Let Me See You Anew

Прежде чем испробовать достичь цели, Я хочу запомнить этот мир целым, Пусть сверкает в солнечных лучах город, Бешено колотится в груди кто-то. Выпусти меня отсюда! Выпусти меня отсюда! Выпусти меня отсюда! Сплин "Выпусти"

Локи завороженно следил, как его сила растекается по иллюзорным стенам возведенной для него Одином тюрьмы. Касаясь силового поля, жгуты его магии с шипением разлетались искрами, которые тут же поглощала темная энергия, встроенная в барьер. Один, конечно, полагал себя очень умным, используя для создания этих стен темную магию, и думал, что выстроил непроницаемую тюрьму, которую не разрушит даже магия Локи. Нет, он даже подпитывал заклинание своими яростными вспышками, лишь укрепляя их с каждой попыткой вырваться на свободу. Всеотец считал, что Локи обрушивает на барьер всю свою силу, чтобы выразить свою ненависть, чтобы причинить неудобство в самое неподходящее время, поэтому вспышки магии и были столь сильны, что золотой дворец сотрясался до основания. И Локи позволил ему остаться в приятном заблуждении, будто он не знает, что его силу используют против него, позволил вновь себя недооценить. Один был глупцом, полагая, что это может удержать Локи. Не было под сенью ветвей Иггдрасиля силы, что помешала бы ему достичь цели. Дрожа, силовое поле поглотило остатки его магии. Локи рухнул на колени, истощенный и почти целиком посиневший – его природа йотуна давала о себе знать от чрезмерного использования магии. Он был рад, что сумел контролировать обмороки, поначалу настигавшие его после каждого перенапряжения. Ему совсем не улыбалось просто свалиться без чувств, когда он наконец сумеет избавиться от всей своей силы. Нет, когда придет время, он должен двигаться и соображать. Локи со стоном встал напротив прозрачной стены света. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как его бросили в эту сияющую клетку? Его мысли, как часто бывало, обратились к Тони, к тому, как он смотрел, когда они виделись в последний раз. Локи ничего так не хотел, как вернуться к нему и стереть с лица любимого отчаяние, поцелуями прогнать его печаль. Но он должен быть терпелив, должен был собрать столько энергии, сколько сможет, и обрушить ее на барьер. Один видел в нем идеальную тюрьму, но для Локи это было подобие аккумулятора, накапливающего избытки магии, пока в них не возникнет нужда. Тяжело дыша, Локи неловко сел на пол перед барьером. Эти вспышки оставляли его слишком изнуренным и уязвимым, чтобы действовать быстро. Выплескивать все свои ресурсы до последней капли оказалось сложнее и утомительнее, чем он рассчитывал. Без помощи фон Дума ему приходилось избавляться от магии самостоятельно, и это было непростым делом. Ас фыркнул. Один еще с прошлый раз должен был усвоить, что Локи пойдет на всё, даже вернется к ненавистному облику, лишь бы ускользнуть из его рук. Но старый дурак был слишком уверен в своем могуществе, чтобы сделать выводы. Он считал себя непревзойденным, но в действительности был далек от этого. Локи задрал голову к высокому потолку. Он беспокоился за Тони. Видение, что он уловил, всматриваясь с престола Одина, прежде, чем Всеотец сбросил его оттуда, отзывалось в его снах почти всякий раз, когда он давал себе отдых – Тони, прикрученный к железной каталке, без реактора в груди… Локи часто задумывался, не было ли это устроенной Одином уловкой, чтобы сломить его. Всеотец ни за что не признался бы в этом, но он боялся Локи. Видеть, как трикстер расхаживает по дворцу со своей вновь обретенной силой было, должно быть, раздражающе, но он дал слово Фригг и не мог нарушить его. Может быть, с помощью Хеймдалля он заставил Локи нарушить режим своего заключения и получил право бросить его в какую угодно клетку. Это было возможно, и в полном отчаянии для Локи была тяжела даже мысль о том, как поживает Тони после его отбытия. Надо признать, он весьма легко попал в ловушку, и в свое оправдание он мог сказать лишь, что слишком волновался за своего смертного гения. Трикстер вновь обратил взгляд к силовому полю и послал во все стороны волны магии. Он хотел вновь увидеть Тони. Меч не исчез из поля зрения Тони, как он втайне надеялся. Наоборот, громадный ас в массивных золотых доспехах сверлил его таким взглядом, что мог бы запугать любого, кто, конечно, не был Тони Старком. Если уж на то пошло, гневный взгляд Говарда был хуже, куда хуже. - Хранитель Врат, - Тор чуть склонил голову в приветствии. Похоже, этот парень был здесь важной птицей, раз даже Тор выказывает такое уважение. Тор помог Тони подняться на ноги под инквизиторским взглядом здоровяка, не перестававшего рассматривать его своими жуткими золотыми глазами. Слышал ли он вообще, что существуют другие цвета, мельком подумал Тони, с трудом переводя дух. После путешествия сквозь червоточину у него всё болело и перехватывало дыхание. - Тебя не ждут в этом Мире, Тор Одинсон. Согласно указу Всеотца, едва ты ступишь из этого купола, должен быть задержан и заключен под стражу, - объявил страж. Его глубокий гулкий голос эхом отозвался под покрытыми резьбой золотыми сводами. Серьезно, тут вообще всё сделано из золота? - Я в курсе, Хеймдалль, но мы прибыли с миссией, от которой даже ты нас не удержишь, мой друг. С виноватым лицом Тор поудобнее перехватил Мьёлльнир. Тони перезарядил свои репульсоры, просто на всякий случай, если ему придется вмешаться и помочь, хоть и понимал, что в таком состоянии толку от него будет немного. - Да будет так, - ответил Хеймдалль. Его меч свистнул в воздухе, и страж приготовился отразить молнию Тора, но не успели они скрестить оружие, как под сводом купола прокатился громкий повелительный голос: - Опусти свой меч, Хеймдалль! Изящная женщина стояла у входа, в сиянии отблесков Радужного Моста, обрисовывающих ее фигуру. Она была одета в роскошное платье, на котором золотой нитью были вышиты причудливые и прекрасные узоры, покрывавшие весь подол. Тони уставился на нее, пораженный внезапным узнаванием. Строгий взгляд, устремленный на них, был в точности таким же, какой бывал у Локи, когда Тони вел себя, как непослушный ребенок. - Моя госпожа, - поклонился Хеймдалль, опуская оружие. – Всеотец приказал мне препятствовать возвращению вашего сына. - Я осведомлена об этом, Хранитель, а теперь тебе приказывает царица: позволь Тору и Энтони Старку пройти. Они мои гости, и им не причинят вреда. - Мама, - вздохнул Тор. На его лице радость мешалась с обожанием. - Как прикажете, царица, - наконец уступил Хеймдалль, убирая меч в ножны. - Мой супруг сейчас занят неотложными делами и не будет рад, если отвлечь его чем бы то ни было. Можешь известить его о прибытии моих гостей утром. Фригг тепло улыбнулась Тони, вдруг напомнив ему Марию. Невероятно, но улыбка царицы нравилась ему даже больше. Тор глянул на Хеймдалля, как ребенок глядит на любимого дядю, сделав что-то нехорошее, и пошел вслед за матерью. Тони попытался присоединиться, но голову немедленно повело, и если бы не протоколы безопасности, встроенные Джарвисом в костюм, он тут же растянулся бы на полу. Должно быть, заметив, что он замер на середине движения, Тор моментально оказался рядом, поддерживая его за плечи своими ручищами. - Всё хорошо, всё хорошо, идем, - Тони попытался улыбнуться, чтобы успокоить своего светловолосого спутника, забыв, что хозяин молний не увидит этого сквозь забрало шлема. - Ты болен, - нахмурился Тор и оглянулся на мать. – Ему нужен целитель, - объявил он чуть не на весь Асгард, заставив Тони поморщиться. Не так уж он был и болен и вполне мог идти, просто дышать было немного трудно. Неожиданно перед ним оказалась царица, и на лице ее ясно читалось беспокойство. Тони велел Джарвису поднять лицевую панель; смотреть сквозь нее было, кажется, невежливо. - Всё не так плохо, - улыбнулась она, и только тут Тони осознал, что это же мать Локи, что он встретил мать своего любимого, и первое ее впечатление о нем – ничтожный смертный, неспособный даже самостоятельно ходить после короткого путешествия по червоточине. Очень жалкое первое впечатление. - Потерпи, Энтони, сейчас будет неприятно, - она положила руку на его закованное в броню плечо, и не успел Тони спросить, о чем она говорит, как мир качнулся под его ногами. Он потерял сознание. Придя в себя и медленно открыв глаза, Тони сразу понял, что костюм всё еще на нем. Он сидел, привалившись к стене и ссутулившись, точно марионетка с обрезанными нитями. Он попытался шевельнуться, но в груди всколыхнулась боль, вырвав невольный стон и встревожив окружающих. Первым рядом оказался Тор, опустившийся на колени рядом со сгорбленным человеком. На его выразительном лице ясно читалась вся гамма эмоций – от радости, что Тони пришел в себя, до огорчения, что ему больно. Затем в сопровождении придворных подошла царица. Она улыбнулась ему, отсылая свою свиту, и те разбрелись по комнате. Освещение здесь было тускло-оранжевым, но даже в своем скверном состоянии Тони разглядел странного вида приборы и голографические экраны, зависшие над несколькими панелями. Царица присела на лавку рядом с ним. - Мы готовы начать процедуру, но не знаем, как снять твои доспехи, чтобы не повредить их, - сказала она. – Тор сказал, что они – твоя отрада и гордость. У Тони мутилось в голове, говорить было трудно, но упоминание о процедуре заставило его замереть. Он оглянулся, но не заметил поблизости никакого медицинского оборудования, лишь низкий, длинный постамент, освещенный ярким желтым светом. - Их не так-то просто снять, - Тони со стоном поднялся с лавки. – Джарвис, открой, - велел он, и локальная версия ИИ, которую он разработал специально для этого путешествия, послушно раздвинула пластины сначала на груди и животе, потом на руках и ногах, выпуская своего создателя наружу. Тони остался в одном черном облегающем трико, и Тор тут же вновь поддержал его, боясь, что друг не сможет стоять сам. Тони смущало, что короткое путешествие в другой мир превратило его в такую развалину, но если учесть, в каком состоянии было до этого его здоровье, в этом не было ничего удивительного. «Ничтожество», - мрачно подумал Тони, пока неожиданно осторожные руки Тора несли его к переливающемуся помосту. Как он собирался помочь Локи, если даже себе помочь не мог? - Постойте, что за процедура? – с трудом произнес изобретатель, садясь на холодную поверхность. Он неохотно позволил снять с себя одежду – прохладный воздух окутал горячую воспаленную кожу – и осторожно уложить на светящуюся поверхность. - Мы удалим из твоей груди инородное тело, - объяснила царица. – Мне жаль, но причиненный моим мужем вред уже не исправить. Твое тело не сможет вернуться к прежнему состоянию и стать таким, каким он было до того, как тебя вынудили принять сыворотку. - Что? Вот так просто? – испуганно спросил Тони. – У меня останется здоровенная дыра в груди! - Не тревожься, Энтони. Каждый элемент для восстановления твоего тела тщательно подобран и готов. Мы много недель готовились к этой операции, ожидая твоего появления. - Погодите, что? О чем вы? – Тони попытался приподняться, изумленный ее словами. – Что значит «много недель»? – он дернулся, пытаясь оттолкнуть руки, прижимающие его к постаменту. Ему не нравились творящиеся вокруг шаманские ритуалы и туманные объяснения. Он уже раз пострадал от рук предполагаемых родственников Локи, с чего бы теперь делу обстоять иначе? Его даже не спросили, просто делали, что хотели! – Нет! Стойте! – Тони вновь рванулся, но сейчас он был слишком слаб, чтобы одолеть своих мучителей. Краем глаза он заметил Тора, который стоял, скрестив руки на груди, в глубине комнаты и пальцем не шевелил, чтобы помочь ему. Старка охватила паника. Он не хотел, чтобы кто-то из этих людей прикасался к нему и ставил на нем эксперименты. Внезапно ему вспомнился Афганистан, где его заставляли согнуться, чтобы засунуть его голову в ледяную воду. Тони попытался закричать, но горло вдруг перехватило, глуша любой рвущийся наружу звук. - Энтони, у нас нет на это времени, - услышал он вздох царицы. – Мы едва успеваем закончить. Успокойся. - Прошу, - с трудом выдавил он сквозь сжавшееся горло. Приступ паники накрыл его во всей красе. Он не мог дышать, в легких будто смешались огонь и лед, ничего не видел – туннельное зрение сужалось с каждой секундой без кислорода. Когда царица протянула руку, чтобы положить ему на лоб, он попытался увернуться, но сильные руки удержали его на месте. - Спи, - прошептала царица, нежно гладя его разгоряченную кожу, и Тони не смог противиться повелению. По щеке скатилась слеза и запуталась в мокрых от пота волосах, прилипших к виску. Тор наблюдал, как целители трудятся над металлическим корпусом, быстро извлекая его и поддерживающие вставки из груди Тони. За этим последовала более сложная часть: замена поврежденных или отсутствующих костей и мышц на новые. Целители должны были тщательно вымерять каждый фрагмент искусственной плоти, который вживляли человеку, в правильном порядке активировать все заклинания и формулы, чтобы части начали работать как целое, направить исцеляющую энергию в верных дозах, да еще успевать следить за жизненными показателями. Это была тяжкая и тонкая работа, выполнить которую оказалось возможно лишь благодаря эликсиру золотого яблока, введенного Тони. Без него слабый организм смертного немедленно отторг бы все выращенные импланты. Недавняя вспышка Старка сильно огорчила Тора. Он знал, как силен и смел этот человек, и гордился тем, что был его братом по оружию. У Хозяина молний надрывалось сердце глядеть, как он умоляет в страхе, и в груди всколыхнулось чувство вины. Если бы он не решил в тот роковой вечер привести Локи в башню Старка, ничего этого не потребовалось бы. Тони жил бы в безопасности, свободный от этой боли, наслаждался бы жизнью вместе с другими Мстителями, а Локи… Локи пришлось бы нести свое жестокое наказание до самого Рагнарёка. Мягкая ладонь Фригг легла на его руку, прерывая невеселые размышления. - Ты предвидела это? – он указал на сгрудившихся в центре палаты целителей, с жаром трудившихся над спасением жизни его друга. Царица вслед за ним обратила печальный взгляд на их безжизненно распростертого пациента. - Это и многое другое. - Но, как всегда, не можешь раскрыть всего, - вздохнул Тор, уткнувшись носом в прекрасные мягкие волосы матери и целуя ее в висок. Одной рукой он притянул ее к себе. - Не могу. - Я лишь хочу, чтобы он был счастлив. - Я знаю, милый. Им предстоят испытания, а мы можем лишь надеяться, что их решения окажутся верными. По палате прокатилась дрожь, и некоторые из целителей вскрикнули от страха, когда пол заходил ходуном у них под ногами. Тор крепче обнял мать за плечи, защищая ее. - Это?.. – его глаза неверяще расширились. - Да. Он рвется на свободу. У нас мало времени! Жестом Фригг велела целителям удвоить усилия. Если они не успеют вовремя залатать Тони, у ее сына нет будущего.