`Разделим Смерть`

POV Мэтт. Лежу с закрытыми глазами. Нет, не сплю, просто отдыхаю. Пытаюсь заснуть, но покоя мне не дает пустая кровать напротив. Мелло. Весь приют, наверное, слышит его глухой кашель. Несколько раз я поднимался и собирался тихонько навестить его, на видимо, Роджер это предвидел, и поэтому поставил у моей комнаты дежурную сестру. Поэтому я даже дальше коридора не мог уйти — сестра Лара хватала меня за рукав и тащила обратно в комнату. В конце концов я ей так надоел, что она просто-напросто заперла меня в комнате. Черт! Тихо тикают часы. Этот звук бесит меня, потому что обычно я его не слышу — либо слушаю звуки консоли, либо болтаю с Мелло, и отрубаюсь. Сегодня я играл до трех — мне быстро надоело, наверное потому, что на меня никто гневно не орал: "Мэтт, мать твою! Сколько можно!" И даже курить не хотелось — я уже половину пачки выкурил. И все равно на меня никто не орет. Как жаль. В комнате сизый дым, я как будто жду его голоса "Мэтт! Немедленно открой окно! Я же тут задохнусь!" Но в комнате тишина,и я один. Чуть ли не впервые в жизни. Обреченно смотрю на пустую кровать — она так и не заправлена, алые простыни и мое одеяло на ней комком. Слева от подушки — прикроватная полка, все заставлена лаками. Позади неё — шкаф. Он чуть приоткрыт, и я вижу высовывающийся оттуда рукав его красной куртки. Все в комнате напоминает о Мелло, прошел только день, а я уже безумно соскучился. Тоска. Я все еще не могу уснуть, а за окном понемногу светлеет, хотя не особо ощутимо, потому что на дворе царит декабрь. Я решительно поднимаюсь — сегодня я уже вряд ли усну — и пытаюсь открыть дверь. Бесполезно. Сестра Лара заперла меня на ключ, открыть дверь можно только с той стороны. От бессилия я готов колотить в дверь кулаками. Я отхожу к окну и достаю еще одну сигарету. Закуриваю, и сразу становится чуть легче. Выдыхаю чуть горьковатый дым кольцами — а Мелло все-таки не понимает, как я это делаю. В комнате действительно становится тяжело дышать, и я потихоньку открываю окно... Минуточку! Мне это кажется? Или... Так и есть! Под окном, где-то в двадцати сантиметрах от меня, находится небольшой карниз, шириной в десять сантиметров, но вполне подходящий, чтобы по нему пройтись... Неужели я на этой пойду? Я высовываюсь из окна. Холодно! На дворе не май месяц, а я в одной тельняшке! Так, ногами достать реально, значит, можно пройти. Но сперва надо что-то надеть... Плохо дело, вся моя верхняя одежда в гардеробе, как и у остальных. Но постойте-ка, позади меня шкаф, набитый одеждой. Я кинулся к шкафу, бесцеремонно вываливая многочисленные шмотки Келя. Что за чушь! Кожа, сетка... ничего согревающего. А, нет, я вижу ту самую красную куртку. Похоже, это единственное, что тут может сойти за пуховик. Ага, вот еще кое-что. Тот самый белый жилет, который я ему когда-то дарил... Висит в самом дальнем углу. Я не стал обжиться на Мелло, а просто накинул жилет, а сверху надел куртку. Вот теперь я был готов. Я подошел к окну, и только сейчас понял, что у меня нет обуви, кроме легких фетровых тапочек. Та-а-ак, возвращаемся к шкафу Мелло, отодвигаем ящик с обувью. М-да, выбор невелик. Почти вся обувная армия у Мелло состояла из высоких сапог со шнуровкой из кожзаменителя. Я выбрал самые большие — ладно, разок облачусь в его одеяния. И как он ходит на такой толстой подошве, я будто на ходулях! Ну хоть хорошо, не на каблуках. Окинув взглядом живописный бардак, царящий в комнате — времени, чтобы запихивать одежду Мелло в шкаф нет — я подошел к окну. Если учесть, что изолятор этажом ниже и ветра нет, я вполне могу рискнуть... Могу? Я на секунду задумался. Да, конечно. Он ведь мой друг, и я уверен, ему без меня плохо, точно так же как и мне без него, даже если он этого вслух не говорит. Я уже был готов перекинуть ногу через подоконник, как вдруг раздался чей-то деликатный стук. — Э... кто там? — негромко спросил я. — Ниа, — донесся голос из-за двери. Жаль, что он не видел моего лица в тот момент. — Что тебе нужно? — грубо осведомился я. — Формально говоря, я бы с удовольствием прошел мимо, но к сожалению... — Кончай умничать! — рявкнул я. — Ты нужен Мелло. Я подошел к двери, чтобы лучше его слышать. — Он сам так сказал? — тихо спросил я. — Он выразился не столь однозначно, — донесся равнодушный голос из-за двери. В бешенстве я долбанул кулаком по двери. — Ты не видишь, что я заперт? И как ты прошел сюда? — вновь задал я вопрос. — Я рассчитывал, что ты сообразишь, как отсюда выбраться. Сестры Лары здесь нет, судя по всему, она спит в гостиной на диване, — последовательно дал ответы Ниа. — Иди в комнату, — буркнул я. Послышались удаляющиеся шаги — с ним даже поспорить толком нельзя. Я подбежал к окну. Секунду-другую я еще сомневался, но вновь услышал голос Ниа: "ты нужен Мелло". Решительно перекинув ногу через подоконник, я ступил на карниз. Отлично, теперь вторая нога... Превосходно, я нахожусь в трех метрах над землей, опираюсь на стену, и вообще, стою на тонком каменном помосте. Шаг, еще один... Когда-то мне доводилось играть в игру на приставке — герой должен был пройти подобное препятствие, но я никогда не думал, что сам окажусь в такой ситуации. Главное не терять равновесия и вниз не смотреть... Аккуратно, будто канатоходец, я прошел метров двадцать, и оказался точно над окном изолятора. Теперь вопрос — как спуститься вниз? А впрочем, у меня была идея — довольно рискованная, надо сказать, и опасная. Черт, Кель, ты мне теперь полжизни будешь должен! Ругаясь отборным матом, я присел, схватился руками за выступ, на котором стоял, и свесился вниз. Какая забавная картина. Стоит кому-нибудь войти в комнату, и он тут же увидит висящего парня пятнадцати лет, в высоких сапогах и пижонской куртке. Теперь вопрос другой — как попасть в окно? Я осмотрел комнату. Ниа лежит, полностью раскрывшись, мерно сопит во сне. Рядом с ним игрушечный робот, какая прелесть, однако. Я перевел взгляд, и увидел Мелло. Бедолага, закутался в одеяло, пытается уснуть, но хрипло кашляет. Держись, друг, Дживас идет на помощь. Я чуть подтянулся, качнулся, и ударил носом сапога в стекло. Раздался едва заметный звон, но Ниа, очевидно спит так чутко, что мгновенно открыл глаза. Как жаль, что я не имел возможности снять его лицо на камеру в этот момент! — Мэтт? — произнес он. Я не слышу слов, но вижу, как шевелятся губы. Повезло Ниа, что он не слышит, что я говорю, иначе его словарный запас хорошенько пополнился бы. — Открывай окно! — прорычал я. Висеть над землей дело, конечно, увлекательное, но руки уже начинали затекать. Ниа недоуменно посмотрел на меня, но затем, видимо, здравый смысл взял верх, и он подбежал к окну. Дернул. — Не получается, — обреченно произнес он, а я заскрипел зубами от досады. Дохляк, если бы я был на той стороне, давно рванул так, что ручка бы оторвалась. Ниа еще раз дергает, на этот раз сильнее. Рама едва поддается, но мне этого мало — руки начинает сводить, и я лишь крепче вцепляюсь в карниз. — Тяни, идиот! — ору я, чувствуя, что скоро могу сорваться. Наверное, в моих глазах было что-то такое бешеное, и Ниа находит в себе силы распахнуть окно. Холодный декабрьский воздух врывается в комнату, и я буквально влетаю внутрь помещения, чувствуя, как немеют пальцы. И только потом приходит понимание. Я смог! Я сумел! — Ты меня удивил, — в голосе Ниа звучит доля изумления, хоть какое-то проявление чувств. Я растерянно поднимаюсь и подхожу к кровати Мелло, осторожно трясу друга за плечо. — Кель, — тихонько выдыхаю я. Я знаю, он не любит, когда его зовут по имени или по фамилии, его это просто выводит из себя, назвать по имени — нечто интимное и только свое, и тем не менее, я изредка нарушаю обещание звать его "Мелло". У него фамилия легко ложится на слух. Как я и ожидал, Мелло приоткрывает воспаленные глаза, и оглядывает меня. Во взгляде сквозит мучение, и мне невольно хочется его обнять и защитить, но знаю, что нужно держаться, он не поймет. — Мэтт? — прохрипел Мелло, и я невольно улыбаюсь. — Чего...лыбишься...д­ай пить. Торопливо я подаю ему стоящий неподалеку графин с водой. Он неожиданно резко поднимается, садится на подушке, берет ослабевшими руками графин и жадно пьет, морщась от боли в горле. — Болит? — отчего-то глупо спрашиваю я, и мгновенно прикусываю язык. Даже в полуизмотанном состоянии Мелло дарит мне свой коронный взгляд. — Благодарю за заботу, горло адски дерет, — его голос так и сочится ядовитым сарказмом, но внезапно он улыбается — мне становится не по себе. — Мэтт? — Э...да? — осторожно осведомляюсь я, готовясь к чему угодно — а с Мелло нужно быть всегда настороже. — Я рад...рад тебя видеть, — совсем тихо шепчет он, а я шокирован. Не так давно он был готов меня удавить,а сейчас... — Я скучал, — откровенно признался я. — Как трогательно, — раздается негромкий голос из противоположного угла комнаты. Ниа. Стер бы его в порошок! Такая была минута — я ведь впервые слышу от Мелло что-то вроде слов благодарности,и надо же было этому барашку испортить все. Мелло мгновенно мрачнеет, кажется, злится на себя за секундную слабость, а я так и слышу: "Мэтт, мать твою!" Но он не произносит этого. Отводит взор и шумно вздыхает. Может, мне показалось? Или у меня действительно есть надежда? Это ужасно — любить кого-то, защищать, и знать, что все напрасно, но я был связан с ним, и не хотел, чтобы эта нить рвалась. И вот сейчас, едва у меня появился шанс, ледяное сердце Келя чуть дрогнуло — и Ниа спугнул все, к чему я шел долгие часы. Недоносок. — Сядь, — повелительно произносит Мелло, и я недовольно устраиваюсь на краешке кровати. Мелло сверлит меня долгим, тяжелым взглядом. — На тебе моя одежда. Уже цедит слова ледяным тоном. И не сказать, что секунду назад он был рад меня видеть. — Мне пришлось её надеть, на улице все-таки зима, — равнодушно пожимаю я плечами — владеть своим телом я научился давным-давно,и ничто не показывает, как я раздосадован. — У тебя своей нет? — Я сам не в восторге от этого, но все мое — внизу. Только твой гардероб и был в нашей комнате, — даю я лаконичный ответ, и рука сама тянется к карману с сигаретами. Увы, в карманах пусто, лишь шелестит фольга — это ведь не моя куртка. — Тебе не идет, — произносит Мелло, и в этот момент мне хочется отвесить ему пощечину. Я же видел, как он смотрел на меня первую минуту, и я думаю, нет, я уверен, что он испытывает что-то ко мне! Но черт бы побрал его принципы. Из него крутой мужик как из меня балерина. — В курсе. — Извините, что прерываю этот обмен любезностями, — к нам бесшумно подходит Ниа. — Но мне бы хотелось, чтобы вы решили назревшую проблему поскорее. — Какую еще проблему? — не глядя на наглый ком ваты, спрашиваю я. — Собственно, это и была цель моего визита. Мелло не хочет принимать лекарств, — растолковал Ривер. — А я-то тут при чем? — фыркнул я, досадуя, что не имею сигарет. — По моему, все очевидно, — в голосе Ниа звучит что-то отдаленно похожее на презрение, хотя возможно, то была всего лишь игра моего воображения. — Заставь его, умоляй, проси — делай, что угодно, Мэтт, я больше не могу находиться с ним в одной комнате. Неловкая пауза. Ниа накручивает на палец прядь белых, как снег, волос, я медленно перевариваю информацию, а Мелло переводит злобный взгляд то на меня, то на него. — Почему ты сам этого не сделаешь? — наконец, спрашиваю я. — Подумай сам, вроде неглупый, — парирует Ниа. Придется признать его правоту — отношения этих двоих далеки от приятельских. Мелло лишь закутался в одеяло, а весь его образ говорил: "только попробуй". Я вздохнул. Как бы то ни было, Мелло действительно выглядел плохо. Нет, не то, чтобы ужасно, он по-прежнему был симпатичным, но лучше бы ему поправиться — и самому легче станет, и он вновь вернется в комнату. Но нет, он настолько упрям, что не внемлет голосу здравого смысла — бывает, его так переклинит, что он отказывается воспринимать действительность. Вот тут-то Ниа его и обходит, с холодной-то головой. Когда он научится? — Мелло, — я чуть ближе подвигаюсь к другу. В его глазах все равно стоит враждебность. Работа предстоит немалая, но я все же попробую. — Давай-ка, не упрямься. — Нет. — Мелло? — Нет. Спокойно, это только начало. Я беру с прикроватного столика первую скляночку и рассматриваю её, будто экспонат. Неприятного вида коричневатая густая жидкость плещется внутри. Я невольно скорчил гримасу отвращения — как-от раз меня поили этой бурдой, приторно-сладкой и противной. Теперь мне предстояло влить эту ерунду в лучшего друга. Что ж, это для его же блага. Я осторожно наполнил чайную ложечку жидкостью и поднес её к губам Мелло. Он лишь сильнее сжал зубы. Вот уж упрямец. — Мелло, не будь глупцом. Чем быстрее ты выпьешь это, тем быстрее поправишься и вернешься в комнату. — Мне и тут неплохо. А он еще и циник. — Михаэль, — тихо произнес я, глядя на Мелло. — Ты сам знаешь, что лжешь. — Я не хочу это пить, — заупрямился друг. — Я знаю. Но все же, ради меня. — А ради тебя тем более, — отчеканил он, отворачиваясь. Скрипнув зубами, я принялся размышлять, как бы его заставить. У него несколько слабостей, и они мне прекрасно известны. Ну во-первых, шоколад. Во-вторых, его внешность — в этот пункт входит не только его собственное обличье, но и одежда, аксессуары и прочее. Так, попробуем. — Мелло, если ты начнешь лечиться, я дам тебе шоколадку, — ничего глупее в своей жизни я не произносил, и Мелло прекрасно это понимает. Ехидная усмешка. — Ну уж не знаю, как переживу такой удар судьбы, — издевательски замечает он, жестом фокусника извлекая из-под подушки недавно открытую плитку горького немецкого шоколада. Проклятье. Откусывает кусочек, процесс сопровождается фирменным треском, будто разламывается не плитка шоколада, а пластмассовая пластинка. Я с удовлетворением наблюдаю, как он пытается справиться с болью в горле — все-таки шоколад придется проглотить, даже если это доставит ему боль, но он все равно сделает это, упрямый осел. Вот и сейчас, ему очень больно, но он лишь едва морщится. Взгляд Келя становится ехидным и колким, дескать, съел? Не напугать меня этим. Я со вздохом поднимаю вверх свободную руку, а ту, в которой лекарство, отвожу чуть дальше от Мелло. — Окей, согласен, аргумент не засчитан. — и внезапно ощущаю, как по ноге растекается что-то прохладное. Перевожу взгляд ниже. Ну я и криворукий бабуин. По алой куртке расползалось "шоколадное" пятно, каплями стекая мне на джинсы. Ну что за черт! Машинально гляжу на Мелло — его взгляд не предвещает ничего хорошего, честно. — Дживас, — голос его, хриплый и слабый, тем не менее, лязгает не хуже железа. — Ну я думаю, ты тоже понял, что попал. — Э? — Это была моя самая любимая куртка. И моли Господа, чтобы пятно отстиралось. Иначе я утоплю твою приставку в унитазе, правда, — злобный взор, брошенный из-под золотистой челки, ощущается буквально физически. И меня осенило. — Конечно, Мелло, как скажешь, — нарочито покорно соглашаюсь я, набирая еще одну ложку лакричной дряни. Мелло начинает догонять, что я запланировал, и взгляд со злобного постепенно становится озабоченным. — Эй-эй, Мэтт, я надеюсь, ты не собираешься делать глупостей? — Нет конечно, — усмехаюсь я. Подношу ложку ближе ко рту Мелло. — Ну же, блондинчик, открой ротик, иначе на красненькой курточке появится коричневенькое пятнышко, — ей богу, как в детском саду. Он — упрямое дитя, а я будто нянька с ним. — Умолкни, — буркнул Мелло. Однако эта небольшая воспитательная мера принесла свои плоды, и он с явной неохотой открывает рот. — Самолет пошел на посадку, — мне весело, не каждый день доводиться пичкать Мелло лекарствами, и я с явным удовлетворением вливаю ему прямо в глотку ложку мерзкой сладкой гадости. Прости, брат, но все для твоего же блага. Он морщится, будто проглотил ядовитую змею. — Счастлив? — голос Мелло так и сочится сарказмом, однако налицо прогресс — часть хрипотцы исчезла. — А то как же! — расплываюсь я в идиотской улыбке. — А теперь открывай-ка рот еще раз. Тут на очереди дюжина таблеток и пилюль. И смотри мне — я вооружен и оч-ч-чень опасен. С этими словами я набрал еще одну ложку густой коричневой жидкости. Ну уж нет, Мелло, никуда ты от меня не денешься. Через полчаса я все-таки закончил пичкать его всевозможными лекарствами. Правда, по мере впихивания в Мелло очередной порции таблеток, я все-таки случайно пролил сладкую дрянь прямо себе на штаны, и разумеется, Мелло не мог не захихикать. — Ну и придурок же ты, — продолжал измываться он, пока я не пригрозил вылить на его куртку целый пузырек мерзкого лекарства. Наблюдавший за нами из своего угла Ниа тихонько усмехнулся. ___________________­____________ Рассветало. Дремала прелестная Линда в своей мягкой постельке, что-то бормотал во сне неугомонный Бейонд Безсдей, наверняка видя осуществление своих планов, громогласно выводила рулады сестра Лара на диванчике в гостиной, посапывал Ниа, свернувшись клубком в обнимку с роботом, откровенно храпел Мэтт, кое-как устроившись на кровати друга в непонятном положении полусидя, и Мелло, тот самый Мелло, из-за которого был устроен ночной переполох, спал, раскинувшись на матрасе, и его больше не тревожил кашель. Боже, идиллия.