My demons

Ночью Ньют так и не смог заснуть. Со дня его пробуждение прошла почти неделя, а он почти не спал. Ему снились кошмары. Ужасные кошмары, в которых он, будучи шизом, убивал друзей. Ему снилось, как его отправляют в лабиринт, кидают, словно мешок с картошкой в холодный лифт. Ему снилась она. Снилось как она резала руки, и из тонких, почти медицински-ровных порезов сочилась алая кровь, и она умирала. Умирала на его руках, а он ничего не мог поделать. Очередная попытка Ньюта уснуть провалилась. Только он от бессилия закрывал глаза, как видел все свои худшие кошмары. Раньше он просыпался с криками и дикой болью по всему телу, потом решил, что уж лучше не спать. Нет, он конечно спал, точнее дремал в кругу своих друзей, часто улавливая себя на мысли, что только рядом с ними он может хоть на секунду расслабиться. Спал он в палатке один, так как общим решением было принято Ньюта пока не терроризировать, а шатер, где спали ребята был очевидно самым опасным местом. Там ночью творились настоящие баталии за удобную койку. После долгих метаний из одной стороны в другую Ньют встал с кровати. Он накинул на себя куртку и вышел из палатки. Было холоднее, чем он ожидал. И все же безлюдная тихая гавань, так завораживала его, что холод он перестал замечать вовсе. Ньют начал прогуливаться вдоль лагеря, про себя отмечая, что, когда гомона не было слышно, место становилось по настоящему райским. Один он еще не гулял, Эра не была уверена в его душевном состоянии и не разрешала ему гулять без друзей. Он обошел шатры, где спали ребята, перемешал палкой потухшие в костре угли и вышел к берегу океана. «как красиво» - подумал Ньют, как вдруг увидел чью-то тень на берегу. Тень сидела и ковыряла песок палкой. Когда парень подошел ближе, он понял, от чего при виде тени сердце забилось в несколько раз быстрее. Он без угрызений совести воспользовался шансом того, что девушка его не заметила, и откровенно ее разглядывал. Со спины она казалась совсем беззащитной. Худенькие плечи, накрытые джинсовкой, в которой она бы поместилась вся. Волосы были забраны в хвост. Она сидела, обхватив колени, как маленький ребенок. Внезапно, она вздрогнула. «Ветер» - всплыло в голове у Ньюта. Томас рассказывал ему, что Эра часто мерзнет, а так как в лагере не особо много теплых вещей, она всегда одета в две или три куртки. Вот и сейчас на ней была джинсовка, а из-под нее виднелась теплая толстовка, которую она непонятно где раскопала. Ньют даже не помнит, как снял с себя куртку и аккуратно положил на ее плечи. Девушка вздрогнула и обернулась. По ее взгляду было видно, что Ньют последний, кого она бы хотела видеть. Но парню не помешало это присесть совсем близко и продолжить разглядывать ее лицо. Большие прекрасные глаза выражали беспокойство. Брови, не тонкие как у Терезы или Бренда, а широкие поднимались выше с каждой секундой. На носу были видны маленькие веснушки, а щеки заливались румянцем и становились по цвету как ее полные губы, которые она вечно покусывала. Была ли она красива? Да, безусловно. Была ли идеальна? Ньют так не думал. На коже были заметны маленькие покраснения, над бровью виднелся шрам. Но это и было прекрасно. Прекрасно, что она была настоящей. Не биороботом или экспериментом из пробирки, настоящим человеком. - Так и будешь пялиться? – спросила Эра, первая вышедшая из взгляда-плена. Она была заворожена не меньше. Ньют, которого она помнила был не таким. Он был симпатичным пареньком с озорными огоньками в глазах, истинно любящий шкодить, но никогда не понимавший последствий. Этот Ньют был другой. Лицо осунулось, скулы стали выделяться больше. Бездонные глаза, из которых раньше вылетали искорки веселья, теперь были полны боли и понимания. Легкая щетина украшала его подбородок и щеки, мелкие шрамы разбросало по всему лицу, уголки губ грустно наклонились вниз. И во всем виновата она. Было сложно сдержать слезы, поэтому она поднялась и уже было хотела убежать, но Ньют был быстрее, он схватил ее за запястье и развернул к себе. Почти неделю он убеждал себя, что это просто благодарность за спасение, а не нечто большее. Почти неделю она обходила его стороной, почти неделю он разговаривал с ней лишь не продолжительных осмотрах. Он столько хотел сказать, о стольком спросить, но понимал, что еще не время. Нутром чувствовал. - Мне снятся кошмары, из-за чего я абсолютно не могу спать. У тебя нет снотворного или чего-то по типу? – он старался, чтобы голос звучал как можно увереннее, но ее холодные пальцы в его руке и застывшие на щеках слезы сбили весь настрой, и его голос прозвучал как-то слишком хрипло. - Нет, это тебе не аптека. Кошмары – побочное действие «умирания» вируса. Он все еще влияет на твой мозг, пусть и не в полном объеме. - И когда это пройдет? – сейчас получилось уже лучше, еще немного, и он станет первоклассным актером. - Не знаю. Может еще месяц. Может дольше, зависит от тебя. - Месяц? – Ньют был удивлен не столько длительность, сколько виной в голосе Эры. Как будто это не кровь Томаса лечит его больное тело, а ее собственная. – И что же мне делать? – уже отчаянно спросил парень. - Я…я не знаю. – пролепетала девушка – Может пойло Галли поможет? - И что ты мне прикажешь, напиваться до беспамятства каждый день, пока вирус не вымрет полностью? Так и спиться не далеко. Эх, ладно, иди, посплю завтра на завтраке рядом с ребятами, все хорошо. Ньют рассеяно провел ладонью по волосам и загрустил. Еще месяц страданий и ради чего? Ради косых взглядов жителей тихой гавани. Ради ночных кошмаров, от которых в его собственном теле мог выработаться антиген? Ради чертового чокнутого мира, где каждый хочет твоей смерти? Ради чего? Ньют не знал, отчего ему становилось еще тоскливее. - Пойдем. – внезапно подала голос Эра. Он так глубоко ушел в свои мысли, что забыл про то, что она все еще стоит рядом. Она протянула руку, и Ньют легонько, очень нежно сжал ее. Затем она повела его через все места, которые встретились ему в начале пути, пока они не дошли до его собственной палатки. - Собираешься совратить меня? – попытался отшутиться от своего смущения Ньют. Не то чтобы он был против, но Эра явно его недолюбливала, поэтому было странно видеть, как она, держа его за руку, ведет парня к пустой палатке. - Ложись, я побуду с тобой пока ты не заснешь. – внезапно очень нежно сказала она. То, что она проигнорировала его нелепую шутку уже вызывало благодарность у Ньюта, но мысль о том, что она собиралась остаться с ним, чтобы он мог поспать, разливалась теплом по всему телу, заставляя что-то внутри трепетать. Он скинул обувь и верхнюю одежду и забрался под импровизированное одеяло. Эра присела на кровать и начала поглаживать его по голове. Они молчали. Слова определенно бы все испортили. Тишина рядом с ней давала Ньюту какой-то невообразимый покой, который он никогда не испытывал. Как будто она та недостающая часть его души, которую он искал все это время. Он продолжал наслаждаться тишиной, как вдруг ее внезапно разрезал прекрасный голос. Она запела. Совсем невесомо, почти шепотом, на языке, которого Ньют никогда не знал. И тогда он понял, что не готов молчать рядом с ней. Точнее, он готов молчать всю жизнь, только если она будет петь. Он хотел бы слушать ее и дальше, но веки внезапно потяжелели, он прикрыл глаза, обнял полусидевшую Эру так, чтобы она не сбежала, и уснул. Никогда в жизни, которую он помнит, он не спал так сладко и глубоко.