Сэр Шурф, счастье

— Я могу ошибаться, но, кажется, улицы в Ехо не называют человеческими именами? — спросил я Шурфа Лонли-Локли, когда мы неспеша миновали кованый столбик с табличкой, на которой было написано «Улица Эгона». — Что это за человек такой, чтобы ему столько чести? — Эгон Аалто, — ответил Шурф, — подобно сэру Хумхе Йоху — отцу сэра Кофы, не любил жить с кем-то в соседстве. Он когда-то первым поселился на этой тогда ещё безымянной улице, когда она была ещё грунтовой просёлочной дорогой, которая очень скоро должна была стать частью разраставшегося Ехо. Позже эту улицу назвали его именем, но это была не почесть, а, скорее, памятник мизантропии. — Странный поступок, — удивился я. — Ехо разросся, естественно поглотив и эту улицу, — невозмутимо продолжил Лонли-Локли, быстро глянув на меня и тут же снова уставившись вперёд (он теперь всё время избегал смотреть на меня слишком долго и пристально). — На ней начали строить дома, каждый из которых сэр Аалто немедленно выкупал и оставлял пустовать, так как не мог жить во всех домах сразу. — Выкупал? — снова не удержался я, достал из кармана сигареты и закурил. — А я думал, он заколдовал улицу, как это сделал Хумха Йох. — В отличии от сэра Йоха, Эгон Аалто никогда не обладал сколько-нибудь значительными магическими способностями, — пояснил Шурф и тоже протянул руку за сигаретой. Я, конечно, поделился с ним, про себя отметив, как красиво смотрится тонкая курительная палочка в его длинных пальцах. — Так он и жил один на всей улице, полностью принадлежавшей ему. Фактически ему принадлежали только дома, но при очередном обновлении городского плана (сэра Аалто тогда уже не было в живых) решили дать его имя всему этому месту. Мы, порядком уставшие от долгой пешей прогулки, остановились и огляделись, обнаружив себя аж на северной окраине Нового города. Неправильный многоугольник перекрёстка трёх улиц — Весёлых Трактирщиков, Серой Кривой и Эгона — по размерам до полноценной площади не дотягивал, но был достаточно большим, чтобы на нём впритык разместились дюжины три разных амобилеров и ещё больше людей. Это было очень оживлённое место, даже улица Эгона не производила впечатления зоны отчуждения. На улице Весёлых Трактирщиков, уходившей строго на север за пределы города, к моему удивлению, не было ни одного трактира, при том, что на самом перекрёстке я насчитал их штук восемь. Серая Кривая улица, по которой мы с Шурфом сюда пришли, действительно делала несколько плавных поворотов, а серые камни её мостовой почти полностью были скрыты амобилерами, кое-как, вразнобой запаркованными на обочинах. Если бы в Ехо был институт госавтоинспекции, это зрелище стало бы для гаишников худшим ночным кошмаром. — Молодые люди, постойте! — раздался громкий женский голос справа от нас. Мы не остановились. Просто потому, что не сразу сообразили, что обращаются к нам. Ладно, я могу сойти за молодого человека, а если учесть мой возраст — я вообще ещё ребёнок, но Шурф-то! Мы с ним как раз проходили мимо ухоженного тёмно-сиреневого амобилера, криво стоявшего возле светло-зелёной стены какого-то дома. Уж насколько я ровно дышу к антиквариату, но даже мне было не просто не залюбоваться этим чудом волшебной техники — такой модели я на улицах Ехо ещё не видел, а Лонли-Локли сказал, что это очень старый амобилер, досмутновремённого производства. Так вот, притормозив, чтобы получше рассмотреть образчик старой техники, я не заметил стремительного приближения к нам человеческого существа, которое, раскинув руки в стороны, нахально оттеснило нас с Шурфом к стене дома и, напористо надвигаясь, позвякивая многочисленными украшениями, загнало в угол между этой стеной и амобилером. Существо оказалось пышно и довольно нелепо разряженной женщиной, и я даже не взялся бы предположить, привёл бы нашего Мелифаро в восторг её вид или в ужас. — Молодые люди, — повторила она возмущённо, взирая на меня снизу вверх, — стыдно не обращать внимания, когда к вам обращаются старые леди! Я, продолжая оставаться ошеломлённым внешним видом нашей неожиданной собеседницы и удивлённым её поведением, так нехарактерным для Ехо (ладно хоть пальцем мне в грудь не тыкала), невольно улыбнулся её обращению и попытался посмотреть на Шурфа — второго молодого человека. Он вовсе оказался в западне между стеной, амобилером и мной: как оказалось, я, оттеснённый напористой дамочкой, запер его там и теперь стоял вплотную к нему спиной. И тут же смутился, не находя возможности изменить своё положение. — Где я могу найти сэра Нэхуеля? — требовательно спросила она. — В Нэхуеляндии? — брякнул я в ответ и только потом подумал, что хорошо бы извиниться за бестактность, но старая леди и тут меня опередила: — Там нет. Я уже искала. — Мы оказались здесь случайно, — вступил в разговор Шурф за моей спиной, а меня пробрало нервной дрожью при звуке его низкого голоса. — Объясните, кого вы ищете, и мы вам поможем. — Да мне не нужен именно он, — вздорно сказала женщина. — Сэр Шиай тоже сгодится. Или любой другой из этих братьев. Караван в Кеттари отправляется через две дюжины минут, а я ещё не заплатила взнос. Так вся здешняя суматоха — это кеттарийский караван? Я вспомнил, как мы с Шурфом путешествовали в столицу графства Шимара в составе подобного, и снова улыбнулся. Несмотря на нашу с ним маскировку, мы хорошо провели там время, грех жаловаться. Я огляделся, в надежде понять, как найти обозначенных сэров или их братьев. Нэхуель, надо же. Было сложно: амобилер закрывал мне половину перекрёстка. Шурфу в этом плане было проще, поэтому он, вдруг положив обе руки мне на плечи, от чего я вздрогнул, сказал: — На мой взгляд, высока вероятность, что вы найдёте одного из них у начала улицы Эгона, возле трактира «Пять сердец». Дамочка повернулась, не спеша отходить от нас, и вгляделась в указанном направлении. Я тоже посмотрел туда и сразу заметил человека в лоохи с капюшоном на шимарский манер, и мне стало ясно, что скоро нам с Шурфом будет свобода. Человек в капюшоне был в центре толпы, поэтому заметить его сразу действительно было сложно, но, заметив, невозможно потерять из виду — так примечательна была его одежда. Он что-то давал в руки каждому, кто подходил к нему и платил за место в караване, поэтому вокруг него и было столько людей. — Сэр Нэхуеееель!!! — заорала наша собеседница и, не прощаясь, умчалась к трактиру «Пять сердец». Я, мысленно возблагодарив всех известных мне магистров, дёрнулся было вперёд, но не смог сделать и шага. Шурф удержал меня, несильно сжав пальцы на моих плечах. Я удивился, но ничего не сказал, снова попытавшись выйти из западни между тёмно-сиреневым амобилером и светло-зелёной стеной дома. И снова мне это не удалось. Шурф молчал, никак не объясняя, почему держит меня. Только пальцы его легонько скользнули по моей шее и подбородку, даря эфемерную ласку на грани щекотки. Я замер, забыв выдохнуть, и прежде чем я вспомнил, как дышать, Шурф уже убрал свои руки, позволив мне выйти. Решив не комментировать странные действия друга, я пошёл в сторону улицы Эгона, намереваясь посмотреть, что же такое раздаёт будущим путешественникам сэр Нэхуель. Шурф вышел вперёд, явно намереваясь добраться до шимарца первым. А я и не возражал. Но вот незадача, сколько бы мы с Мастером Пресекающим ни лавировали между людьми, к проводнику приблизиться никак не могли: то он к другой группе людей отойдёт, то к своему амобилеру, то вообще куда-то исчезнет из поля зрения. Его перемещения были вполне себе естественными, поэтому я даже не слишком и удивлялся такой неуловимости по горло занятого человека. Я остановился посреди перекрёстка, чтобы снова закурить, когда мимо меня прошла группа людей с зажатыми в руках одинаковыми предметами, и я наконец увидел, что за вещицы раздавал Нэхуель своим клиентам. Это были небольшие тёмно-синие кристаллы в виде длинных тонких призм с заострёнными на манер заточенных карандашей концами. Я поискал глазами Лонли-Локли, сообразив, что уже давно его не видел рядом с собой. Он стоял шагах с тридцати от меня и разговаривал с какой-то девушкой, то и дело встававшей на цыпочки, чтобы докричаться до моего друга. Но Шурф её слышал и так, у него был прекрасный слух. Но что знал я, не знала эта девушка, поэтому со своим невысоким ростом, достававшим ему едва до середины груди, она была вынуждена тянуться вверх. — Они называются кристаллами шиу, — сказал Лонли-Локли, подойдя ко мне сразу, как только заметил, что я не свожу с него глаз. — Леди Суали рассказала, что проводники раздают такие каждому участнику путешествия, якобы для того, чтобы они, участники, не потерялись или, если потеряются, сами нашли дорогу к каравану. Заметь, не в Кеттари, а к каравану. — Ты думаешь, что здесь что-то нечисто? — спросил я, насторожившись при его последнем замечании. Шурф ответил не сразу. Он задумчиво оглядел амобилеры и людей и наконец снова повернулся ко мне: — Я ничего не знаю насчёт чистоты, но идея подобных кристаллов кажется мне здравой и своевременной. Особенно учитывая то, что мы знаем о нынешнем Кеттари. Я видел во взгляде Шурфа сомнение и напряжённую работу мысли, но промолчал, чтобы ненароком не отвлечь его от раздумий. Такая тактичность была мне не свойственна, но я иногда готов идти ради друга на великие жертвы. Даже на такие, чтобы ненадолго оставить его в покое. — Оснований для беспокойства нет, — нарушив молчание, проговорил Шурф, тронув меня за руку. Я остановился и повернулся к нему. — Но я всё-таки хотел бы поговорить с проводником этого каравана, сэром Нэхуелем, до того, как они тронутся в путь. — Когда-нибудь же он подойдёт к своему амобилеру, — сказал я, — там и перехватим неуловимого господина. — Вы не оставили мне никакого шанса избежать встречи с вами, — жизнерадостно произнёс проводник каравана, подходя к своему амобилеру и заодно к нам с Шурфом. — У вас есть основания избегать нас? — немедленно поинтересовался я, пытаясь получше разглядеть лицо собеседника. — Нет, конечно! — весело возразил он, и какое-то время под глубоко надвинутым капюшоном была видна только его ослепительная улыбка. — Только я ведь вас узнал, господа тайные сыщики, и понял, что если вы захотите поговорить со мной, то караван отбудет с опозданием. Очевидно, он знал нас в лицо. Но откуда? Фотографий в этом Мире нет и не было, а художники-портретисты считают ниже своего достоинства работать на газеты, поэтому местные средства массовой информации я отмёл сразу. Не мог этот человек увидеть там ни мой портрет, ни сэра Лонли-Локли. — Мне нравится ваш оптимизм, постараюсь отрастить себе такой же, — сказал я, наверное, впервые в жизни не зная, нравится мне человек или нет. — Чем вы его поливаете? Наш собеседник заразительно рассмеялся моей шутке и, вдруг спохватившись, торопливо произнёс: — Я же не представился! Нэхуель. Вижу вас, как наяву. А вы — сэр Макс. — Страшный и ужасный, — ответил я, хотя меня в общем-то и не спрашивали. — Это точно. Я слышал о вас столько ужасных баек и легенд, что у меня не осталось сомнений: вы — прекрасный человек. — Говорят, у вас есть братья? — назвав своё имя, спросил Шурф. — Они тоже работают проводниками в Кеттари? — Да. Кроме меня ещё Шиай, Охэнзи, Янис и Айджи. Нас пятеро, — охотно поведал сэр Нэхуель. — А у вас профессиональный интерес или...? — Насколько я могу судить, — ответил мой друг, — профессионально вами интересоваться пока не нужно. Я взглянул на Лонли-Локли. Он очень пристально рассматривал проводника, как будто стремился запомнить каждую черту его лица. Это было непросто, главным образом, из-за шимарского капюшона. — А эти кристаллы, которые вы раздаёте своим клиентам… — начал я, многозначительно умолкнув. Сэр Нэхуель прекрасно понял, о чём я не договорил, тут же достал из кармана один такой и охотно протянул его мне. — Ох, я всё-таки чувствую в вас подозрительность, — огорчённо сказал он. — Но вы можете посмотреть, ничего в нём опасного нет, сэр Макс. Я повертел его в руках, действительно ничего особенного не почувствовал — ни отрицательного, ни положительного, — и отдал обратно. — Шиай! — тем временем крикнул Нэхуель и махнул рукой второму шимарцу, который раздавал указания путешественникам насчёт очерёдности отправления. — Это мой брат, Шиай, — поведал он нам. — Вижу вас как наяву, — произнёс тот стандартное приветствие для первого знакомства. — Вы — близнецы? — удивлённо спросил я, даже под их капюшонами разглядев очень похожие лица. Мой вопрос, на самом деле, был глупым, ведь братья могли «сделать» себе любую внешность, просто обратившись к соответствующему специалисту. Или даже сами, если обладали нужными навыками. — Ну да, — мило улыбнулся Шиай и обнажил голову, на которой не наблюдалось даже намёка на тюрбан, зато имелись роскошные вьющиеся волосы серебристого оттенка. Первый последовал его примеру. — Все пятеро, представляете! Мы потому и ходим в капюшонах даже в такую жарищу, чтобы не шокировать людей лишний раз. Знаете, какими глазами смотрят на нас, если мы появляемся на людях вдвоём или втроём? А уж если все вместе!.. Манера общаться у Шиая была удивительно открытой и приятной, почти такой же, как у его брата. Отличие было лишь в том, что от разговора с ним у меня не оставалось впечатления недосказанности, какой-то подспудной скрытности. Внешне братья действительно были совершенно одинаковыми, от чего подозрения в нарочито изменённой внешности только укрепились. Их длинные тонкие лица были смуглы, светлые, раскосые, как у Джуффина, глаза смотрели прямо и с задором, а широкие улыбки ослепляли. Я понимал их решение носить капюшоны в людных местах. Если бы я вдруг встретил их всех вместе, точно оказался бы на грани обморока (это я-то!) — так экзотически красивы они были. — Скажите, — неожиданно заговорил Шурф, который, в каком-то смысле, тоже только что отмер после созерцания наших визави, — почему эти кристаллы называются шиу? — Вы слышали про землетрясение в графстве Шимара в прошлом году? — спросил Нэхуель, снова вступая в разговор. — Ничего не слышал, — ответил я и посмотрел на Шурфа. — В «Королевском голосе» была небольшая статья на эту тему, — сказал он. — Небольшая, — огорчённо покачал головой Нэхуель и надел капюшон. — Брат неприятно поражён… так сказать, размером статьи. Всё же — стихийное бедствие, — пояснил Шиай. — Но, по правде говоря, землетрясение у нас не такое чтобы уж очень редкое событие. Да и произошло высоко в горах и никому из людей не нанесло ущерба. Так вот, после него на поверхность земли вышел этот синий минерал, который, как оказалось, имеет некоторый магический потенциал. Охэнзи стал изучать его и обнаружил, что если его огранить и заговорить определённым образом, как при изготовлении кристаллов, которыми пользуются знахари и даже которые ставят в амобилеры, то он приобретает свойства проводника, указывающего путь вот к этим вещицам, — с этими словами Шиай протянул вперёд руку, обнажив тонкое запястье, на котором красовался массивный металлический браслет, больше всего похожий на огромное кольцо-перстень с тёмно-синим камнем. — У каждого из нас есть такие. — Толковые ребята, — одобрительно заметил я, провожая взглядом последние отъезжающие амобилеры кеттарийского каравана. Шурф промолчал, смотря туда же, куда и я. — Только не понятно, почему они поехали в ночь. — Если бы мы не задержали братьев разговором, они бы к этому моменту были уже далеко и наверняка добрались бы уже до какого-нибудь постоялого двора, — ответил он и немного погодя всё же повернулся ко мне: — Ну что, в обратный путь, Макс? Гуляя с Шурфом Лонли-Локли я всегда-то забывал о времени, слушая его вдохновенные рассказы. Не важно о чём. Они у него на любую тему были такие, будь то поэзия или история, ботаника или кулинария. Вот и в этот раз мы ушли так далеко от его дома, возле которого я оставил свой амобилер, что возвращаться нам пришлось долго, дикими зигзагами запутанных улиц Ехо. Так что вышли к Хурону мы хорошо за полночь. Шурф был явно уставшим, ведь он не являлся ночной птицей, как я. Да и мне после целого дня бодрствования, честно говоря, совсем не помешал бы сейчас отдых. Поэтому я не стал отказываться, когда друг предложил мне переночевать сегодня в его доме. — Я покажу тебе гостевую спальню, — сказал Шурф, когда мы вошли в дом, и, не дожидаясь моего ответа, пошёл вверх по лестнице. — У меня не просто нет сил идти, — простонал я, — у меня нет сил даже чтобы уснуть. — Макс, — коротко выдохнул мой друг, когда мы оказались в тёмной комнате. Он, совершенно не обратив внимания на мои стенания, шагнул ближе ко мне, а я неловко отшатнулся и упёрся спиной в стену. Я прекрасно видел в темноте его лицо; он, грешные магистры, улыбался. И разглядывал меня так, будто видит в первый раз. — Макс, — тихо-тихо повторил он и чуть склонил ко мне голову. Целую минуту я думал, что он вот-вот меня поцелует, и, честно говоря, я не знал, как отреагирую на это. Но Шурф, осторожно отделив меня от стены, просто обнял, да так крепко, что я бы не упал, даже если бы полностью расслабил ноги. Я растерялся и, неловко разведя руки в стороны, не знал, куда мне их девать. Мужчины же обнимаются? Да, мужчины обнимаются. Иногда. Вот и я осторожно положил ладони на его бока — вроде бы держу, но готов в любой момент оттолкнуть. Под тканью его лоохи и скабы я чувствовал не только тёплую твёрдость его рёбер, но и глубокое неровное дыхание и… И сердце, бьющееся так сильно, что казалось — вот оно, лежит прямо в моих руках. — Спасибо тебе, Макс. Спасибо за эту прогулку, за то что не чураешься моего общества, не боишься остаться на ночь в моём доме. Я до сегодняшнего вечера и не думал, как много значит для меня твоё доверие.