекусывали на ходу, почти не общались, засыпали далеко за полночь в разных комнатах. Жили в режиме нон-стоп. Эта бесконечная гонка делала Мелло похожим на одержимого. Мы делали все, чтобы наверстать потерянное, когда Ниа собрал колоссальные данные, а мы топтались на месте. Что-то выслеживали, вынюхивали, высматривали - шаг за шагом к победе и раскрытию. Но я не железный. Я, несмотря на работоспособность, в последнее время стал уставать, да и вообще хотелось передышки, хотя бы несколько минут общения или здорового сна. Бросая "все потом, Мэтт, сейчас у нас дело", Мелло уносился на очередную встречу, а я караулил его на Додже, чтобы вовремя увезти, если обстоятельства изменятся и обстановка станет слишком горячей. Но сколько можно уже этих "потом"? Я тоже человек. Я не для того искал четыре долгих года друга, чтобы смотреть, как он пашет, словно проклятый. Несколько раз я пытался поговорить с ним, но больше это смахивало на бессмысленное стучание в закрытые наглухо двери. Мелло не слышал. Или не хотел слышать. Судьбоносным днем стал один из вроде непримечательных деньков, когда Мелло, внезапно сорвавшийся с места, выбежал из квартиры, не сказав мне ни слова. Я привык к таким поворотам, но на этот раз глаза его горели каким-то сумасшествием. Полный недобрых предчувствий, я остался ждать. ___________________­____________________­_____________ Мелло вернулся во втором часу ночи. Мэтт, давно почувствовавший неладное, засел в углу с приставкой, невнимательно тыкая на клавиши и стараясь хоть как-то разгрузить тяжелую голову. Рядом с ним стояли несколько пустых банок из-под энергетика, а поодаль - подчеркнуто аккуратно, в ряд - столько же недопитых чашек холодного крепкого кофе, что употреблял Мелл перед тем, как уйти. Сейчас он вернулся, но вернулся потрепанным и грязным. Однако самое плачевное заключалось не в этом: немец был избит и вусмерть пьян. - Мелло? - недоверчиво высунувшись из комнаты, окликнул его Дживас. Кель, в это время тщетно пытающийся стянуть высокие сапоги, запнулся о собственную ногу и облокотился о стену, тяжело дыша. - О, Мэтти, - глуповато улыбнувшись, произнес он. - Помоги-ка. Подойдя к другу и расшнуровав так любимую Мелло шнуровку, Мэтт придержал его. - Где ты успел так набраться? И по какому поводу? - недовольно спросил он, стараясь придать своему лицу самое суровое выражение, на которое был способен. - Повод был, Мэтти-шметти... Мы с тобой кое-что такое выкопали! - глаза Мелло засверкали как-то странно. - Что именно? И поэтому ты вернулся пьяным в стельку и избитым? - Типичная драка в баре, ничего, - отмахнулся парень, вырвался, и, сделав пару нетвердых шагов, заохал от боли в ребре. - Через три дня мы с тобой заполучим эту несчастную тетрадь, вот увидишь. Только все подробности завтра, завтра, дорогой мой... Сейчас выпьем! И жестом фокусника он достал откуда-то из стеллажа бутылку с дорогим итальянским вином. - О как! - с наслаждением произнес Мелло, неловко откупоривая её. - За победу и месть! И он сделал три больших глотка прямо из горла. Вина было много, и оно полилось по шее, подбородку и груди Келя. Мэтт сглотнул. Сейчас таким, свободным, расслабленным, по-блядски прищуренным, Мелло был очень соблазнителен. Раскрасневшийся, со стекающей по подбородку алой жидкостью. От Мелло не укрылся взгляд Дживаса. - Что я вижу, mon cher! - он сделал еще один картинный глоток, явно наслаждаясь произведенным впечатлением. - Знакомые искорки в глазах, Мэтти. - Что? - Мэтт постарался выглядеть невозмутимым, но бьющаяся венка на шее выдавала его. - Выпьем же, - Мелло приблизился, и Мэтт увидел свое растерянное отражение в его глубоких пьяных зрачках. Нерешительно приняв бутылку, Мэтт выдохнул и сделал несколько смелых глотков. Обычно он ненавидел вино, после него дурманило голову, но сегодня, видимо, случай особый, и он подчинился. - Вот и славно, - Мелло засмеялся и обхватил шею Мэтта тонкими руками. - Пойдем баиньки. Я устал сегодня. Геймеру ничего не оставалось, кроме того как тащить на себе невменяемого товарища. Алкоголь ударил в голову; Мэтт уже соображал не так четко, как раньше. Вместе они рухнули на старую софу, что заскрипела под их весом. - В моих пальцах - весеннее солнце, а в твоих тают сигареты... - недвусмысленно промурлыкал Мелло. Он лежал на софе, разгоряченный, нетрезвый, и вместе с тем потрясающий. Мэтт почему-то оказался сверху, и его это несколько смущало. Сколько долгих минут он провел, старательно засыпая свои желания и мысли тяжелым пеплом деятельности, и вот все пошло насмарку. - Ничего не хочешь объяснить? - пробормотал Мэтт. - Как трудно быть друзьями, - вздохнул Мелло горестно, продолжая обвивать шею Мэтта. - Нет, не хочу. Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. - А? - Мэтту показалось, что он слышит все через какую-то искажающую пелену. - Ну тогда я сам, - не успел Мэтт что-то ответить, как ощутил, что его самым наглым образом притянули к себе и жадно целуют. Дживас, не ожидавший такого напора, попытался отстраниться и прояснить ситуацию, но у немца, кажется, были свои планы. Он бесстыдно исследовал рот Мэтта, умудряясь касаться острым язычком в таких неожиданных местах, что Мэтту и не снилось. Он не слишком практиковался в поцелуях все это время. "Пошло все к черту!" - вдохновенно подумал он, поддаваясь. Все прочие мысли отступили на второй план. Они ненасытно переплетались языками, как две жаркие змеи, кусали губы до тех пор, пока те не опухли, и не расставались до той поры, пока не закончился воздух. - Славно, - Мелло отстранился, разорвав ниточку слюны, что их соединяла. Его тонкие губы были непривычно алыми. - Что ты делаешь, - Мэтт все же нашел в себе силы произнести эту фразу, хотя слова казалось, всплывали откуда-то из глубины. - Я хочу расплатиться по счетам, - признался Кель. - Но знаешь, внезапно я понял, что это действительно важно для меня. Не смотри как запуганный щенок. Я знаю, ты вспомнил ту сцену в приюте. Не волнуйся, тогда я действительно хотел красиво уйти из твоей жизни, оставить такой яркий след... - он неопределенно пошевелил рукой. Видимо, в его понимании именно это было достойным уходом. - Я не хотел оставлять тебя в должниках, ведь мы не должны были встретиться. Но раз так... - Не продолжай. Мэтт прижал Мелло к себе, наслаждаясь его запахом, пьянящим чуть ли не сильнее, чем пресловутое вино. - Глупый, глупый Дживас, - голос Мелло был непривычно низок и смахивал на кошачье урчание; Мэтт ощутил на своей шее тепло. Продолжая самозабвенно вылизывать шею и ухо юноши, Кель зарылся пальцами в жесткие, пропахшие дымом волосы Мэтта. - Ты ведь только мой, верно? - прошептал он, оставляя метки на коже Дживаса в виде укусов. - Верно, - откликнулся Мэтт, выпуская своего изголодавшегося зверя наружу. Он не сдерживался: кусал, сжимал, порой даже начинал рычать, стискивая в объятьях подрагивающего Мелло. Каждый из них был на пределе, задевая тугую струну в душе другого, открывая новые, непостижимые ранее грани личности. Воздух наполнился исступленными вздохами и стонами. - Ты ведь пожалеешь завтра, - на мгновение оторвавшись от груди светловолосого, произнес Мэтт. - Ты тоже, - непринужденно отозвался Мелло, помогая Мэтту стягивать полосатый свитер. Дживас продолжал исследовать такое желанное, такое совершенное тело. Светлая, как слоновая кость, кожа, и зарубцевавшийся розоватый шрам, запекшийся неровностями по щеке, шее и груди Мелло. Почему-то эти грубые неровности возбуждали Мэтта гораздо больше упругих грудей и задниц шлюх. - Я... - Мелло попытался оттолкнуть его, когда язык Мэтта скользнул к его изуродованному соску. - Идеален. От злости за неповиновение Кель впился ногтями в лопатки Мэтта, оставляя не то наказание, не то метки. Алкоголь, адреналин, возбуждение. Такого старой зеленой софе еще не доводилось наблюдать. Она надсадно скрипела, вторя звукам, издаваемым друзьями, как-то перешагнувшим черту друзей. - Ладонь. Дай мне свою ладонь, - выдохнул немец, чувствуя бедром реакцию Мэтта на его ласки. Когда подрагивающая, крепко пахнущая дымом ладонь оказалась перед его лицом, Мелл судорожно втянул один палец в свой рот, покусывая его с таким упоением, что Мэтт едва не кончил. Точно улавливая это, Мелло невнятно пробормотал: - Лишь в меня. Второй палец оказался весь в слюне ровно в той же степени, что и первый. Крышу срывало тотально от таких элементарных прикосновений, которые имели вес лишь при подобных, очень ценных и глубоких отношениях, что строились на заведомо отсутствующем фундаменте. Больше Мэтт не медлил. Рывком спуская свои брюки, спешно расшнуровывая эти надоедливые шнурки на брюках Келя - все одной рукой и не спуская взгляда с блаженно прикрытых глаз юноши. Пьяные океаны, а в них - не то крушение, не то цунами. Бессонные ночи в компании Рода Лосса не прошли для Мелло даром: Мэтт вошел резко, наслаждаясь теплом и ощущением достигнутого, сбывшегося. Вершина покорена, чего изволите еще? "Жить. С ним. Быть до конца." Двигаясь сумасшедшими рывками, ловя желанные стоны и чувствуя каждой клеточкой тела недосягаемую ранее свободу, Мэтт упоенно впивался в шею Мелло, а тот, в свою очередь изгибаясь как можно только сильнее и прижимаясь ближе, совершенно не сдерживал силы, стискивая ребра Дживаса и не то вздыхая, не то мурлыкая от накатившего. Боль. И вместе с тем - неудержимая похоть и желание. Последнее оказалось сильнее; Мелло желал сейчас оказаться лишь в одном месте - в этом самом, раствориться в своем состоянии, и, царапая несчастные лопатки Мэтта, шептавшего ему на ухо рваным шепотом: - Мой. Вересковый. Мед. ___________________­____________________­_____________ POV Мелло. Вообще-то проснуться голым под одеялом даже приятно. Однако с условием, если у тебя не трещит голова. А впрочем, к чему преуменьшение - болела и голова, и задница. А если быть уж честным до конца, болело совершенно все тело. Я не помню, как дошел до квартиры вчера вечером. Не помню, из-за чего дрался в этом чертовом баре. Как пил что-то. Зато я совершенно четко запомнил, что у меня теперь есть план действий, для выполнения которого мне нужен Дживас. А еще я запомнил, как он оставался во мне, потому что я попросил. И как мы лежали, нашептывая все же глупости - и это при том, что я даже не подозревал, что умею говорить такие вещи - а он называл меня упорно "вересковый мед". Почему ему в голову так запала эта фраза? А в общем, похуй. В том или ином случае, я не ощутил раскаяния. Вчера я был мертвецки пьян, и не скрою, дал слабину. Плотину моего безразличия прорвало. Считай, я накинулся на Мэтта совершенно самостоятельно, ни разу не вспомнив о работе и мести. И я был счастлив, хоть никогда не скажу ему этого. Или нет, скорее, скажу... Потому что больше никогда вероятнее всего повторить у нас это не получится. Через три дня мы разделим смерть. Только Мэтту вовсе необязательно знать об этом. Возможно, ему повезет и он выживет. Но это маловероятно. Вообще то, что у меня все получится - маловероятно. Но сколько я себя помню, я рисковал - и побеждал. Здесь мне надлежит победить уже посмертно. И я знаю, Мэтт пойдет за мной. Но все же откровенно сказать ему "дружище, а ты знаешь, я тут план придумал, согласно которому мы сдохнем при любом раскладе?" было бы сильно. Это бы пошатнуло его веру в меня и себя. А впрочем, какая разница. Встретимся еще. В аду. Из кухни потянуло запахом крепкого кофе. Меня это удивило. Прежде Мэтт никогда не варил кофе, максимум - утруждал себя заливанием порошка из пакетика кипятком. Но тут он появился совершенно внезапно - без сигареты, с двумя кружками кофе и с маленькой шоколадкой в зубах. Я сел на диване, не беспокоясь за свою наготу - еще бы мне пристало стесняться того, что трахнул меня этой ночью. Поэтому без зазрения совести я принял кружку с шоколадом и отодвинулся, освобождая Мэтту место. - Ну? - только и произнес он, пристально уставившись на меня. Я медленно отхлебнул кофе. К удивлению моему, он оказался весьма неплох на вкус. Поэтому я пригубил еще. - Ну? - Болит голова, - доложил я с раздражением, вызванным этим идиотским "ну". - И все? - И задница. Мы помолчали, допивая напиток. - Мелл, ты должен знать - честно говоря, я не думал, что все так обернется, прости, если что... - Заткнись, Дживас. Я все прекрасно запомнил. И поверь мне, ты постарался на славу. Я ощутил себя почти счастливым. - Серьезно? - Мэтт насмешливо приподнял бровь, становясь похожим все больше на себя, а не на того расхлябанного нюню, который просил у меня прощения. Терпеть не могу подобного. - Угу, - я кивнул, доедая шоколад и забрасывая фольгу куда-то за кресло. - Нет, Мелл, правда. - Если тебя устроит такой ответ, то твой вересковый мед побывал на седьмом небе, - едко произнес я. Не знаю, что сказать. Мэтти, я люблю тебя? Прости меня за то, что я сделаю? - И что это значит? - он уставился на меня во все глаза. - Снова идем ва-банк? Расследование продолжается? Тогда я тащу ноутбук. Я придержал его за руку, и наклонившись, проговорил совсем тихо: - Сегодня выходной, полосатая задница. Поживи немного для себя.