Let Me See You Anew

Я прекращаю иметь сердце, Отныне мне это ни к чему, Ведь я собрался жить долго, Хотя это непостижимо уму... Вячеслав Бутусов "Превращение"

Была почти полночь, когда Стив решил просмотреть записи с камер. Он тихо вышел из общей комнаты, где на одном из диванов спал Брюс, заботливо укрытый мягким белым пледом – видимо, постаралась Наташа, чья огненная грива едва виднелась на подлокотнике ее любимого кресла. Стив на цыпочках прокрался в кухню, взял стакан воды и двинулся к лифту. Они все были уже на грани истощения, как физического, так и духовного, от тревоги за Тони и Локи. Стив никогда не подумал бы, что будет переживать за трикстера, но теперь тот был частью команды, его команды. А дела между тем шли всё хуже. Вскоре после их неудачной попытки спасти Тони они обсуждали новый план, как вдруг Джарвис с тревогой сообщил, что в камеру вошла группа вооруженных людей, которые забрали бесчувственного инженера. Вернувшись несколько часов спустя – Тони безжизненно обвис в руках двух бойцов Щ.И.Т.а, – они сгрузили его на кровать и ушли, но на этот раз у камеры остались двое вооруженных до зубов агентов, держащих наготове пушки, будто ожидая, что, проснувшись, Тони пробьет собой толстое стекло. Но лишь когда Наташа велела Джарвису повторить видео, увеличив изображение Тони, они осознали, в чем ужас происходящего. На запястьях, лодыжках и шее лежащего ярко алели отчетливые кровоподтеки. Брюс отреагировал первым. Сорвавшись с кресла, он, запинаясь, с расширенными глазами бросился к лифту. Едва за ним сомкнулись двери, от неистового животного рева содрогнулись стекла в окнах Башни. - О боже, - прошептала дрожащая всем телом Пеппер, глядя на своего друга, бесцеремонно брошенного на тонкий жесткий матрас. У нее дрожали губы, но она старалась держать себя в руках; Стив расслышал, как она шепчет полковнику, что, вернувшись из Кунара, Тони выглядел лучше, чем эта человеческая развалина на экране – лицо белее простыни, под глазами черные круги, губы искусаны в кровь. Открытые алеющие раны, видневшиеся из-за ворота его майки, казались болезненными; его будто удерживали за горло. Такие же отметины остались на его голых запястьях и лодыжках. В молчании все с ужасом смотрели на экран. - Пытки, - выдохнул полковник. – Из всего, что можно было сделать, они выбрали это, - Роуди с грохотом ударил кулаком по столу. – А мы считали их своими союзниками! - Нам нужен план, - хрипло сказа Стив, не в силах отвести взгляда от безжизненного тела друга. Он живо вспомнил, как отыскал Баки на базе Гидры – так много лет назад. – Нужно забрать его оттуда как можно скорее. - Нельзя, - прервал его спокойный голос Наташи. Она указала на экран: - Мы не знаем, что с ним сделали. Может быть, вкололи что-нибудь безобидное, вроде сыворотки правды, чтобы он рассказал им всё, что они хотели знать. Но в той жидкости могли содержаться наночастицы с неизвестным действием, которые сейчас плавают в его крови и могут навредить ему, если забрать его с объекта, - она закусила губу и задумалась. Это было возможно. Щ.И.Т. вел много секретных проектов, о которых знали лишь избранные. Стив не спустит им, если они вкололи Тони что-то смертельно опасное, чтобы просто держать его на крючке. - Прежде всего, нам нужны данные, чтобы составить план, - закончила свою мысль Наташа. - Как ты собираешься это сделать? Наши лица известны каждому оперативнику в Щ.И.Т.е, - капитан вздохнул. Ситуация была скверной. - Я что-нибудь придумаю, - пообещала Наташа. Несмотря на странные привычки инженера и его сомнительный круг общения, Стив был уверен, что Наташе он искренне нравится, ха, да и каждому из них. Он был надежным другом, хоть это порой и проявлялось довольно странными способами. Все знали, что он заботится о них, как заботился бы о семье. Наташа подвела его в прошлый раз, передав Щ.И.Т.у данные с жучков, оставленных в Башне, и они расстались не дружески. Стив подозревал, что она всё еще чувствует себя виноватой за это, а может, и за их нынешние трудности, ведь, если бы не их ссора, Тони и Локи спокойно остались бы в Башне. Двери лифта с мягким звоном разошлись, открывая темный коридор. Капитан вышел, стараясь не наткнуться на какое-нибудь из растений, стоящих в горшках вдоль стены. Было до жути спокойно и тихо, даже городской шум не мог разбавить сгустившуюся атмосферу. Стив глубоко вздохнул и вошел в комнату слева. По глазам ударил резкий синий свет дюжины экранов, расположенных вплотную друг к другу. Одни были покрыты сплошной стеной строчек программного кода, на другие транслировалось изображение с камер наблюдения на объекте Щ.И.Т.а. - Его так и не вернули, - сообщил чей-то голос за спиной, заставив капитана дернуться и резко обернуться. - Что ты здесь делаешь? – спросил Стив, глядя на товарища. - Не мог уснуть, - Клинт оттолкнулся спиной от стены. Он встал рядом со Стивом, и несколько минут они молча смотрели на пустую камеру Тони. - Знаешь, я ведь тоже волнуюсь за него, - произнес Клинт не громче шепота. - Я и не говорил, что это не так. - Если я не согласен с тем, что он выбрал, это еще не значит, что мне всё равно. Но просто, знаешь, - ведь надо же было ему из всех людей, что на него вешались, выбрать именно этого оленя! Смотреть тошно, когда они вместе, - разоткровенничался лучник, глядя на экран. Немного раньше за Тони снова пришли, это был уже четвертый раз, и с каждым разом по возвращении он выглядел всё хуже. – Я хотел бы злиться на них обоих, просто рвать и метать, потому что то, что сделал Локи… - Клинт умолк, не в силах вытолкнуть слова из сжавшегося горла. Невольная дрожь прошла по его телу, и лучнику пришлось глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. - Я хотел бы злиться, но не могу. Потому что знаешь что? Они чертовски подходят друг другу, и Старк счастлив. Он заслуживает счастья. - Как и все мы, Клинт, - Стив положил руку ему на плечо и слегка сжал. Он не знал, что присутствие Локи так сильно влияет на лучника. Когда они обсуждали свое соглашение, Наташа уверяла, что Бартон с этим справится. - Да… - кашлянул Клинт, скользя взглядом по экранам. – Думаю, мне лучше пойти. Джарвис стоит на страже. - Ступай отдохни, завтра тебе идти с Наташей, - Стив успокаивающе кивнул. – Мы вернем его. - Точно, - Клинт ухмыльнулся в ответ, но оба знали, что это будет не так просто. Локи как наяву чувствовал, как его холодные пальцы стискивают горло стража, выдавливая из него жизнь; в груди у того клокотал панический крик, но не мог вырваться сквозь пережатую трахею. Локи упивался его беспомощностью, той самой, которую ощущал сам, день за днем не имея возможности узнать, что случилось с Тони. Трикстер вздохнул, выбросив из головы образ задушенного стража. В последние дни он слишком часто представлял, как душит обоих своих молчаливых охранников. Они были еще хуже, чем Тор, когда-то таскавшийся за ним повсюду и уговаривающий пуститься в очередное «великое приключение». Младший принц всякий раз отказывался, пока, наконец, не разгневался так, что не мог больше терпеть брата рядом с собой. Тора ему обычно удавалось отпугнуть магией или гневными взглядами, но на его новых стражей это не действовало. Они тенью сопровождали его повсюду, даже в его покои, что не могло не действовать на и без того натянутые нервы Локи. Он беспокоился о Тони, не зная, реальны ли угрозы Одина или только выдуманы, чтобы контролировать его. Локи мерил комнату шагами, цедя сквозь зубы ругательства, браня Всеотца, стражей, неотрывно следящих за ним, даже самого себя – за то, что не может ничего сделать. В этот день он встретил Эйр, но она отказалась поделиться с ним информацией о своем коротком визите в Мидгард, ссылаясь на запрет Одина говорить с ним. Это привело трикстера в ярость, его показное спокойствие дало трещину под натиском постоянной тревоги за любимого, он разорался, и стражам пришлось его оттащить – шипящего, сыплющего проклятиями направо и налево. Теперь его заперли в комнате, запретив выходить, как маленького ребенка, который плохо себя вел и был наказан за свою несдержанность. Локи чувствовал себя обессиленным, совершенно бесполезным. Все его замыслы срывались, не успев толком сформироваться. Ему запретили выходить в город, чтобы найти знакомых, запретили прикасаться к книгам заклинаний в библиотеке, чтобы он не нашел в них чего-нибудь лишнего, запретили тренироваться с кем бы то ни было, и теперь он не мог даже выплеснуть свою кипящую ярость. Всеотец оставил его бессильным, совершенно, полностью бессильным. Ужин ему принесла запуганного вида девица, боявшаяся смотреть в глаза и старавшаяся держаться от него так далеко, как могла. Локи, доведенный до грани, сорвался на ней. - Принеси его сюда! – рявкнул он, и, описав рукой дугу, ткнул на то место, куда следовало поставить поднос. – Ты же не думаешь, что я буду делать твою работу! Служанка вздрогнула, но приблизилась, так и не поднимая испуганных глаз. - Обслужи меня, - велел Локи, когда поднос оказался возле него. Он понимал, что только со злости пугает несчастную девчонку, но это был последний огрызок власти, оставленный ему, и он намеревался им воспользоваться. Трикстер бесстрастно следил, как она дрожащими руками берет графин и пытается налить ему вина, не расплескав. Не справившись с этим, она готова была расплакаться, но гнев Локи испарился, сменившись безразличием. - Можешь идти, - он махнул на девушку рукой. Та поклонилась и в мгновение ока выскочила из комнаты, оставив трикстера в унынии. Это было только начало, как же он собирался веками жить в незнании? Локи не смог уснуть в ту ночь, его преследовал страх и смутные видения Тони. Вновь и вновь он просыпался, покрытый холодным потом, задыхаясь; сердце молотом колотилось в груди, точно птица, запертая в слишком тесную клетку. Под утро он перестал и пытаться и просто лежал, широко раскрыв глаза, на скомканной постели, а тревога тяжело давила ему грудь. Он скучал по этому проклятому смертному, по его вечной болтовне, теплому смеху и дурацким шуткам, по его натруженным рукам, которые могли быть удивительно нежными, если он того хотел, по его губам, способным произносить самую странную ложь столь же легко, как и самую болезненную правду. И по драгоценнейшему янтарю его глаз, теплых и внимательных. Локи всхлипнул, закрывая лицо рукой. Он и представить не мог, что так сильно полюбит краткоживущего мидгардца, ничтожного противника, победившего его в битве. Но норны порой бывают жестоки, а их планы и замыслы – непредсказуемы. Трикстер вздохнул и поднялся с кровати, вытер повлажневшие глаза и отправился в купальню. Дверь осталась открытой, и один из осточертевших молчаливых часовых встал возле нее, колючим взглядом следя за каждым шагом Локи. Ему уже было наплевать, пусть смотрит и осуждает. Одеяния аса соскользнули с его бледных плеч и остались на полу, а сам он пошел в купальню, бесшумно ступая босыми ногами по причудливой мозаике пола, изображавшей воинов и диковинных зверей, сплетающихся в смертельном танце. Взмахом руки Локи нагрел воду, плескавшуюся в большом бассейне, и дождался, чтобы от поверхности пошел пар. Когда это случилось, трикстер со вздохом соскользнул в воду, приветствовавшую его тело мягкими волнами. Почти тут же темные волосы Локи стали курчавиться во влажном воздухе, и он нырнул, чтобы распрямить их. Вынырнув, он заметил, что страж, торчавший у выхода в спальню, колеблется, не зная, приблизиться ему или остаться на месте. Локи хмыкнул, в голове созрел лукавый план. Переплыв на другой край бассейна, он расположился там, наполовину высунувшись из воды, полускрытый тенями от двух волшебных светильников, льющих свой мягкий бирюзовый свет. Уверенный, что привлек всё внимание стража, он призвал бутылочку с душистым маслом и налил немного на ладонь. Прикрыв глаза, он представил, что это сильная рука Тони поглаживает его наливающийся твердостью стояк, и застонал, когда образ стал слишком отчетливым. Человек стоял, зажатый между его колен, и его загорелая кожа резко контрастировала со светлым телом аса, влажным от пота и пара. Его глаза, прикрытые длинными ресницами, светились обожанием и желанием, а после особенно удачных движений в них мелькали шаловливые искорки. Он спустился ниже, покрывая грудь и живот Локи поцелуями и щипками, дразня сжатыми зубами его твердые соски, посасывая их, но не переставая в то же время ласкать его член, шершавым большим пальцем растирая щелку и размазывая по головке сочащееся подсемя. Локи со стоном вскинул бедра навстречу, член в его руке наливался тяжестью. О, он чувствовал, как горячие губы его возлюбленного охватывают чувствительную головку, как проворный язык дразнит ее. Тони двинулся дальше, принимая его полностью, не отводя взгляда от лица своего аса, тающего от того, что творил его умелый рот. Движения руки трикстера ускорились, масло растекалось между пальцами, мешаясь с каплями подсемени. Было так хорошо, что стоны и возгласы Локи стали громче, эхом разносясь по всей купальне. Вторая рука добралась до яичек, и ас принялся ласкать их, наслаждаясь фантазией, возникшей в его голове. Он кончил, выкрикивая имя любимого, забрызгав руку и живот долгими белыми струями семени. Он представил, как Тони глотает их, вытягивая до последней капли с игривой улыбкой на припухших, покрасневших губах. Тяжело дыша после оргазма, Локи открыл глаза и застонал. Рядом с ним не было Тони, который мог улыбнуться и поцеловать, он был один, охраняемый доверенными часовыми Одина, некому было излить душу о возлюбленном, оставшемся в Мидгарде. Локи скользнул обратно в воду. Возбуждение улеглось, и он тихо заплакал, скрывая унизительный звук плеском воды. Он никогда еще не чувствовал себя так одиноко. Биврёст переливался под его ногами, точно как в те дни, когда они с Тором были детьми. Локи был удивлен тем, как быстро Один сумел восстановить его. Нет сомнений, это потребовало неимоверных усилий и ресурсов, но ведь Асгард никогда не испытывал в них недостатка. Ему хотелось проверить, как далеко ему позволят зайти, прежде чем заставят вернуться назад, так что теперь он шагал вперед по Радужному Мосту, а стражи держались на расстоянии. Трикстер держался середины переливающейся красками поверхности, стараясь не смотреть в пустоту, тянущуюся на много световых лет. Из-за нее он чувствовал себя крошечным и незначительным. Золотой купол мерцал в бледном сиянии звезд и выглядел еще величественнее, чем до того дня, когда всё покатилось к Хель. Шпиль Биврёста стоял прямо, готовый к использованию в любой момент, но только не для Локи. В сопровождении своих молчаливых охранников Локи шагнул под купол, внешне спокойный и собранный, но дрожащий в глубине души. - Спокойно ли в Девяти Мирах, Хранитель? – спросил он. - Под сенью ветвей Иггдрасиля всегда неспокойно. Порой смута скрыта от глаз, иногда видна всем, но не утихает никогда, - Хеймдалль обратил к Локи свои пронзающие миры глаза. Они сияли светом далеких галактик – всевидящие, неусыпные. – Я не могу поведать тебе о нем – Всеотец запретил это. Локи зло сжал губы в тонкую ниточку. Одину было недостаточно разлучить его с Тони, он отрезал Локи от всех источников информации о любимом. - И всё же, - продолжал Хеймдалль так тихо, что его слышал лишь Локи. – Когда-то ты сказал мне, что есть иные пути между мирами. Так же, как и есть иные способы видеть сквозь миры. Глаза трикстера расширились. Как он мог забыть! - Благодарю тебя, - выдохнул он, легко кланяясь. План начал складываться немедленно. Локи развернулся, в груди разгоралась искра надежды. Вдруг ему в голову пришла мысль. - Хеймдалль, а что Тор? - Я слышал его зов, но он должен задержаться в Мидгарде, - золотые глаза Стража вновь обратились к пустоте. - До тех пор, пока Всеотец не позволит вернуться, конечно, - вздохнул Локи, ничуть не удивляясь. - Именно так. Не теряя времени, трикстер покинул купол и отправился в длинный путь обратно во дворец. Голова гудела от замыслов. Но сначала нужно было найти Фригг, без нее все планы были бы невыполнимы. Он нашел мать в ее саду, где, окруженная свитой служанок, она проверяла, как чувствуют себя растения и давала указания по уходу за ними. Стоя в тени старого ясеня, Локи ждал удобного случая показаться, и когда он настал, шагнул вперед и низко поклонился. - Мама, - он улыбнулся, заметив, что некоторые из служанок отпрянули от него назад. Что за истории ходят о нем при дворе, чтобы вызвать такую реакцию? - Локи, дорогой! – воскликнула царица, радуясь, что сын наконец-то нанес ей визит. Оставив позади свиту, она поспешила к нему; платье стелилось за нею по траве, словно туман. От ее светлой улыбки все тревоги показались на миг не такими пугающими, и Локи улыбнулся в ответ, взяв ее руки в свои. - Прогуляешься со мной? Вдвоем, - он кивнул на стражей, стоящих наготове поблизости. Лицо царицы прояснилось, она кивнула, сразу поняв, что за милой улыбкой ее сын прячет беспокойство. - Оставьте нас. Я хочу побыть с сыном, - велела она, и служанки поспешно разошлись, оживленно переговариваясь между собой. – И вы тоже, - взмахом руки она отпустила стражей. Один из них с сомнением задержался и почтительно поклонился ей: - По приказу государя мы должны сопровождать принца, куда бы он ни… - Я осведомлена о приказах царя, но я – ваша царица, и вот мой приказ: несите вашу стражу у входа в сад. У нас будет личная беседа, - Фригг из заботливой матери вмиг обратилась в строгую правительницу, и часовые с поклоном быстро удалились, не проронив больше ни слова. Она дождалась, пока они отойдут на расстояние слышимости. - Что тревожит тебя, Локи? - Мне нужна твоя помощь, - решительно ответил он. Огромные колонны тянулись вдоль всего тронного зала, поддерживая золотой потолок. Скрытый глубокой тенью позади трона, Локи наблюдал, как в зал вошли эйнхерии, чтобы сменить своих товарищей на посту. Было далеко заполночь, зал был пуст, ни просителей, ни членов суда. Воспользовавшись суматохой, Локи набросил на себя заготовленную иллюзию и пробрался к трону, уверенный, что никто не увидит его, когда он займет место. Это был огромный риск, но у него не было другого шанса узнать, что с Тони. При поддержке матери и воспользовавшись ее умениями, ему удалось ускользнуть от часовых, а его место заняла иллюзия, созданная Фригг. У него даже осталось время заготовить заклинание, чтобы обмануть любого, кто окажется в тронном зале. Медленно, осторожно, чтобы не побеспокоить стражу, он пробрался на высокое сиденье, которое когда-то на краткие мгновения принадлежало ему, так что Локи знал, как использовать его силу. Сосредоточившись на Тони, он пожелал, чтобы его разум последовал за их связью, чтобы убедиться, в порядке ли его возлюбленный. Он почувствовал, что связь привела его в некое место и замерла, но вот к лавине боли и паники оказался совершенно не готов. Пальцы впились в золотые подлокотники; Локи заставил себя расслабиться и отстраниться от ошеломляющих эмоций, которые излучал разум его любимого, и увидеть его. Это оказалось непросто, потому что в его собственной груди поднялась волна паники. Тони был категорически не в порядке, а Локи находился буквально в другом мире и не мог помочь. Пространство и время покорились его воле, и Локи наконец смог разглядеть своего любимого, и пожалел об этом, едва картинка прояснилась. Он увидел Тони, прикрученного к железной каталке, корчащегося и ругающегося, руки и ноги изранены жесткими ремнями, впивающимися в тело. Над ним склонились сотрудники Щ.И.Т.а. Картинка пошла рябью, когда Локи попытался вглядеться, одновременно поддерживая иллюзию вокруг себя, и всё же он прекрасно видел зияющую дыру в груди Тони, там, где обычно находился реактор. Теперь она была пуста, лишь внешний корпус еще оставался встроен в грудную клетку. Его пытали, и Локи был виноват в этом. Если б не он, такого никогда бы не случилось. Локи пытался сдержать слезы и с ужасом смотрел, закусив губу. Тони выглядел – краше в погребальную ладью кладут. Бледный, как покойник, черные тени вокруг глаз, волосы слиплись от пота. На нем были лишь тонкие серые трусы, грудь открыта на всеобщее обозрение, обнаженная и беззащитная. Он кричал и проклинал окружавших его ублюдков, но те не обращали внимания, уставившись в свои планшеты и анализируя поступающие на них данные. Локи подавил тяжелый вздох и вдруг понял, что вообще не может дышать. Горло сдавила стальная хватка. Изображение Тони расплылось и исчезло, обратная волна магии ударила по разуму Локи, заставив его пошатнуться. Он медленно открыл глаза, скользя мутным взглядом по окружающим его предметам и не видя в них смысла. Тем временем его стащили с трона и швырнули прочь. Подняв глаза, Локи увидел разъяренное, красное от гнева лицо Одина. - Ты посмел! – загрохотал Всеотец. - Прошу, прошу, нет! Я… я должен увидеть его… помочь ему… - прохрипел Локи. Горло саднило и болело от хватки Одина. Он попытался встать, но голову повело, к горлу подступила тошнота. Почти ослепленный ударом созданного магией хлыста, он на коленях пополз к подножию трона, не в силах думать ни о чем, кроме Тони. - Заберите его отсюда и бросьте в подземелье! – грозно приказал Один, и тут же сразу несколько рук вцепились в его плечи и потащили прочь от трона. - Нет! Умоляю, отец! Умоляю! Ты обещал! Ты обещал, что не тронешь его! – трикстер отчаянно сопротивлялся, но он ослаб, грубо разорванная связь истощила его щиты и запасы магии, а тащившие его руки были слишком сильны. Ему было не справиться. Его мольбы разносились под сводами Валяскъяльва, но некому было прислушаться к ним.