Сэр Шурф, счастье

В Ехо мы вернулись очень быстро. Наверное, быстрее, чем добирались до графства Хотта. Говорят, дорога домой всегда короче, чем из дома. Раньше, живя в грязном невзрачном городе в крохотной квартирке, я бы презрительно фыркнул, списав всё на суеверия и метафизику. А теперь… Теперешний я убедился, что это правда. Может быть, оттого, что у меня появился дом, куда хотелось вернуться, что появились люди, к которым меня тянуло. Сильнее всего меня тянуло к Меламори. Вторым в списке личностей, притягивавших сэра Макса (то бишь меня), по идее, был Джуффин, но… как-то он встретит меня после самовольной, получается, отлучки? «Сэр Макс! Только не говори, что таким образом ты сможешь заставить меня оставить тебя в покое!» — шарахнула меня в голову безмолвная речь шефа. «Ладно, не скажу. Но я не понял, а как я пытаюсь заставить вас оставить меня в покое? Это вообще возможно? Такое знание мне точно не повредит, а, возможно, когда-нибудь даже жизнь спасёт». «Тебя почти невыносимо слушать и говорить тебе что-то — тоже. Кажется, что половина твоих слов вообще не доходит до меня. И ты хочешь сказать, что это не один из самых неумелых и нелепых барьеров от Безмолвной Речи за всю историю Очевидной Магии?» «Брейншторм: гам, гром, ор ртов, пир рифм, вдруг — бум! Блеск!» «Пять дюжин вурдалаков тебе под одеяло! Сэр Макс, вот ты меня почти напугал сейчас! Что это было?» «Проверка связи, сэр Джуффин, — ответил я, наслаждаясь замешательством шефа. — Если повторите эту скороговорку, я скажу, все ли слова вы услышали». «Тайный Сыск. Сэр Макс. Быстро. Рысью. Мчись. К нам, — отчеканил шеф свой экспромт и добавил, уже нормально: — Если ты не прибудешь в контору в течении следующего часа, это повергнет меня в уныние и апатию». Вот некстати он объявился в моей голове, совсем некстати. Настолько, что это я впал в уныние, конечно, негативно отразившееся на моей постельной боеготовности. Меламори озадаченно, а потом неодобрительно покосилась на меня, когда я с полным отчаяния взглядом рухнул рядом с ней, промахнувшись головой мимо подушки. — Джуффин зовёт, — коротко пояснил я, видя немой укор и вопрос в её взгляде. — Нет, он издевается просто! — в сердцах воскликнула она и вскочила на ноги, нисколько не стесняясь своей наготы. А я просто надеялся, что сэр Почтеннейший Начальник не умеет подглядывать за мной и моими занятиями. И всё равно не мог он случайно выбрать настолько неподходящий момент, чтобы вызвать меня на работу! Подглядывал! Или это всё же невозможно — смотреть глазами другого человека? А если возможно, то, наверное, требует какого-нибудь особого заклинания… Тьфу ты! — А что, вы ведёте какое-то сложное дело? — рассеянно поинтересовался я, не в силах оторвать взгляд от попки Меламори. Мысли почему-то разбегались и собрать их у меня никак не получалось, пока женщина моей мечты не оделась. Но и в одежде она продолжала, нет-нет, приковывать мой взгляд к себе — просто потому, что эта её домашняя скаба была тонка и полупрозрачна. — Чему или кому мне сказать «спасибо» за очередное проявление шефского садизма? — Да ничего такого, что потребовало бы твоего немедленного присутствия, — ответила Меламори на мой первый вопрос и выскочила из спальни. Я честно пытался философски посмотреть на сложившуюся ситуацию. Я остался неудовлетворённым и, как следствие, раздражённым. Может быть, видя мои героические потуги смириться с реальностью, кто-то или что-то сунуло в мою руку, шарившую под подушкой, именно требующиеся сигареты, а не, скажем, рулон туалетной бумаги с персиковым запахом. Ммм, персики! Интересно, в Ехо растут персики или что-нибудь подобное? — мечтательно подумал я, вспоминая о формах своей девушки. Я воспользовался курительной палочкой, как её упрямо называет Лонли-Локли, и вышел из спальни вслед за Меламори. В обозримом пространстве её не оказалось, но это прискорбное обстоятельство, как ни странно, не сильно меня расстроило: я подозревал, что она уже где-то в подвале, плещется в первом, а то уже и во втором бассейне. Я тоже направился туда, рискуя вызвать очередную гримаску на лице своей девушки, когда запах дыма от моей сигареты смешается с изысканными ароматами её купальни. — А шеф просто тебя ревнует, мой бедный Макс, — подчёркнуто равнодушно и в то же время дразняще проговорила Меламори, закончив фразу, начатую ещё в спальне. — Чего это? — я тупо уставился на неё, почему-то слегка смутившись и раздумывая, прыгнуть к ней в воду, вызвав бурю негодования, или сэкономить минут двадцать, которые иначе бы ушли на раздражённые вскрики, взаимное обрызгивание, пихание, попытки друг друга утопить и, в итоге, мои грязные домогательства. — Сам посуди, — предупреждающе прищурившись — мол, даже не думай лезть ко мне в воду, — ответила Меламори, — после вашей с сэром Шурфом поездки в графство Хотта ты первым делом идёшь не к глубокоуважаемому сэру Халли для доклада, а предаваться любовным утехам с женщиной. — Тут любой ревновать начнёт. — Меламори, незабвенная моя, — вкрадчиво проговорил я, ложась пузом на край бассейна и вытягивая трубочкой губы ей навстречу — мол, требую поцелуя! Свой поцелуй я получил и удовлетворённо откатился, — ну что ты такое говоришь? Ну какой доклад? Официально считается, что у нас Мастером Пресекающим был отпуск. Разве нет? Мы с ним даже никого там не пресекли. Ты ещё скажи, что Джуффин пылает ко мне любовью и страдает, когда меня нет рядом. — Ты сам сказал, — сдерживая улыбку, ответила Меламори. Секунды три я смотрел на неё молча, а потом расхохотался так, что чуть не скатился к ней в розоватую воду гладкой жирной тушкой морского котика. Эта потрясающая женщина тоже засмеялась, брезгливо подняв выроненный было мной окурок и затушив его в лужице воды. — Шутки шутками, — снова заговорила она, как только успокоилась, — а ты после его зова подорвался так, как будто шеф пригласил тебя в турне по трактирам. — Ну, — картинно пряча глаза, парировал я, — Джуффин, конечно, появился очень не вовремя, как он любит делать… А так — теория Милгрема в действии. — Что, что? — Этот человек, Милгрем, считал, что людям свойственно подчиняться авторитетам. Ты же знаешь, как шеф умеет просить. На самом деле, «обычные» просьбы Джуффина Халли похлеще некоторых строгих приказов будут. И он дал мне только час, к тому же, перед тем, как желает лицезреть меня в своём кабинете, так что я уже, считай, убежал. — Целый час?! — удивлённо воскликнула Меламори. — Знаешь, как ни скорбно это признавать, я ошиблась насчёт шефа. Он милейший человек, чуткий начальник, который трогательно заботится о своих подчинённых. В результате те устраивают личную жизнь в рабочее время, потому что Дней Свободы от Забот нет и не будет ближайшие сто лет. И всё это для того, чтобы сэр Халли поимел возможность потом с пристрастием расспросить, как они провели время. Рабочее время в личных целях. — Другими словами, ты хочешь сказать, что он не просто садист, а ещё и вуайерист? — рассмеялся я, восхитившись лихо закрученным объяснением. Прежде чем действительно убежать, я сумел сорвать с губ Меламори ещё два поцелуя. А как только потребовал следующий, получил такой решительный отказ, что точно обиделся бы, умей я на неё обижаться. Надо полагать, она поступила мудро, рассудив, что после третьего акта взаимного лобызания наши прерванные постельные игрища потребуют немедленного продолжения. Ну, нет так нет. Со мной легко договориться. Почти всегда. — Ты должен немедленно отправляться в сапожную лавку на улице Ленивых Индюков, — вместо приветствия сказал мне Джуффин, едва я успел войти в его кабинет. Шурф со свойственным ему одному выражением лица (точнее, с его отсутствием) кивнул мне и, посчитав, что его разговор с шефом окончен, направился к выходу. По нему невозможно было понять, помнит ли он о нашем давешнем разговоре о том грешном ритуале. А ведь ещё раньше была попойка с частушками, и, кажется, странные стихи в исполнении Шурфа, и, вроде бы, что-то ещё, только я совсем не помню что. Я-то думал обо всём этом почти непрерывно, и его кажущееся равнодушие воспринимал то ли с облегчением, то ли с нервозностью — сам не понимал. — Ленивых Индюков? — удивлённо переспросил я, не припоминая такое название. — Это толстый намёк на отпуск, в который я не запланированно скатался? Или такая улица действительно существует в Ехо? Шеф, увидевший меня впервые после поездки в графство Хотта, даже не подумал ответить, лишь вперил в мою тушку такой особенный взгляд… У большинства людей он, могу с полной уверенностью подозревать, не вызвал бы ничего, кроме нервного заикания и паранойи. А я — ничего, как по мне, так этот взгляд был самым что ни на есть отечески-ласковым. И ещё, как оказалось, пробуждающим память. Я вдруг вспомнил первую строчку того грешного стихотворения «Ты пришёл. Неужели сейчас ты со мной?» И поди отделайся теперь от этой назойливой строчки! Надо будет у Шурфа весь текст вызнать. Уж он-то его записал, я уверен в этом. — Если быть точным, — подал голос Шурф, не успевший выйти из кабинета и услышавший вопрос, — поездка к Кутыкам — полностью моя инициатива, поэтому, Макс, никто тебя не обвиняет в лени. А улица Ленивых Индюков действительно существует, начинается от Зелёного Кладбища Петтов и, минуя прилегающий парк, направляется к восточной окраине Ехо. Своё название получила, ещё когда Левобережный район был преимущественно сельским. Именно на её месте когда-то располагалась крупная птицеферма, продукция которой славилась… — Спасибо за справку, сэр Лонли-Локли, — сказал Джуффин, довольно бесцеремонно прервав Мастера Пресекающего и снова посмотрев на меня. — Ты, Макс — та ещё сонная задница, но ленивым тебя не назовёшь, это верно. Так вот, с недавних пор в сапожной мастерской и лавке сэра Притопа творятся забавные вещи, с которыми … э-э-э, что? Я хихикал, восхищённый идеальным соответствием фамилии человека его занятию. Со стороны я, вероятно, выглядел, как безумец, преждевременно выпущенный из дурдома, но мне было плевать: Джуффин и так знал меня, как облупленного, а Шурф… да, он мог бы смутить человека, не привычного к его манере поведения. Но с некоторых пор я к этой категории несчастных не отношусь. С некоторых пор я вхожу совсем в другую категорию. — Ты только не отключай мозг, пока смеёшься, ладно, — улыбаясь, попросил шеф, когда я немного успокоился. — Клиенты Претта Притопа жалуются, что обувь, купленная в его лавке, вдруг стала вести себя странно. — Ясное дело, что когда вы говорите «обувь ведёт себя странно», — проговорил я, когда Джуффин, выдав загадку, по своему обыкновению, смолк, — вы не имеете в виду, что новые сапоги вдруг стали натирать пятки своим владельцам или разваливаться посреди дороги. Так — что? Я довольно успешно учился игнорировать эти его интригующие паузы, но сейчас не сумел, увидев, как Шурф, мой официальный друг, не прощаясь вышел из кабинета шефа. Потому и поторопил Джуффина с продолжением, чтобы сгладить чувство неловкости и почему-то вины, возникшее у меня при виде удаляющейся спины Лонли-Локли, хотя уходить его никто не просил. — Нет. Хотя… да. В какой-то степени, — ответил шеф, невозмутимо уставившийся в окно, куда перед уходом глядел Шурф. Мне бы хотелось думать, что Джуффин не заметил моей реакции на Мастера Пресекающего, но я точно знал, что надеяться на это глупо — слишком проницательным мог быть сэр Халли. Слишком. Из открытого по случаю преддождевой духоты окна внезапно послышались сдавленные вопли. Я подорвался со своего кресла, только потом сообразив: «какая, блин, духота, если любой наш штатный колдун способен сколько угодно долго поддерживать в помещении нужную температуру без помощи окна?!» А меж тем на улице творилось нечто комичное: прямо перед Управлением Полного Порядка меж служебных амобилеров бегал, высоко поднимая ноги, в меру тучный мужчина. И то кричал звонким фальцетом, то полузадушенно стонал. Секунд десять я ошалело смотрел на зрелище, глупостью рожи, вероятно, не уступая полудюжине зевак, охочих до бесплатного развлечения, пока не понял, что почтенный господин, совершающий в данную минуту чудеса (с его-то комплекцией) фигурного бега, не может остановиться самостоятельно. — Как замечательно всё получилось, — сказал довольный Джуффин, подошедший к окну вслед за мной. — Ты и сам всё увидел, рассказывать мне уже почти нечего. На шефа я даже не посмотрел. И правильно сделал, иначе бы пропустил эпичное появление Мастера Пресекающего Ненужные Жизни. Весь такой белый, прямой и хладнокровный, сэр Лонли-Локли вышел из Дома у Моста, одним своим видом перепугав вольных и невольных зрителей. Впрочем, устрашающие Перчатки Смерти Шурфа тоже внесли свой посильный вклад во всеобщую панику, когда он медленно поднял правую руку и так же медленно стал снимать с неё защиту. Надо сказать, что этот во всех отношениях знаменательный момент, в подавляющем большинстве случаев, можно было увидеть либо в качестве сотрудника Малого Тайного Сыскного Войска, либо в качестве преступника. У остальных, честно говоря, шансов не много. Один из них — шансов — и выпал сейчас горожанам, которые, даже не зная точно, на что способно оружие нашей штатной Истины, перепугались, наверное, ещё сильнее несчастного бегающего господина. Так бывает: каким-то десятым или двадцатым чутьём распознали смерть в этих чудовищных перчатках. В тот же миг зевак и вообще непричастных к сему действу людей не осталось ни в поле зрения, ни, наверное, даже в ближайших кварталах. А Шурф меж тем уже полностью снял защитную рукавицу со своей правой перчатки. Её мертвенное свечение вызвало паническое бульканье у толстого господина, который тоже попытался убежать в противоположном от Лонли-Локли направлении, но вместо этого начал прыгать на манер макаки, нашедшей бесхозный банан. Его лицо было до того несчастным, тюрбан съехавшим, а лоб вспотевшим, что я на его месте, наверное, согласился бы даже на безболезненное пресечение собственной жизни. Но Шурф его не убил, конечно, а просто обездвижил. Мудрое решение, очевидно, если учесть, что бегающий-прыгающий господин вряд ли поддался бы уговорам. Даже самым настойчивым. Даже в исполнении сэра Почтеннейшего Начальника. А Почтеннейший Начальник меж тем, едва заполучив неподвижного наконец-то(!) толстяка в своё распоряжение, тут же стащил с него сапоги и с торжествующей улыбкой вручил их мне. Я скривился: ну не люблю я брать в руки чужую обувь. Но сапоги оказались новенькие, с нашивкой мастерской — кто бы мог подумать! — сэра Притопа на внутренней стороне голенища. — Дайте догадаюсь, — ехидно проговорил я, потрясая совершенно обычными на вид угуландскими мягкими сапожками отличного, насколько я мог судить, качества, — сэр Притоп стал мастерить сапоги-скороходы, но его клиенты этого не оценили? — Какие сапоги? — переспросил Лонли-Локли, умостившийся на подоконнике и уйти больше не порывавшийся. — Скороходы, — повторил я. — Есть сказка такая на моей родине. Мое царство — Пустые Земли — оно знаешь, не маленькое. Попробуй-ка быстро преодолеть огромное расстояние. Менкалы тут не помогут. Только сапоги-скороходы. — У вас тоже бытуют истории о Простых Волшебных Вещах? — Ещё бы! — с абсолютно серьёзной миной ответствовал я. — О кеттарийских коврах-самолётах, о скатертях-самобранках из тамошних, пустынноземельных, трактиров, о шапках-невидимках… Хохот Джуффина Халли перебил перечисление «чудес» моей малой родины. Я неодобрительно посмотрел на него, но не выдержал и сам рассмеялся, да так, что сэр Кофа Йох влетел в кабинет шефа с лицом человека, готового на всё. В том числе три дня и три ночи непрерывно уничтожать вездесущих демонов ржача. — Надо бы, кстати, подумать над созданием таких скатертей, — закончив смеяться, объявил Джуффин. — Самобранка от мадам Жижинды — лучшее решение проблемы быстрой доставки обеда. — Не помешало бы действительно заказать еды, — проворчал сэр Йох, косясь на бессознательного толстого господина, до сих пор лежавшего на рабочем столе шефа. — Ладно уж, не на скатерти, но хотя бы на подносе. — Конечно, конечно, — легко согласился Джуффин. — Не думал только, что услышу столько нетерпения именно в вашем голосе. И тут наш Почтеннейший Начальник легонько махнул рукой от стола в направлении ближайшего стула, изящно поведя узкой кистью, от чего обездвиженное тело неизвестного горожанина тут же поменяло своё положение: из горизонтального настольного в сидячее настульное. Я ещё ни разу не видел столь плавное и виртуозное исполнение этого стандартного, давно мне известного фокуса с упрятыванием больших предметов между большим и указательным пальцами и выгрузкой их обратно. Короче, всё выглядело так, словно Джуффин Халли просто смахнул толстяка со своего стола. Выпендрёжник, что уж. — Это замечательные сапоги замечательного мастера, — вещал тем временем шеф. — Не думаю, что сэр Претт Притоп питает слабость к таким шуткам, но с недавнего времени обувь, вышедшая из его мастерской, заставляет носящих её бегать, прыгать и даже танцевать кадриль. — Кадриль? — Да, кадриль. Более того, из нескольких трактиров уже поступили жалобы, что к ним заходили сапоги без хозяев и настойчиво просили… постой-ка, дай вспомнить дословно: «Накормите нас уже кашей! Мы требуем каши за счёт короля! Сколько времени занимает приготовление каши? Заказали два часа назад, а дождаться никак не можем!» Так-то. — Здесь тоже говорят «обувь просит каши»? — смеясь, с пониманием дела, спросил я. — Как интересно, — немедленно отозвался шеф на мой вопрос. — В Ехо таких выражений не знают. Во всяком случае, я не слышал, — ответил Шурф. — Разве только в Пустых Землях… — Значит, оживил сапоги Притопа кто-то, кто побывал в Мире Паука. И не просто побывал, а пробыл там достаточно долго, чтобы хоть раз услышать это выражение, — заключил Джуффин и снова с интересом уставился на меня. — Разбираться со всем этим тебе, Макс, не иначе. Даже не спорь. — А… — заикнулся я и замялся, заметив, как Лонли-Локли внимательно смотрит на мои руки. Я в тот момент как раз с удовольствием провёл пальцами по новенькой, изумительной выделки коже голенища, но что-то во взгляде Шурфа побудило меня больше так не делать. Точно не в его присутствии. Я вдруг понял, что ещё немного и на моём пылающем лице можно будет жарить яичницу. Интересно, Шурф, как и я, тоже вспомнил тот момент, когда я давеча точно таким же движением погладил его ухо, очень приятное на ощупь? — Напарник тебе без надобности, — хладнокровно отрезал Джуффин, а я, честно говоря, даже забыл, что хотел у него спросить. — Просто найди и разберись с сапожным шутником, выдай чеки на материальную компенсацию пострадавшим и спи спокойно. — Главное, не перепутать эти чудо-сапожки с собственными, — ехидно сказал Кофа, пыхнув трубкой и выразительно посмотрев на меня. — Если ты так и будешь их наглаживать, Макс, в конце концов, сэру Лонли-Локли придётся и тебя припечатать своей дружеской дланью. Я быстро посмотрел на Шурфа, впрочем, не увидев ничего нового, всё тот же покерфейс. «Если хочешь, я тебе помогу в этом деле», — безмолвно сказал он мне, глядя совсем в другую сторону. «Нет. Но я хочу узнать, те стихи, которые ты прочитал мне тогда… кхм… они же были про тебя и меня?» — спросил я. «Очевидно. Ты смущён их содержанием, Макс?» «Я не очень хорошо их помню, — признался я. — Только приблизительно. А что было после — совсем никак. Ты меня усыпил?» Лонли-Локли внимательно посмотрел на меня, потом опустил глаза и снова отвёл взгляд в сторону. «Конечно, Макс. Просто усыпил и ушёл к себе». «Тогда всё хорошо. Тогда я могу быть спокоен, что не позволил себе ничего лишнего. В смысле, не уснул, вцепившись в твои волосы. А то бы ходить тебе потом с проплешиной, я себя знаю. Под тюрбаном, конечно, не видно, но… Слушай, успокой меня и покажи мне свою голову потом, ладно? А то вдруг ты просто щадишь мои чувства». «Ты, как обычно, излишне драматизируешь». «Потому что я очень нервная карманная собачка». Мысленно дав себе по лбу, я с преувеличенным энтузиазмом встретил поднос с едой, влетевший в приоткрывшуюся дверь кабинета. Ну, мне показалось, что он влетел. На самом же деле его принёс мальчик-курьер, который при приближении к двери неожиданно споткнулся и против желания отправил свою ношу в свободный полёт, который грозил вот-вот плавно преобразоваться в свободное падение с печальным итогом. И печаль эта была не в том, что тяжело груженный поднос зашибёт кого-нибудь из нас, а в том, что пирожки, горшочки с загадочным пока содержимым, кувшины с камрой — все эти замечательные яства окажутся на полу и неизбежно станут непригодными для еды. И ковёр станет непригодным. Не для еды, конечно, а для использования по прямому назначению.