Сестры

      Райто искал Юи, чтобы испить крови. В принципе, найти ее было простой задачей для вампира, чье обоняние лучше человеческого во много раз.       Как вы поняли, третий Сакамаки нашел девушку по запаху.       — Райто-кун! Выйди, я же переодеваюсь! — кричала Комори младшая, прикрывая кофточкой свою оголенную грудь.       — Почему я должен уходить? Неужели не понятно, что я пришел посмотреть на твою сладкую кожу, а потом поласкать и поцеловать ее?       Юи раскраснелась, сильнее прижимая к груди кофточку. Ее плечи содрогались под хищным взглядом вампира.       — П-прекрати говорить такие смущающие вещи, — смущенно бормотала девушка.       Райто услышал ее тихий вздох. Если бы не острый слух Сакамаки и не хорошая акустика комнаты, этот звук остался бы не услышанным. Но Райто прекрасно знал, что значил этот вздох.       — Прекрати строить из себя невинную овечку. Или, как у вас, там, у католиков? Агница? Перестань, ты точно не такая, — говорил Сакамаки, впиваясь взглядом в томные глаза девушки.       Юи настолько опешила от такого замечания, что выронила свою кофту из рук.       — Ну наконец-то! — лукаво заулыбался Райто.       Девушка мгновенно зарделась и убежала в ванную.       «Такая наивная. Знает же, что не убежит».       Райто коснулся своими холодными пальцами разгоряченных плеч Юи, останавливая ее. Она вскрикнула.       — Что, уже возбудилась? — спрашивал Сакамаки в своей игривой манере, шаловливо поглаживая плечи Комори.       — Х-холодно! — поежилась та, убирая пальцами руки со своих плеч.       Райто оскалился. Он чувствовал, что она попалась.       Райто обнял Юи со спины, касаясь руками обнаженной груди девушки.       — Райто-кун! — завизжала Комори и разревелась, падая на колени.       Девушка плакала, словно ее унизили и уничтожили.       Сакамаки увидел, как Юи поднимала четки с пола. Как они там оказались, оставалось неизвестным.       Райто слышал, как сбивчиво что-то бормотала блондинка. Скорее всего молитвы.       — Райто-кун, почему ты такой жестокий? Почему ты так мучаешь меня? — уже громче и отчетливее спросила Юи.       Сакамаки начинал злиться.       — Я жестокий? Я? Жесток только твой Бог, которого даже не существует!       — Неправда! Он существует!       — Да? А кто тебя отправил сюда таким, кто явно не «Божья тварь»? — паясничал Райто. Его возмущало это.       Как эта женщина еще смеет думать о каком-то там Боге, когда в мире существует такое зло, как он, Райто, и его братья? Вампир был в бешенстве.       — Я… я не знаю, — испуганно лепетала Юи, оборачиваясь на Райто и смотря на него своими заплаканными глазами.       — Знаешь, кто твой Бог? — спрашивал вампир, ехидно посмеиваясь.       — Кто?       — Я.       — Очень смешно, — услышал Райто злобное шипение у себя за спиной. Он обернулся и увидел Элинор.       «Как же я ее ненавижу. Вечно появляется в неподходящий момент»       — Райто, ты здорово вешаешь лапшу на уши моей сестре. Пользуешься тем, что она еще не видала мир? — с напором спрашивала Элинор.       — Ведьмочка, ты слишком плохого обо мне мнения! Но ты права. Твоя сестра такой невинный ребеночек! Так и хочется ее испоганить. Ты даже не представляешь, как…       Райто почувствовал, как горела его щека: Элинор дала ему пощечину.       — Ты — гниль. Душа твоя даже не рождалась. Ее не существовало никогда! А тело твое — хранилище похоти.       Райто одновременно и злился, и веселился.       — Ведьмочка, ты тоже глупая, как и твоя сестра. Видимо, это у вас семейное.       Элинор наклонила голову Райто и пристально посмотрела вглубь его глаз.       — Ты прав. Бог не порождал вас. Вы сами породились в своей похоти. Но этой правды ты не поймешь никогда и не узнаешь в той мере, что знаю я.       У Райто затряслись руки и коленки. Он видел холодные и устрашающие глаза Элинор, а потому, как глухо звучал ее голос, словно это говорила не она, словно это прошептала бездна, Райто понял: перед ним очень опасный… человек?       Сакамаки начал по-глупому отшучиваться, сам не понимая, что говорит.       — Глуп тот, кто не знает ничего, но всячески пытается показать, что ничего не знают остальные, — донесся откуда-то из глубины этот инфернальный рокот. Само лицо Элинор, ее голос, ее манера держатся в этот миг заставили думать Райто, что она — демиург. Это мысль пугала вампира, но он не мог избавиться от этой мысли: слишком она была похожа на правду.       Райто понял, что боится Элинор до смерти. Она явно знает больше, чем кто-либо. Возможно, она знает даже больше Него…       — Что стоишь, как соляной столп? — Райто вздрогнул. — Уходи отсюда и дай Юи одеться.       Сакамаки послушно ушел, пытаясь успокоить свое бушевавшее сердце.

*****

      Следующая ночь.       Шу нехотя сел в лимузин и спал. По крайней мере, пытался. Ему впервые в жизни мешали чужие голоса.       — Может, хотя бы сегодня будешь на уроках? Сегодня вы пишите полугодовую контрольную по алгебре, — холодно говорил Рейджи своему старшему брату.       Шу, как обычно, делал вид, что не слышал его.       — Ты не исправим, — с отвращением фыркал Рейджи.       Вскоре они приехали в школу.       Шу решил полежать в кабинете музыки, ибо знал, что сегодня там нет занятий ни у кого, к тому же там были мягкие диванчики, на которых можно было спать сутками.       — Шу-сан, может, ты пойдешь хотя бы на один урок?       Сакамаки приоткрыл глаза и увидел Юи.       — Нет.       — Но почему? Неужели тебе так все равно на твою успеваемость? — удивлялась блондинка.       Шу обреченно вздохнул. Он принялся объяснять Юи, казалось бы, очевидные вещи, но она сумела настоять на своем. Сакамаки разозлился, но все же пошел в свой класс.       — Ого, какие люди, — сказала Элинор, заметив входящего Шу.       — Заткнись. Я здесь только из-за твоей сестры, — с какой-то язвительностью произнес Шу. Он хотел уколоть этим Элинор, мол, она потеряла такого мужчину, как он, и теперь он любит ее сестру. На самом деле, нет, хотя…       «Почему я так хочу этим намеком обидеть Элинор?»       Шу подумал, что причина в его чувствах, но вспомнил, что он охладевшей ко всему мирскому вампир, так что эта мысль была глупой.       — Она тебя уговорила прийти сюда?       Шу показалось, что она либо не заметила, либо сделала вид, что не заметила этот укол, который нанес ей он. Вампир хотел верить, что он действительно смог что-то расшевелить на глубине сердца этой рыжей бестии. Но Шу вовремя понял, что все это смешно, и решил уже не вкладывать в свои слова дополнительный смысл.       — Да. Она мне мозги изнасиловала, мол, я должен хотя бы раз в неделю не прогуливать учебу, а уж тем более контрольные.       — Понятно, — со скучающим взглядом произнесла Элинор и развернулась.       Шу тоже скучал. Он не понимал, как та человеческая девчонка смогла его развести на это.       Какой-то брюнет сел сбоку от Элинор. Шу прекрасно видел его лицо, ибо брюнет сел за четвертую парту во втором ряду, а сам Сакамаки сидел за пятой партой в третьем ряду; Элинор сидела прямо перед Шу, поэтому он не видел ее выражения лица.       Брюнет смотрел как-то странно на Элинор. Шу это не нравилось.       — О, Бурокку-кун, ты пришел! Почему тебя так долго не было? — спросила какая-то шатенка, подходя к парте того брюнета. Именно тут Шу понял, что он даже не знает имен своих одноклассников, однако он не нашел в этом ничего постыдного.       — А? Ну, я две недели болел, а сегодня меня выписали и теперь я смогу сидеть на занятиях! — улыбнулся он. Его лицо Шу посчитал смазливым.       — Кстати! Бурокку-кун, познакомься, это Элинор Комори, она новенькая, — продолжала та шатенка.       — Приятно познакомиться, Элинор, — произнес Бурокку, делая поклон.       Шу немного напрягся.       «Этот брюнет произнес ее имя без японского акцента. Это странно. Кто он такой?»       — Да, мне тоже, — сказала Комори, разворачиваясь и тоже делая поклон.       «Ничего себе. Она умеет быть вежливой», — удивлялся Шу.       Начался урок истории.       Шу заметил, что этот Бурокку дал записку Элинор. Его же лицо не выражало никаких эмоций.       Вскоре Комори отдала ему записку. Шу заметил, что надписей стало больше, но он не сумел разглядеть, что там было написано.       Бурокку кивнул ей и принялся читать записку. Шу заметил, как тот слабо улыбнулся.       «О чем они переписываются?».       Бурокку и Элинор продолжили обмениваться записками.       Шу это взбесило.       — Сенсей, Бурокку и Элинор переписываются на уроке, — поднимая руку, сказал Шу.       Брюнет посмотрел высокомерным взглядом на Шу, в то время как Элинор вжала голову в плечи.       Учитель подошел к нерадивым ученикам.       — Как вам не стыдно! Это же нарушает все законы этики! — пытался пристыдить их сенсей. — Знаете что! Я, чтобы у вас пропало желание и дальше переписываться, прочту содержимое ваших переписок!       Бурокку улыбнулся. Шу заметил это и насторожился.       — Что это за безобразие? Я ничего не понимаю! Что это, ответьте мне! — возмущался учитель.       Остальные ученики повставали со своих мест, ибо всем хотелось узнать, что же такого там написали те двое?       Шу первым взглянул на листок и увидел кучу не понятных символов. Они не были похожими ни на иероглифы, ни на латиницу, ни на кириллицу, ни на что-либо еще.       Шу посмотрел на Элинор и увидел ее насмешливый взгляд. После он посмотрел на Бурокку, который смотрел на него точно так же, как и Элинор. Вдруг Шу осенило: кровь того парня пахнет так же отвратительно, как и у Элинор.       «Ничего не понимаю. Вообще ничего».       — Вы переведете, что здесь написано? — спрашивал учитель.       — Извините, сенсей, но мы не будем ничего говорить. Здесь всё строго конфиденциально, — отчеканил Бурокку.       Шу посмотрел на этого брюнета и понял, что он имеет что-то общее с Элинор и это общее было пугающим. Но Шу не знал, кровные ли это узы или же какая-то другая, куда более ужасающая вещь, которая оставит определенный отпечаток на многих