`Разделим Смерть`

А ВОТ ТУТ СЮЖЕТ МЕНЯЕТСЯ КОРЕННЫМ ОБРАЗОМ. да-да, ребятки, вы не ошиблись. для спасения Мелло и Мэтта мне придется добавить одну очень важную деталь. впрочем, на исход дела о Кире она не повлияет. так что расслабляемся и получаем удовольствие. POV Мелло. Мотоцикл мчится по пустой улице. Я взглядом машинально цепляю одинокие вспышки фонарей. В голове кипят мысли, а вот внутри... Как бы точнее выразиться... В душе - пустота неимоверная. Я никогда прежде не был более зол на себя. И эта ненависть точно пожирала меня самого. Я мог обругать себя самыми гневными словами, но тяжесть от той мысли, что я - предатель, не ослабла бы совсем. Я, Михаэль Кель, предал своего самого лучшего и единственного друга. Я отправил его на смерть. Отправил в качестве обманки, отвлекающего маневра. Именно за Мэттом погнались вышибалы Такады, а за мной - всего три машины. Лиднер не могла полностью оставить Такаду без охраны - это было бы слишком подозрительно. Большего она не могла для меня совершить. В совершенно каменном молчании я, добравшись до места, загоняю мотоцикл в фургон, заранее приготовленный мною. Не зря пропадал я целыми днями. Каждая мелочь, каждая деталь уходила в разработку того плана, что я осуществляю сейчас. Моя самая безумная операция, обреченная на провал с самого начала. Впрочем, секретом для меня это не являлось. Уже давно мною была осознана мысль, что Ягами Лайт - тот самый Кира (в отличии от Ниа, который щедро делился, правда, без ведома своего, информацией с Мэттом, я не сомневался в этом) никогда не будет убит непосредственно моей рукой. Те планы, которые мы с Мэттом обсуждали на сон грядущий, фонтанировали выстрелами, дымом и моей последней пулей в левый глаз Киры - глаз за глаз. Ха-ха. Нельзя сказать, что я легко смирился с этой мыслью, но останавливаться на достигнутом было невозможно. Все, что я мог сделать - сорвать планы Ягами, чтобы никакие жертвы (включая меня и Мэтта) не стали напрасными. Скрепя сердце, но я помогу Ниа. Вернее, я уже ему помог. Воспоминания - странная штука. Они мелькают во мгновение ока, оставляя в твоей голове яркий, долгий, кислотный след. Тебе кажется, что прошла целая вечность - ты вспомнил свою историю, подумал о ней, а на самом деле ты лишь заглушил движок своего мотоцикла. ... Я отчетливо помню, как осознал необходимость содеянного. Мне была нужна помощь - и я получил её. Надо сказать, Халле Лиднер - отличная актриса, под стать мне. Когда она, выйдя из душа, застала меня с пистолетом руке, направленным на нее, она даже не вскрикнула. Разве что довольно спокойно заметила: - Значит, ты выжил. В её голосе слышалось немалое облегчение. Это был второй день после моей выписки из больницы. Лежа в кровати, я первым делом после операции восстанавливал мышечный тонус рук, чтобы привыкнуть к тяжести пистолета. Сначала Мэтту приходилось разминать мои атрофированные мышцы, но я довольно быстро пришел в норму. Поэтому в её квартиру я вломился с уверенностью бывалого форточника, бесшумно и спокойно. Тело отлично повиновалось мне. И я, продолжая держать Халл на мушке, отломил скупой кусочек шоколадки. - Привет с того света. - Не смешно, - гневно выдохнула Халл, снимая с волос мокрое полотенце. - Мог хотя бы предупредить. - Тогда не вышло бы сюрприза, - парировал я. - Дай угадаю. Тебе потребовалось проникнуть в штаб СПК, и, чтобы показать, как ты умен, ловок и бесстрашен, ты решил взять заложницу, я правильно понимаю? - спросила она, энергично вытирая волосы. Я тактично отвернулся, давая ей возможность одеться. - Не совсем, - мне даже стало чуточку смешно от такого пафоса. - Вообще-то я должен составить о себе мнение как о недалеком пареньке, которому неизвестно месторасположение штаба, его охранная система и прочее. - Хм, неплохо. С заложником, - хмыкнула Халле, расчесывая мокрые волосы. Я повернулся. - Ну ты понимаешь меня, верно? Испуганная жертва. - Испуганная жертва, - голос Лиднер, хладнокровной оперативницы, просто сочился ядовитым сарказмом. - Принято. Около дверей штаба Халл одернула плащ. - Ну, как я тебе? Похожа на испуганную жертву? - Не дури, - отмахнулся я, вынимая из кобуры Беретту. Лиднер отследила мои действия со спокойствием сытого удава. - Не пристрели меня ненароком, - полушутя предупредила она. - Даже при всем моем энтузиазме сделать это из незаряженного пистолета будет сложновато, - хмыкнул я, набросив на голову капюшон. - Давай, шевелись, - нарочито грубо подтолкнул её я. - Ага. В роль вошла, - холодно отозвалась "жертва", окидывая меня уничтожающим взглядом. Мы вошли нарочито медленно. Как я и ожидал, никаких фанфар и приветственного гимна не послышалось. Я мельком бросил скучающий взгляд на оперативников, чьи пистолеты были направлены на меня, а лица выражали сильнейшую сосредоточенность и напряжение. Если бы не дело, я бы приложил руку ко лбу. Но надо играть роль. "Я опасен. Я очень опасен. Я - бандит. Я - мафия. Я отпетый убийца, чокнутый гений, взрывоопасная смесь." Уверен, Халл разделяла мои чувства. - Мелло, проходи, - голос Ниа, огрубевший с тех пор, как я слышал его в последний раз в приюте, был как обычно холоден и бесстрастен. Зато агент Лестер демонстрировал всю свою враждебность крайне экспрессивно: - Брось оружие, - прохрипел он. Я оскалился. - Господа, пожалуйста, спрячьте оружие, - Ниа начинал скучать, я чувствовал это, даже не глядя ему в лицо. - Не стоит устраивать бессмысленные кровопролития. - Он опасен, Мелло убил наших товарищей! - Лестер попытался спорить, но, зная Ниа, это было аналогично тому, чтобы возмущаться перед стеной. - Пожалуйста, не заставляйте меня повторять, - убийственно вежлив. - Наша цель - как можно скорее поймать Киру. Если вы убьете Мелло, нас это не приблизит к цели. Лестер чуть ли не зарычал, но повиноваться ему все же пришлось. - Значит пока что все идет по твоему плану, Ниа? - я небрежно откинул капюшон, наглядно демонстрируя, что убрать руку с пистолетом мне нужно было только для этого. - Да. Ты же наверное, слышал от Лиднер про второго Эл? Благодаря твоим выходкам мне удалось сильно приблизиться к Кире. Насмешливый полупоклон головы Ниа вывел меня из себя. Я вспылил и резко навел на этого белобрысого ублюдка Беретту. Моя старая ненависть пробудилась, как кобра после длительной спячки. Еще чуть-чуть, и я сорвусь. При этом я совершенно забыл о том, что не зарядил пистолет. Мне было плевать, я был готов его просто придушить. - Я не инструмент для решения твоих головоломок! Агенты реагировали чуть медленнее меня, но все же я оказался под прицелом двух этих твердолобых болванов. - Мелло, если хочешь застрелить меня, то стреляй. Мразь, лицемерная мелкая мразь! Злоба клокотала во мне, желание было велико. Предельно велико. Пальцы судорожно сжимали пистолет, я был готов спустить курок, наплевав на все, если бы Лиднер не возникла передо мной и не отвела руку. - Мелло, если ты выстрелишь в Ниа, нам придется тебя застрелить! А если вас обоих не станет, Кира только обрадуется! - в её голосе звучала невысказанная мольба не делать глупостей. Я был нужен ей. Нужен Мэтту. Эта мысль немного охладила мой разгоряченный мозг. Я глубоко выдохнул, глядя ей прямо в глаза. В этот момент мне показалось, что я вижу собственное отражение, только с карими глазами. - Прочь от меня, - бросил я сквозь зубы, опуская пистолет. - Ниа, я пришел только для того, чтобы забрать у тебя свою фотографию. - Знаю, - покладисто согласился он.- Этот снимок единственный, других просто не существует. Я позаботился об этом и уничтожил все твои фотографии. Даже те, что были в Вамми-хаузе. Он хранил его все это время. Снимок будто тысячелетней давности. Мне здесь лет четырнадцать. Осень. Я с трудом узнал того, совсем юного Мелло. Ниа швырнул мне фотографию нарочито небрежно. Я поймал её с легкостью и машинально перевернул. - Я не могу дать стопроцентной гарантии, но тебя будет сложно убить с помощью тетради. На оборотной стороне подпись почерком Ниа - "Dear Mello". Что это значит? С чего это вдруг мой враг так любезно отзывается обо мне? Или же это розыгрыш? Намеренный сарказм? - Ты ничего не хочешь мне рассказать, Мелло? - голос Ривера звучит совсем тихо. Как будто кроме нас нет никого здесь. Это странное ощущение отстраненности от всего мира захлестывает меня, гасит мою ярость. Я со стыдом понимаю, что Ниа - единственный, кто способен справиться со мной, связать по рукам и ногам одними лишь словами. В подтверждение этого вспоминается давняя сцена с моим испорченным жилетом. Колокола. Те самые колокола, что звенели в память об Эл. В день траура по детективу мы были порознь, но ощущали одно и то же. Я чувствовал себя частью Ниа. Мы были как будто крайностями Эл, разбитыми в разные тела. Моя ненависть ничего не значила по сравнению с этим чувством. Так было предначертано еще до моего осознания себя как личности. Нас готовили к этому. Сейчас и в моей, и в его голове - я уверен - зазвучали те самые колокола. - Не надейся, я вовсе не собираюсь работать вместе с тобой, - пересилив мгновенный порыв, я беру себя в руки. - Я не надеюсь, - кажется, Ниа даже удовлетворен этим ответом. Он отвечает несколько поспешно. - Но уходить от тебя, просто так получив свою фотографию, мне претит. Сказав это, я установил между нами незримую, но очень прочную связь. С ужасающим чувством стыда я понимаю, что предаю тем самым Мэтта с его любовью. Но остановить это уже не в силах. Мы связаны Эл. Как будто покойник стоит между нами и держит за руки. - Тетрадь смерти - это тетрадь Бога Смерти. Тот, у кого эта тетрадь, может видеть этого бога. - Ерунда! - Только идиот в это поверит! Джеванни и Лестер не должны вмешиваться в нашу беседу. Мы с Ниа будто сами стали подобны богам и обменивались информацией той, что недоступна таким, как эти двое. - А я в это верю, - упрямо произнес Ниа. - Мелло нет никакого смысла врать. А если бы он хотел соврать, то придумал бы что-то более осмысленное. Значит, Боги Смерти существуют. - Та тетрадь смерти до меня побывала не только в руках Бога Смерти. И среди правил, написанных в этой тетради, есть ложное. Это все, что я могу тебе сказать. Я развернулся и медленно направился к выходу. Каждый шаг отзывался стуком у меня в голове. Ниа не поворачивался. Но я чувствовал, как он задумчиво накручивает прядь волос на палец. - Ниа, - я вынул из кармана шоколад и громко отломил кусок. - Мелло? - Один из нас первым доберется до Киры. - Это соревнование, - в голосе Ниа проскользнула редкая для него улыбка. Наша связь ослабла. Я снова чувствовал неприязнь к этому белоснежному существу, и с азартом принял дух соперничества, которого мне не хватало так долго. - Мы идем к одной и той же цели. Мы обязательно встретимся. Лаконичное "да" совершенно разрушило незримую цепь меж нами. Я вышел из штаба с таким видом, будто только что разрушил всю систему СПК. ... Воспоминание, такое актуальное сейчас, отпускает меня. Прошло всего пару секунд в действительности. Я слез с мотоцикла, достаточно грубо снял наручники с Киёми, окаменевшей от ужаса, и закрыл её дверь в фургон. Снял шлем, чтобы она могла видеть мое лицо. Я не могу подвести Мэтта в последний раз. Я должен отдать ему хотя бы часть того неоплатного долга за свою жизнь. - Снимай все, что на тебе надето и клади в коробку, - совершенно холодно произнес я. Телеведущая совсем не похожа на себя. С экранов на зрителей смотрит гордая, целеустремленная женщина. Передо мной стоит растерявшаяся школьница, которую раздел взрослый мужчина и шепчет на ухо непристойности. Это совсем смешно. Какой же она была жалкой! Я бесцеремонно ткнул в её сторону пистолетом и бросил одеяло к её ногам. - Скорее. Она стыдливо отвернулась и принялась нерешительно стягивать с себя пальто дрожащими пальцами. - Позволь мне накинуть одеяло, перед тем как я сниму нижнее белье, - её голос предательски подрагивал. - Хорошо, - великодушно разрешил я. Пока она сидела, погруженная в свой стыд, закутанная в грязное одеяло, я вытащил коробку с её одеждой и перенес её в другой фургон. Небольшая посылка для старого друга. Заперев Такаду накрепко, я забрался в кабину и тронулся с места. "У меня нет другого выхода. Я должен это сделать." - ...Личность застреленного мужчины установить не удалось. Полиция продолжает розыск похищенной... - внезапно ожило радио. Я прикрыл глаза. Слишком тяжело. Они его все же убили. Да и был ли у него шанс? Какое паршивое чувство. "Мэтт... До последнего не ожидал, что тебя убьют... Прости." Это все, что я мог сказать своему погибшему товарищу. _____________________________________________________________ Киёми Такаду била истерика. Еще пару часов назад она была звездой, охраняемой лучшими секьюрити Японии, а сейчас она сидит в душном фургоне, замотанная в какую-то серую тряпку. Судорожно вдыхая и выдыхая, Такада сжимала в руке листок из тетради смерти, жалкий клочок, спрятанный в чашечку бюстгальтера. Её крупно повезло, что Мелло не стал обыскивать её так дотошно. Глаза слезились, дыхание сбивалось - приближалась паническая атака. Для Такады, взращенной в любящей семье на условиях принцессы, сегодняшнее стало тотальным шоком. Плача от ужаса и напряжения, она торопливо вписывала на лист имя Мелло. Буквы были неровными, некоторые черты совсем смазались из-за слез, попавших на лист, но Такада изо всех сил надеялась, что несколько полустертых букв не испортят действия тетради. Немедленно последовавший визг тормозов возвестил о том, что все получилось. Фургон остановился, Киёми швырнуло к противоположной стене. Боясь опоздать, она торопливо поднялась на ноги и с размаху ударила в небольшое стеклянное окошечко, отделяющее кабину водителя от трейлера. Осколки впились ей в пальцы и покрошились к ногам, но Такаде было плевать. Не обращая внимания на упавшего лицом на руль Мелло - она даже не удостоверилась, есть ли сердцебиение (какая серьезная ошибка!) - и лишь её глаза уловили телефонную трубку старого образца на стене, все остальное перестало существовать для Такады. Она выхватила трубку с крепления, набрала самый знакомый номер и снова опустилась на пол. Этот взрыв эмоций пошатнул её. - Ягами... Это я. - Такада? - Лайт, кажется, был взволнован на самом деле. Откуда ей знать, что за плечами Лайта дни, недели, месяцы неустанного вранья? - Скажи, где ты! - Ягами... Пожалуйста... Помоги! - Конечно. Успокойся и отвечай на мои вопросы. - Хорошо. - Сначала скажи, ты знаешь, где ты находишься? Хоть примерно? - несмотря на убедительную заботу, в голосе Лайта проскальзывало весьма уловимое равнодушие, и это нервировало Такаду еще сильнее. - Я... Я не знаю, где я. Меня посадили в трейлер и закрыли на ключ снаружи. Когда мы выезжали на шоссе, я видела знак Нагано... Потом... Трейлер остановился. - Такада, ты являешься представителем Киры. Я тебе говорил, что это опасно и кто-нибудь попытается тебя устранить, ты это помнишь? - Ягами недвусмысленно добавлял угрозу в звучание своего голоса. - Да, я помню, - смиренно произнесла Такада. - А ты не забыла, что надо делать в этом случае? Ты сделала это? - Лайт был нетерпелив. - Конечно, Лайт. Я делала все, как ты мне говорил. Она сжимала в одной руке трубку, а в другой - залитый истерическими слезами листок с размытой карандашной надписью "Mihael Keehl". - И получилось... Я не сопротивлялась даже тогда, когда он раздел меня. Ягами... Мне было страшно... Но я думала лишь о том, чтобы выжить... Я сделала это! Ягами, я сделала все, что ты просил. Я здесь одна! Спаси меня! - Послушай меня, - кажется, Лайт уже выяснил все, что хотел. Во всяком случае, в его голосе поубавилось заботы и прибавилось холода. - Ты помнишь, что нужно делать после этого? - Да... Конечно... Но я же одна! - Ты справишься. Гудки раздавались нестерпимо громко. До Киёми Такады медленно доходил весь смысл её существования в руках Киры. - Я... Справлюсь...