Сэр Шурф, счастье

На утро следующего дня я покаянно приплёлся к Шурфу Лонли-Локли с просьбой поколдовать над моей раскалывающейся от боли головой. Пока мой друг милосердно лечил меня от жесточайшего похмелья, мужественно терпя моё дурное настроение, я мало-помалу вспоминал, что устроил ему и всем вчерашним посетителям трактира, находившегося на первом этаже нашей гостиницы. Водка. Частушки. Намёки Шурфу. Ничего не скажешь, хорош же я был! Я всегда такой, но вот вчера особенно отличился. Со знаком «минус». И, боюсь, решительно никто моего вокального таланта не оценил. Так же, как и сочинительского и… всех остальных, которые я успел продемонстрировать. — Шурф, — не открывая глаз, сказал я, не выдержав многозначительного молчания, селезёнкой чувствуя его недовольство. — Шууурф. — Сиди тихо, Макс, — попросил он, делая пассы руками и последовательно убирая последствия алкогольного отравления не только из моей многострадальной головы, но из противно нывших мышц рук и ног. — Никогда не теряя контроль, человек не способен на безумства, а значит, не растёт, — сказал я, покосившись на его пальцы, кончиками которых он коснулся моей груди. — В самом деле? И ты хочешь сказать, что вырос? — Вопрос риторический? — Нет, но он таким кажется, потому что у тебя нет ответа. — Я понял две вещи, Шурф, — возразил я, качнув головой, — во-первых, у меня вернее и ближе тебя друга нет, и что бы ни случилось с нами в пункте назначения этого нашего грешного путешествия — у Кутыков — да и потом тоже, ты никогда не обманешь меня, не воспользуешься моей слабостью и… далее по списку. Позволь мне на этом закончить извергать потоки пафоса. Друг остановил взгляд где-то в районе моего горла, но словно и не видел меня, о чём-то задумавшись. Выражение его лица заметно потеплело, уж мне-то это было прекрасно заметно. — А во-вторых? — наконец, спросил он. — Во-вторых, я ненавижу частушки, — ухмыльнулся я, с восторгом отмечая, что у меня больше ничего не болит. — И тем не менее, этот тезис о взаимосвязи безумия и роста кажется мне сомнительным. Если бы он был верен, я к настоящему моменту был одним из самых могущественных магов. — А ты и так он. Он посмотрел на меня ещё более внимательно и, наконец, вздохнул. — Ты ошибаешься. Короче говоря, моя попытка извиниться вышла до того нелепой, что только усилила мою неловкость перед сэром Лонли-Локли, а не сняла её. Но я верил в его великодушие. И, по большому счёту, я верил в свою невиновность. А малый, я точно знал это, перестанет волновать меня если и не прямо сейчас, то очень скоро. Всё, что случилось с нами в так называемом фамильном замке Кутыков Хоттских — родственников жены Шурфа Хельны Лонли-Локли, достойно отдельного рассказа, если не целой повести. Пострадавший — парень, которого нам с Лонли-Локли пришлось искать, чтобы завершить своё дело — являлся живой иллюстрацией под названием «не рискуешь — не продуешь». Но, поглядев на него внимательнее и преисполнившись сочувствия, я сказал ему совсем другое: не рискуешь — не выигрываешь. Или только хотел сказать, да не успел — настолько быстро мы с Шурфом уехали от его не в меру негостеприимной родни? *** «И я даже немного завидую вам, счастливчикам, вы стали свидетелями этого совместного Бубутиного и Чектиного позора. Говоришь, весь Дом у моста это обсуждает? И доблестный генерал ещё не перешёл от сортирных угроз к практике?» — задыхаясь от смеха, через силу послал я Меламори безмолвный зов. Хоть моя девушка и отвлекла меня от снов праведных, я на неё не злился. На Меламори невозможно злиться, когда слышишь её звонкий голос. Не знаю, касается ли это всех, но меня-то уж точно, в первую очередь. Признаться, я был бы рад каждый день просыпаться под такой будильник. То есть, если непременно нужен будильник, то пусть бы это был голос Меламори. «Завидуешь? То есть всем, включая самых младших служащих? И посыльных? — поинтересовалась она, и я поставил бы пять корон на то, что она сейчас тоже рассмеялась. — Макс завидует курьерам. Во дела!». «Конечно, завидую. У них же есть они сами — то есть большая весёлая компания, чтобы увиденное обсудить, — чёрт, я, наверное, никогда не преодолею своё безмолвное косноязычие. — А со мной только неулыб… чивый сэр Лонли-Локли». Я от неожиданности запнулся, когда в мой номер тихо заглянул Шурф. Умеет же этот парень появиться вовремя. Уж не подслушивал ли он мой разговор с Меламори?! Он говорил, что не делает этого со своими друзьями. Я помахал ему рукой — мол, проходи, не стесняйся, присаживайся, я сейчас закончу и уделю тебе время, кстати, что за потрясающая вещица у тебя с собой. Шурф — парень сообразительный, он понял мой беспорядочный жест правильно. «У тебя что-то произошло?» — спросила Меламори, заметившая мою секундную заминку. «Да вот, упомянутый сэр явился. Как только я о нём вспомнил, так он и нарисовался. Просто волшебство какое-то». «И что он хочет?» «Леди Блимм, — наигранно строго произнёс я, желая пошутить, — думаю, моя перекошенная от напряжения рожа вполне ясно дала понять ему, что я занят — разговариваю с кем-то, — поэтому пока не изволил ничего вымолвить». Шурф действительно как можно тише и аккуратнее сел на пол неподалёку от моей кровати, на которой, по причине раннего пробуждения, я всё ещё возлежал, и приготовился ждать, наверное, до скончания века — такой вид у него был, сосредоточенный и решительный. Не знаю, показалось мне или нет, но на невозмутимой физиономии его время от времени проступало нетерпение. Нет, показалось, конечно. Ну не может наш Шурф так грубо подгонять чужой разговор. А вот подгонять-то меня как раз и не нужно было. Уровень моего любопытства быстро подскочил к потолку спальни, и оно — любопытство — грозилось обрушиться оттуда мне на голову в любой момент, со стремительностью лавины. И виной тому была вещица, которую Лонли-Локли принёс с собой. Это был небольшой деревянный сундучок, покрытый изумительной тонкой резьбой под золотистым матовым лаком. Шурф поставил его рядом с краем моей «кровати» идеально ровно, миллиметр в миллиметр, я был уверен в этом даже без линейки. Что ж поделать, такой он — мой странный друг, потрясающий любитель точности. — Хорошее утро, Шурф, — приветливо сказал я, сладко потянувшись в постели и с наслаждением причмокнув. Вставать абсолютно не хотелось, но, я подозревал это, сейчас друг безапелляционно попросит меня собраться поскорее и продолжить наш путь в Ехо. И его можно было бы понять: завершив свои не слишком приятные дела в грешном фамильном замке Кутыков Хоттских, Лонли-Локли имел полное право стремиться домой. — Дай мне минут десять поваляться, ладно. Чудная гостиница после многомильной дороги! — Хорошее утро, — спокойно ответил Шурф, внимательно следя за моими телодвижениями. — У меня к тебе разговор, Макс, но я могу зайти попозже, если тебе не удобно говорить прямо сейчас. — Ну уж нет, — хмыкнул я, покосившись на его резной ларчик. — Ты тут так основательно устроился, словно это твой номер, а не мой, так что уж сиди. К тому же ты наверняка знал, что я тебя просто не смогу выгнать, если ты возьмёшь с собой этот чудный симпатичный сундук. Я же как маленькая любопытная чиффа. Скажешь, что в нём? Я ещё раз зевнул, приподнялся на локте и тут же рухнул обратно: всё же слишком не хотелось мне отрывать голову от подушки. — Я уже говорил, что твоя компания мне приятна, — невпопад сказал Шурф. Он даже не спрашивал — утверждал. — Ага, — с улыбкой согласился я. — Это основная причина, почему ты сманил меня в эту увеселительную поездку. — На мой взгляд, поездка оказалась не такой уж увеселительной, — серьёзно возразил Шурф, — если только тебя не забавляют игры со смертью. Но ты, несмотря на твоё поведение до этого и даже дурные идеи, возникшие во время пребывания в замке Кутыков, не кажешься мне настолько безрассудным человеком. И я до сих пор не все причины тебе назвал… — Ого! И ты только сейчас, на обратном пути, об этом заговорил? А не поздновато? — Нет, в самый раз. Поскольку дело с моим наследством завершилось благополучно. Макс… — сказал он и смолк. — А? Обычно ты не страдаешь избытком нерешительности, — с улыбкой сказал я, взглянув на него сквозь завесу растрёпанных волос. — Сколько ты уже здесь? Я имею в виду, как давно поселился в Ехо? — Ну и вопрос… — растерялся я и даже сел в постели от неожиданности. — Не знаю. Такой ответ тебя устроит? — Сегодня второй день твоего шестого года. — Ох, правда? — только и смог произнести я, подивившись такой точной формулировке. — И что? Я хмыкнул и уставился на него, пытаясь разгадать смысл его слов. Но куда уж мне? — Ты небось каждый день моей жизни в этом мире в календаре красным пером зачёркиваешь? — добродушно подтрунил я над беднягой и снова развалился. — Может, мне надо проставиться, когда мы вернёмся в Ехо? Ты на это намекаешь? Так это не проблема. Предваряя твой вопрос: «проставиться» — значит угостить коллег крепкими напитками. — Это вовсе не обязательно, — Лонли-Локли покачал головой. — Впрочем, если это твоя любимая традиция из мира Паука… Полагаю, водка считается крепким напитком? — Я сейчас о традициях этого мира говорю, Шурф, — пояснил я, удивившись, откуда Шурфу знать про водку. — Я же понимаю, что о здешних традициях, к сожалению, зачастую могу только гадать. Похоже ты считаешь, что для меня эта дата должна что-то значить, но ты всё же поделись со мной своими соображениями, потому что я с утра не очень умный. — Ничего, я всегда рядом, если что, обращайся ко мне, когда в очередной раз осознаешь у себя недостаток ума, — невозмутимо прокомментировал он мою просьбу. — Я только хотел спросить, сэр Халли рассказывал тебе о ритуале Магического Дарения? Может, он даже проводил его с тобой? — А как же, рассказывал! — изощрённо, как мне казалось, маскируя своё незнание, воскликнул я. — Это когда ты можешь подарить человеку любую ерунду, а он не может от неё отказаться. Иначе навлечёт на себя все кары небесные, как говорят у меня на родине. — При всём уважении к народам Пустых Земель, ты говоришь чушь, Макс. Небо никак не может покарать человека. Это просто небо. И из твоего ответа я сделал лишь один вывод: ты не знаешь об этом ритуале ничего. Или делаешь вид, что не знаешь. — Ну, так объясни. — Магическое Дарение — ритуал, предназначенный для передачи силы или магических навыков от одного колдуна другому. Это если кратко. Но, думаю, столь скудных сведений пока достаточно для того, кто слышит об этом в первый раз. — Силы или магических навыков? Значит, я ошибся насчёт ерунды в подарок, и невозможно сделать подарок против воли того, кому даришь? — огорчённо произнёс я. — Возможно, и существует какой-нибудь обряд, позволяющий сделать так, но, — тут Шурф изобразил сочувствие, так же натурально, как я — огорчение, — я о нём не знаю, что значит, что его, скорее всего, нет. А если бы был, я бы первый воспользовался им, чтобы одарить некоторых людей, окружающих меня, Кристаллами Интеллекта и Здравого Смысла. Разумеется, если бы таковые артефакты существовали. С полминуты я ошалело таращился на сидевшего рядом Лонли-Локли, за всё время своей речи не сделавшего даже намёка на улыбку. А потом я расхохотался. — Ну ты даёшь! Даже не подозревал, что ты способен так тонко подкалывать и издеваться, Шурф. А, понял! Наверное, проделывать это со мной — особое удовольствие, поэтому ты и не спешишь гробить мои шутки? — Я действительно получаю удовольствие от этой беседы, — подтвердил Шурф, а в уголках его губ залегли тени, как будто мой друг приготовился улыбнуться, но и только. — Ты занижаешь развлекательную ценность своего чувства юмора, Макс. — Зная тебя, я думаю, что ты не просто так затеял этот разговор, — тут мне пришлось выплюнуть прядь своих волос, которая так не вовремя залезла в мой рот. — Ритуал Магического Дарения. Скажи, зачем ты меня спросил о нём? — Ладно, — вздохнув, снисходительно ответил Шурф. — Я всё равно собирался это сделать. Макс, я хочу, чтобы ты, нет, я надеюсь, что ты выберешь меня своим дарителем. Всё, что нужно, у меня с собой, — закончил он, величественно возложив ладонь на резной ящичек. — Хм, даритель — это тот, кто жертвует деньги, — прокомментировал я, снова мысленно расписываясь в своей тупости и невежественности со смирением, достойным пустынного дервиша. — Неужели я настолько плохо выгляжу? Нет, понятно, с утра я — то ещё зрелище, но… Признаться, я уже был заинтригован больше некуда. Я переводил взгляд с Лонли-Локли на ларец и обратно, прикидывая, сколько может в таком сундуке уместиться новеньких корон. Ровно столько, сколько и стареньких, ежу понятно. Но всё же?.. — Хотел бы я знать, чем руководствовался Джуффин, скрывая от тебя информацию о ритуале, — вздохнул Лонли-Локли. — Ты же знаешь, — я все-таки приподнялся на обоих локтях, от чего мягкое гостиничное одеяло, под которым я, естественно, был совсем без одежды, сползло с меня примерно до уровня солнечного сплетения, — работа у нас довольно хлопотная. Причём периоды адских хлопот чередуются с периодами затиший, в которые не хочется думать ни о чём, кроме отдыха. Меня понесло, но моя мысль была всего лишь в том, что шеф вполне мог забыть рассказать. — Только не Джуффин, — с абсолютной убеждённостью ответил Шурф, аккуратно подцепив край моего одеяла и подтянув его мне чуть ли не под подбородок. Ну точно мамочка заботливая. Для полноты ассоциации ему оставалось только подоткнуть грешное одеяло под мои тощие бока и укутать в него же мои ноги. Почему-то именно этот жест трогательной заботы (я был совершенно уверен, что это была обычная забота) со стороны Лонли-Локли озадачил меня больше всего. Я покосился на него, но никак произошедшее не прокомментировал. — Уж что-что, а такие вещи Джуффин может «забыть» только с умыслом. — Ну и что это за ритуал-то? — добавив нетерпеливости в голос, спросил я. — Нет, Макс, — моментально поскучнел сэр Лонли-Локли, убрал, наконец, руки от моего одеяла и встал. — Я понял, что моё предложение стать твоим дарителем преждевременно, если ты до сих пор ничего об этом не знаешь. Я уверен, сэр Халли не просто так не стал тебе рассказывать об этом. Поэтому и я не стану портить ему игру. Друг подхватил свою резную шкатулку-переросток и с непередаваемым отчаянно-умоляющим выражением посмотрел на меня, от чего у меня аж сердце зашлось. Оба сердца. — Ну не в крак же шеф играет со мной! — уже не надеясь, что мне хоть что-нибудь объяснят, воскликнул я. — Ладно. Подожди, я сейчас вернусь, — бросил он и скрылся за дверью. — Куда ж я денусь-то? — только и успел сказать я, ошеломлённо проводив взглядом идеально белое лоохи, быстро исчезнувшее из моего поля зрения. Минуты две спустя Шурф вернулся. Его лицо снова стало каменным, а взгляд непроницаемым — наверное, в одиночестве он выполнил одно-два своих дыхательных упражнения. Подозреваю, ему приходится делать их после каждого разговора со мной — таким потрясающе-раздражающим идиотом. Друг снова подошёл к моей постели, с которой я так и не удосужился подняться, и что-то положил рядом. — Макс, пожалуйста, прочти эту книгу как можно быстрее, — тихо проговорил он. — Сделав это, ты освоишь хотя бы теоретическую базу ритуала Магического Дарения, а у меня появится смысл беседовать с тобой на эту тему. Признаться, таким я наблюдал Шурфа чуть ли не впервые — сквозь невозмутимость нет-нет пробивалось что-то ещё… ну, будто побаивался он чего-то… или торопился, фиг поймёшь. Только когда Лонли-Локли снова вышел из моего номера, я перевёл взгляд на книгу, ожидая, что её толщина окажется сравнима с однотомным изданием «Властелина Колец». Ну, а о какой ещё книге сэр Шурф будет настолько почтительно говорить «КНИГА»? Но я жестоко ошибся: это оказалась тонкая брошюра в мягкой обложке. На чтение этого произведения не должно уйти много времени, наверное.