Red Spider Lily

Amusement park, all made of glass You and I, flower-picking See the purple sky like velvet One flower, then another Ferris wheel, slowly turning Like a shell, a spiral snail Here comes the train bound for paradise Reaching out to hold your frozen hand Feeling how the storm is coming Make my heart mad with the omen Drifting in the night, the spiral Of the Ferris wheel swaying Standing in this empty nowhere Like a whole world of silence Drifting in the night, the spiral Of the Ferris wheel swaying © Buck-Tick — 螺旋虫

***

Утреннее солнце нещадно слепило глаза, но Билл не хотел, просто не мог встать с кровати. Его ночной кошмар всё еще был слишком ярким, слишком реальным. Он видел эти жуткие глаза и хищный оскал перед собой, и солнечные лучи не были способны стереть это, развеять. Оставить кошмар в ночи. Единственное, что помогало прийти в себя и все-таки подняться — это мысль о важности сегодняшнего дня. Сегодня он переспит с Робертом. Звучит как план. Отличный, мать его, план. Было непривычно видеть Грея не в костюме. Он словно помолодел лет на десять, просто надев джинсы и дурацкую синюю футболку с «новым» Бэтменом. Футболку, что так красиво оттеняла его зеленые глаза, делая их почти васильковыми. Роберт уже ждал его у ворот в луна-парк, докуривая очередную сигарету. Сначала они взяли мороженое и просто прогулялись, а в тире детектив решил побыть настоящим джентльменом. Он без малейших заминок раздобыл своему кавалеру небольшого плюшевого зайца, попросил дать ему не очень дурацкое прозвище и взял обещание за это всё-таки прокатиться на чертовом колесе. Билл боялся высоты. Очень-очень боялся, но не сказал ни слова, когда Роберт подошел к кассе аттракциона, а лишь жалостливо смотрел наверх, где им предстояло оказаться через несколько минут. Он умрет от ужаса или, что еще хуже — опозорится, скрутится в позу эмбриона на полу кабинки или наблюет на Бэтмена. — Ну что? — Роберт прошел вперед и только потом увидел полные беспросветной тоски глаза Билла. — Почему ты не сказал, что боишься высоты? — Я… Ты сюда вчера так хотел, что я… о-ой. — Ладно, пойдем отсюда, — вздохнул Грей. — Нет, ты уже заплатил. Меня сейчас отпустит, правда. — Они оба знали, что Билл врет, но юноша решительно сел в кабинку. — Ты уверен? — Да. — Я хотел, чтобы это было романтично, — Грей оглянулся, улыбнувшись про себя. Ему явно нравилась идея односторонней тонировки окон. — А если я буду бояться, а ты будешь меня жалеть? — жалостливо спросил Билл, и Роберт рассмеялся. Поднимаясь, кабинка чуть качнулась, и Биллу стало совсем не смешно. Он вжался в свое сиденье и боялся вдохнуть. — Иди ко мне. Грей протянул руки вперед, и Билл судорожно вцепился в них, впиваясь ногтями в ладони, почти до крови. — Все хорошо, я тебя держу. Держу. — Одним резким движением Роберт притянул к себе юношу, и тот оказался у него на коленях. — Здесь так красиво, над Дерри. Билл не ответил. Он не мог. Не только потому, что боялся посмотреть в окно и узнать наверняка, как он высоко, а потому что он сидел у Грея, мать его, на коленях. И его крепко обнимали, но не так, как вчера, по-другому. Властно. И это было безумно сексуально. Это была самая абсурдная эмоция в его жизни — он одновременно до жути боялся быть здесь и до жути хотел этого. Сидеть верхом на Роберте и чувствовать его тепло, наслаждаться тем, как только от самой этой близости и откровенности позы тело дрожит. Дрожит от страха и возбуждения одновременно. Кабинка снова еле уловимо качнулась и замерла на месте. — Что случилось?! — запаниковал Билл, до боли цепляясь за сильные плечи. — Оно сломалось?! Оно сломалось — и мы здесь останемся навечно! — Билл, послушай… — Оно сломалось, и я умру от ужаса пока мы будем ждать спасателей! — Билл, всё хорошо. Тихо, не паникуй, — Роберт гладил его по напряженной спине, забираясь под футболку. — Через десять минут мы начнем спускаться. — О-о-о… Это ты?.. — Я же не знал, что ты так боишься, и заказал дополнительную услугу, раз желающих кататься, кроме нас, не было. Нас скоро спустят. Не смотри в окно, смотри на меня. Посмотри на меня, Билл. Я знаю, как снять твой стресс, не так ли? Роберт слегка улыбнулся и потянулся за поцелуем. Глубоким, неторопливым — никакой неловкости и смущения, только мягкие губы, теплые руки под футболкой и запах Грея. Запах, который он никогда ни с чем не спутает: сигареты, смешанные с бергамотовым парфюмом и сладким, как карамельный попкорн, послевкусием. Тепло опускалось по животу вниз, и Билл сам не понял, как так случилось, что он стал жалостливо скулить в губы, прося большего, чем простые поглаживания и обьятия. В джинсах было тесно, неудобно — хотелось избавиться от одежды как можно скорее, прикоснуться кожей. Слишком жарко и развратно. Рука Грея скользнула по его члену, сквозь ткань одежды, и Билл выгнулся, следуя за движением. Непроизвольно сильнее цепляясь за его плечи и не отводя взгляда. Все происходящее должно было восприниматься смущающим и, возможно, стыдным. Но он мог смотреть только в глаза Грея, такие красивые и яркие, на его губы, и не думать о том, что вокруг пустота, а они замерли над пропастью. — Боишься? — тихо спросил Роберт, и Билл от этого хриплого шепота неосознанно подался ещё ближе. — Я боюсь, — юноша склонился к его уху: — Боюсь, что мы можем не успеть. — Смотря что, — Грей ухмыльнулся, расстегнул его штаны и обхватил ладонью изнывающий член, медленно поводя вверх-вниз. — Кажется, тебе много времени не понадобится, не так ли? — прошептал он уже в губы и вовлек в очередной поцелуй. — Впрочем, мне тоже… Билл соскользнул руками под футболку Роберта и принялся расстегивать его джинсы, но пальцы не слушались, дыхание сбивалось, он не мог сосредоточиться на таком простом деле, когда человек, которого он так любил (а в тот момент он мог поклясться, что всем сердцем полюбил) так хорошо, так правильно доставлял ему удовольствие. Так чувственно. Наконец замок поддался и Роберт охнул, как только Билл провел пальцами по его члену. Такому большому, горячему, желанному. На границе сознания промелькнуло, что он слишком большой, что он в нем не поместится, но это не имело значения, ничего не имело значения, кроме плавных увереных движений и невесомых поцелуев. Билл бездумно повторял движения Грея, он чувствовал — тот недолго продержится. Билл завороженно смотрел, как Роберт поднес его руку ко рту и влажно и щекотно провел языком от центра ладони до кончиков пальцев. И что-то в этом несомненно эротичном движении было неосознанно хищным. На секунду показалось, что Роберт его укусит. Но мгновение прошло и Грей отпустил его, позволяя снова скользнуть по их прижатым друг к другу членам, сплетаясь пальцами. Удовольствие сжалось в одну точку внизу живота, а потом взорвалось, так ярко, что Билл вскрикнул. Перед глазами попыли разноцветные пятна, а воздух внезапно закончился. Грей глухо застонал, кончив следом, когда кабинка снова еле ощутимо качнулась и они стали опускаться вниз.

***

Нет-нет-нет, только не ребята. Хотя, конечно, почему бы им и не прийти в летний погожий денек в луна-парк, да еще и в субботу, когда все-все аттракционы открыты. Биллу было стыдно. Не за то, что он проводит время с тем, кем хочет, а за то, что соврал. Сказал Риччи, что слишком занят, пообещал Бев, что ничего не изменилось. Хотя изменилось всё, вообще всё. И, возможно, для них он никогда больше не будет свободен — для их же блага. — Так вот чем ты занят, — обиженно протянула Бев. — Или, вернее, кем. А он ничего такой, так что я тебя понимаю. — Бев, я… — Билл, нужно быть слепой, чтобы не понять, что происходит, как вы смотрите друг на друга. — Она говорила очень спокойно, но достаточно громко, чтобы их услышали. — Бев, это не то, что ты думаешь! — взмолился Билл. Стыд взял вверх, и он сказал то, что сказал. Хотя знал, что Грей их слышит, он чувствует его, чувствует растерянный взгляд. Всем телом ощущает его разочарование. — Нет, Билл, это именно то. Не надо мне ничего объяснять. Ему теперь объясни. Я тебя видеть не хочу. — Она толкнула его плечом, уходя. Билл краем глаза увидел, как Ричи, измазанный мороженым, махал ему рукой, но его это сейчас не интересовало, он смотрел прямиком на Роберта, который застыл нескольких метрах от него со связкой красных шариков «I ❤ Derry» и клубничной сладкой ватой. На самом деле, больше всего пугало не то, что Билл повел себя как мудак с двумя дорогими ему людьми. Пугало наслаждение от созерцания боли в глазах Грея. Боль ему безумно шла, он словно стал ещё красивее, такой хрупкий и беззащитный. Вот-вот сломается. Эта надломленность несчастливого человека привлекала больше всего, больше внешности, заботы и неуместной, хоть и понятной, ответственности. Он был достоин того, чтобы его любили. Роберт был хорошим человеком. Был… На задворках сознания что-то зашевелилось, близкое осознаванию. Билл сморгнул, собираясь подойти к Грею и извиниться, но его уже не было. Нигде не было человека в синей футболке с красными шариками. Он словно испарился, но юноша догадывался, где его искать, и направился прочь из луна-парка к дому на Нейболт стрит 29. Там, где Эдди видел клоуна; к единственному месту в городе, где росли эти чертовы паучьи лилии. В логово паука.