Сэр Шурф, счастье

Из дома Шурфа я уехал уже часа через три после того, как попытался уснуть в его гостевой спальне. — Спишь прямо на полу? Ты уверен, что тебе там удобно, Макс? — раздался свыше насмешливый и чуточку обеспокоенный голос шефа. — Тише! — резко (что, считаю, было простительно, учитывая моё состояние) ответил я, не открывая глаз и не предприняв даже попытки выползти из-под стола. — Дать тебе подушку, может быть? — Не мягче, а тише! Сколько себя помню, никогда бессонница не одолевала меня так внезапно и совсем несвоевременно, как в доме Шурфа. Она была настолько редкой и удивительной гостьей в моём обычном распорядке дня, который точнее было называть «беспорядком дня», что я выскользнул из гостеприимного дома, не попрощавшись с хозяевами. Поступок мой был, согласен, грубым, но я сообразил это, только добравшись до Мохнатого Дома. Зато теперь я с красными глазами и осунувшимся лицом, усталый, встрёпанный и хмурый, представлял собой зрелище, которое ни в коем случае нельзя было показывать таким трепетным барышням, как Хейлах и Хелви. Девочки быстро поняли это и не беспокоили меня, пока я валялся в собственной гостиной под столом, куда случайно закатился в попытке спастись от света светильников. Выключить их я не догадался. Про бальзам Кахара мои маленькие неопытные царицы забыли напрочь, зато вызвали моего шефа, здраво рассудив, что его душевному равновесию мой вид никак не угрожает. Что ж, я, наверное, заслужил это — лицезреть Джуффина вместо глотка вкуснейшего чудодейственного эликсира с утра пораньше. Поделом мне. Не надо сбегать из домов друзей без предупреждения. Впрочем, сэр Халли сжалился надо мной и напоил принесённым с собой бальзамом сразу, как только почти оторвал мою голову, вытянув меня из-под стола и придав моему туловищу более-менее вертикальное положение — то есть посадив прямо на ковре у кресла. — Ну, за обычные усталость и бессонницу вот это вот всё тебе вряд ли удастся выдать, — молвил Джуффин, как только мой взгляд приобрёл осмысленность. Я надеялся, что приобрёл. — Рассказывай. — Но всё-таки усталость и бессонница… — начал было я и осёкся, заметив предупреждающий взгляд шефа. — Я поговорил с Махи Аинти. — А, ну тогда понятно, от чего тебя так развезло, — кивнул Джуффин. — Девочек напугал. Нечасто появляется возможность подразнить шефа, заставить его мучиться любопытством. Зато у него это любимая забава, которую он виртуозно исполняет путём дозированной выдачи информации и неспешных манипуляций с курительной трубкой. Каждый раз, когда он это проделывает, я даю себе обещание когда-нибудь отыграться на нём за годы невыносимых мук. И каждый раз, когда появляется возможность сдержать обещание, я о нём забываю. — С Кеттари всё в порядке, стоит и процветает. И даже не слишком страдает от своей иномирности, — поспешно заверил я шефа. — Просто шерифу на глаза попался караван, вчера отправившийся в обратный путь в Ехо. Он просил к нему приглядеться. — А что не так с караваном? — спросил сэр Халли. Я, посчитав, что разговаривать, сидя на полу, в то время, как шеф хлопочет насчёт напитков в твоей собственной гостиной, невежливо, поднапрягся и переполз в кресло. На этом мои запасы вежливости иссякли. — Я точно не понял, — с сомнением ответил я, припоминая тяжёлый во всех смыслах разговор с бывшим учителем Джуффина. — Люди точно ничего не крали и не ломали. И не нарушали спокойствия горожан… — Чего они не делали, я уже понял, — нетерпеливо перебил меня шеф. — Махи с этим и сам бы справился. Зачем ему понадобился Тайный Сыск? Он же связался с тобой не для дружеской болтовни? — С таким поди поболтай, — усмехнулся я, живо представив себе, как потом полдня собирал бы себя по частям, если бы вздумал трепаться со старым шерифом Кеттари хотя бы двадцать минут без перерыва, что я давно полюбил практиковать со своими друзьями. — Он тоже пока ничего точно не знает. Просто путешественники показались ему странными. Как он сказал: таких вялых и апатичных людей редко увидишь перед поездкой домой после удачных покупок. — И всё? — уточнил сэр Халли, делая вид, что нисколько не заинтересован моим сообщением. Ну, возможно, он и не притворялся: я ведь и в самом деле пока не сообщил ничего действительно интересного. — И всё. Я только могу повторить то, что сказал, но в подробностях, как я люблю, — проворчал я, потянувшись за бутылкой бальзама Кахара. Джуффин — злодей этакий — её от меня отодвинул и уставил на меня заинтересованный взгляд. — Обычно тебя не надо просить говорить, сэр Макс. Я, дотянувшись-таки до вожделенной бутылки наперекор судьбе в лице злого колдуна, сделал один глоток, покосился в окно на светлеющее утреннее небо и припомнил, что рассказал мне Махи. — Он говорит, что не впервые наблюдал такое явление в Кеттари. Специально за караванами он не следил, но считает, что началось это уже некоторое время назад, примерно полгода или около того. Люди в Кеттари приезжают с разным настроением. Радость, облегчение в конце долгого пути… Приезжают, строят планы, осматриваются, расселяются, разбредаются на прогулки по городу ну и так далее, как это обычно бывает. А вот уезжают… По его словам, это выглядит даже жутковато, когда все тихо стоят возле своих амобилеров, груженых коврами и прочими сувенирами, или сидят внутри или отходят, но недалеко, а глаза пустые. Не чувствуется в них ничего, кроме усталости, опустошённости и безразличия. Ждут сигнала проводника, садятся и трогаются. В полном молчании. На вопросы неохотно, но отвечают. Но спрашивать, почему они себя так ведут, бесполезно — они сами не знают и не понимают. Может быть, они вообще считают, что с ними всё в порядке. А на того, кто указывает на странности поведения, смотрят, как… ну, сэр Халли, не знаю, что тут имел в виду Махи Аинти, но только он сказал «как ямки-пушишки». Только дети — как дети. Дёргают родителей, не понимают, что с ними случилось, пугаются и плачут. — Махи сказал тебе, участники каждого отбывающего каравана ведут себя так или только некоторых? — уточнил Джуффин, когда я умолк. Я задумался, но ничего насчёт этого не вспомнил. — Ладно. Даю тебе два часа привести себя в порядок, потом приезжай в Дом у Моста, — бодро заявил Джуффин и, встав, быстро направился к выходу. — Я соберу совещание. Не опаздывай, сэр Макс. — А чего вы приходили-то? — опомнившись, спросил я, вскакивая на ноги, от чего голова закружилась и в глазах потемнело. — Так жёны же твои меня позвали, — рассмеялся сэр Халли, глянув на меня через плечо. — Напугал ты своих цариц, чудовище неопрятное. Извинился бы хоть, что ли. Перед ними, не передо мной. Тоже мне жён нашёл, мысленно усмехнулся я последним словам Джуффина. Смешные, но смышлёные девочки, которых вручили мне против моей воли. Какие они мне жёны? Какой я им муж? Я и о существовании-то их вспоминаю хорошо, если раз в три-четыре дня. Я бы мог их пожалеть, если бы считал себя хоть сколько-нибудь подходящим для них спутником жизни. Мог бы, но не жалел. У них всё будет хорошо и без моей жалости. Я уверен. Как может быть иначе, если тебе повезло оказаться в Ехо и поселиться в красивейшем доме города, когда рисковал вплоть до смерти просуществовать в Пустых Землях без особых перспектив увидеть в жизни что-то большее? На мой взгляд, то, что сейчас происходит с царицами народа Хенха, является лишь отправной точкой для их ещё более чудесной судьбы. Ну, или для счастливой жизни душа в душу с первым в Мире человеком-попугаем Мелифаро, что, наверное, тоже неплохо, судя по выражению лица Кенлех. На этом прекрасном радужном фоне необходимость удалить из роскошной гостиной моей царской резиденции единственную диссонировавшую с ней деталь — меня самого — должна была представляться им только досадной мелочью. Не слишком приятной необходимостью. Так я думал. — Нет, не надо мне делать массаж ног! — яро отбрыкивался я от щедрого предложения Хелви, стоявшей рядом со мной на коленях и вцепившейся в мой сапог. Возможно, это была её хитрая тактика заставить меня переместить свою тушку в спальню или в купальню, или ещё в какое-нибудь место, потенциально пригодное для приведения себя в порядок. — И тайский массаж мне тоже не нужен. Нет, «тайский» — это значит вот то, что ты мне сейчас предложила, Хейлах. Я пойду, пожалуй. Я с сожалением поднялся и поплёлся в подвал. Мне не мешало бы помыться, чего я не сделал вчера ночью, когда мы с сэром Лонли-Локли вернулись с прогулки в его дом. Да и на совещание опаздывать не хотелось, хоть я и побаивался встретиться взглядом с Шурфом. Да чёрта с два! Снова эти неуместные эмоции! «Шурф, извини, что я уехал без предупреждения. Это не значит, что я перестал тебе доверять, просто не смог уснуть». «Попросил бы меня, я бы усыпил тебя заклинанием, — тут же отозвался Шурф и чуть погодя добавил: — С тобой всё в порядке, Макс?» «Да. А почему спрашиваешь?» «Меня разбудил сэр Халли. Собирает раннее совещание. Ты что-нибудь знаешь?» «Ещё бы. Я знаю, что наш шеф тот ещё садист, — невесело усмехнулся я. — Полагаю, я стану гвоздём программы этого сборища колдунов». Когда я вошёл в кабинет шефа и, по совместительству, свой, почти все уже были в сборе: Джуффин, Шурф, Кофа, Меламори, Нумминорих и два больших подноса из «Обжоры Бунбы». Для полного счастья не хватало только Мелифаро. Я согласен был терпеть его отсутствие только в компании пирожков, которые как раз укоризненно смотрели из глубокой плетёной корзиночки да прямо мне в глаза: что-де ты нас всё ещё не ешь. И я, голодный, как сотня волков, с воодушевлением подскочил к накрытому столу. Из всех присутствовавших только Джуффин не изумился моей прожорливости. Все остальные единодушно оценили её как аномальную даже для меня. — Макс, — позвал он меня насмешливо, — а ты ничего не хочешь нам сказать? — Угум, — буркнул я, стараясь как можно качественнее прожевать кусок мяса, за которое я принялся сразу после пирогов. — Что такое ямки-пушишки? Все уставились на меня, как на съевшего последние крохи собственного разума, Джуффин просто хрюкнул, но потом не выдержал и хрюкнул ещё раз двадцать. Это у него был смех. — Это растение, — сказал он, когда закончил смеяться. — Довольно опасное, кстати, потому что, вырастая, закрывает собой глубокие ямы. Оно даже внешне неприятное — выглядит как два выпученных глаза. Собственно, это плотоядное растение, «съесть» может любого, кто не сможет выбраться из его ямы. И когда Махи Аинти сказал, если я ничего не путаю, что глаза путешественников похожи на ямки-пушишки, то, скорее всего, он имел в виду, что люди смотрели так, как будто не прочь тебя съесть, вот только сегодня им лень. — Приятного аппетита, — ехидно улыбаясь, пожелала мне Меламори-добрая душа. Но она просчиталась: никакие подробности ни о каких плотоядных пушишках не могли мне сейчас испортить аппетит. Поэтому я благодарно, словно и не заметил подколки, кивнул ей и отправил в рот новый кусок мяса. Сэр Кофа, благодушно пыхнув трубкой, одобрительно покосился на меня. Мелифаро влетел в кабинет буйным цветным вихрем, чем, впрочем, никого не удивил: этот парень всегда такой. Без него совещание толком начать мы не могли, если, конечно, не считать всеобщий жор его официальной частью, а теперь сможем. — Оставьте и мне пожрать, злодеи! — весело и одновременно возмущённо воскликнул умник в жёлто-фиолетовом лоохи. — Что у нас тут есть? — Мошонка, менкалий мозг, — начал невозмутимо перечислять я, не отрывая взгляд от еды, — и моё любимое — индюшачья прямая кишка с гарниром из сфинктера. Теперь абсолютно все уставились на меня, как на полудурка, Мелифаро даже брезгливо скривился, а сэр Кофа, насмешливо глянув на разноцветного парня, молвил: — У них в Пустых Землях это подают на завтрак. Вероятно, я пребывал сегодня в каком-то подобии изменённого состояния сознания — я был в ударе по части глупых шуток. Или я всегда такой? — Сэру Аинти снова понадобилась помощь? — спросил Лонли-Локли, с присущей ему точностью выцепляя из потока пустой болтовни крупицу полезных сведений. Да, этот парень умеет работать с большими объёмами информации, этого у него не отнимешь. Да и кто бы попытался отнять? — Макс, повтори для всех то, что ты мне рассказал утром, — попросил Джуффин и вручил мне поощрительную чашку с камрой. — Участники всех караванов ведут себя так или только некоторых? — спросил сэр Кофа, невольно повторив вопрос Джуффина почти слово в слово, когда я закончил пересказывать свой разговор с шерифом. — Когда мы с ним… беседовали, — ответил я, чувствуя слабое беспокойство и не понимая, откуда оно, — Махи Аинти этого не знал. Но собирался выяснить. Я протянул руку и поставил пустую кружку из-под выпитой камры, Шурф с другой стороны стола взял кувшин, чтобы наполнить её для меня. Но едва он начал наливать, как кружка начала дрожать, с каждой секундой вибрируя всё сильнее. А потом она с коротким резким звуком просто рассыпалась на столе на несколько крупных и мелких осколков. Нумминорих ойкнул, отдёрнув руку: он в этот момент как раз что-то брал с подноса. Я по очереди осмотрел всех, и ни у одного на лице не было написано, что он понимает, в чём дело. — Звание штатного чудовища у нас теперь возвращается к Лонки-Ломки? — пошутил отмерший Мелифаро. — Качественно вы её покрошили, Мастер Пресекающий Жизни Кружек. — Я не предпринимал никаких действий, чтобы достичь такого результата, — невозмутимо ответил Шурф и медленно, словно опасаясь, что сейчас разлетятся вдребезги вся остальная посуда, поставил кувшин с камрой на место. — Возьми-ка, — коротко бросил Джуффин и вручил мне свою кружку, пока ещё целую. Я взял. — Сэр Шурф, налей Максу. Посмотрим… — Да что же это такое?!! — возмущённо заорал я. — И эта взорвалась к чёртовой матери! — я стряхнул осколки на ковёр, один из них поранил мою ладонь, и она теперь кровоточила. — Джуффин, вы знаете, что происходит с этой посудой? Не просто же так она взрывается. — Не знаю, — расцветая в предвкушающей улыбке, ответил шеф. — Но узнаю. Как интересно, правда? Ужасный человек! — Так что там с караваном? — напомнил Мелифаро, странно улыбнувшись мне и тут же отвернувшись. Я, занятый с Шурфом исцелением моей раненой ладони, проигнорировал его взгляд. Я старательно делал вид, что спокоен, пока друг медленно колдовал над пустяковой ранкой, но когда он, добившись полного исчезновения пореза, задержал на миг мою ладонь в своей, я посмотрел на него непонимающе. «Прости меня, Макс. Я не хотел причинять тебе боль», — прозвучал в моей голове его тихий голос. — Я узнал про этот караван, как вы просили, сэр Халли, — заговорил Кофа. — В Ехо его можно ждать не раньше, чем через полдюжины дней. Может, дольше на день или два. — Его надо будет встретить… — заметил Мелифаро. — И займусь этим я, видимо, — перебил его я. — Не далее, как вчера мы с сэром Шурфом проводили один такой в Кеттари. — Ты упускаешь из виду, что кеттарийский караван может войти в Ехо как минимум четырьмя разными дорогами, — сказал сэр Кофа. — Самые вероятные — улица Жёлтых Камней и Весёлых Трактирщиков. Менее вероятен Северо-Западный тракт. А если Зыбкую переправу через Хурон успели починить — добавь к списку ещё и пролом Тойхи Менки. — Переправа функциональна, — подтвердил Лонли-Локли и, заметив мой вопросительный взгляд, продолжил: — Сезонные ветра с Кангонского залива в этом году повредили большинство деревьев возле переправы, из-за чего стало невозможно попасть на левый берег Хурона, не заезжая в город. Пришлось заручиться помощью местных жителей, чтобы привести Зыбкую переправу в порядок. — И ты сам этим занимался? — удивился я. — Это входит в твои обязанности? — Я не столько из-за переправы беспокоился, — со вздохом признался Шурф, — сколько из-за деревьев. У меня есть сильные подозрения, что некоторые из них являются хребелами, то есть разумны. В любом случае, Зыбкая переправа — одно из красивейших мест в окрестностях Ехо, и мне не хотелось бы изменять своим привычкам и подыскивать для загородных прогулок другое место. — Это правда, там потрясающе красиво, — оживлённо закивал Нумминорих. — Мы с Хенной и детьми тоже выезжали туда пару раз. На пикник. — Всё замечательно, — сказал Джуффин Халли, — но это означает, что нам понадобится четыре человека вместо трёх, чтобы не упустить странный караван из Кеттари. Это не было полноценной засадой. Я просто сидел в трактире «Пять сердец» и должен был следить за тем самым перекрёстком улиц Эгона, Серой Кривой и Весёлых Трактирщиков. Семь дней назад мы с Шурфом проводили из этого места караван сэра Нэхуеля, и сегодня я уже второй день, как караулил другой, который должен был прибыть из Кеттари. Первые час-полтора прошли ожидаемо сносно, а потом я просто заскучал и может быть даже уснул бы, положив голову прямо на стол, если бы в трактир не зашёл наш Мастер Слышащий. Очень вовремя зашёл, не позволив мне завалить всю мою засаду. И теперь в обществе Кофы Йоха я поглощал не знаю какую по счёту порцию кекса. Ну, это было похоже на кекс, а точного названия я так и не запомнил, хотя сэр Кофа мне говорил. И не один раз. — Съешь ещё одну порцию, мальчик, — настаивал сэр Кофа. — Может, хоть тогда ты поймёшь всю прелесть этого десерта. Что, нет? Этот кекс я возненавидел на всю жизнь и открыл ему эту страшную тайну. Не кексу, разумеется. Коллега укоризненно покачал головой, сказав, что это вообще-то был деликатес, который я совершенно не оценил по достоинству. Что ж, перевели на меня, значит, хороший продукт зря. — Что вы думаете обо всём этом? — спросил я сэра Йоха, отодвигая полупустую тарелочку и уставившись в большое окно, возле которого я нёс свою трактирную вахту. Начали прибывать амобилеры, один за другим въезжая в Ехо по улице Весёлых Трактирщиков, медленно заполняя перекрёсток. Удивительно, но такой тесноты, как неделю назад, не было. Я перестал считать амобилеры на третьем десятке: в этом караване их было очень много, и послал Зов Джуффину. — Видимо, они здесь не задерживаются надолго, — хмуро заметил Кофа и сердито выпустил перед собой клуб дыма из трубки. — Въезжают в город и дальше сразу по домам. Смотри, Макс, все обязательно останавливаются на пару секунд возле того зелёного амобилера, около трактира «Пирожки под музыку». Там, кажется, сидят трое. Но ничего, никуда они от нас не денутся… — Говорят проводникам «спасибо» и «до свидания»? — улыбнулся я и в следующий момент обеспокоился: — Это же не очень хорошо, так ведь? Теперь мы никак не сможем оценить эмоциональное состояние путешественников. — Я позвал сэра Халли. Он заверил меня, что подумает, как мы поступим, если всё повернётся так, как и повернулось в итоге. Просил не волноваться. Интересно, что же шеф предпримет. Просил не волноваться, значит не будем. Попытаемся, точно. — Да, я тоже его позвал, — приободрившись, сказал я, заметив на противоположном углу перекрёстка высокого, но довольно сутулого господина в полосатом лоохи с большой и, видимо, довольно тяжёлой сумкой, которую он удерживал на плече. Он стоял на самом краю тротуара, почти что рядом с зелёным амобилером проводников каравана и нетерпеливо дожидался, когда проедут все амобилеры, провожая каждый взглядом, и выглядел довольно забавно, разворачиваясь туловищем то вправо, то влево. Да, я мог не заметить, откуда пришёл этот человек, но я был почти уверен, кем он являлся. — Да посмотрите же, сэр Кофа, Джуффин уже вон там. Караван проехал, и вскоре на перекрёстке не осталось почти никого. Человек в полосатом лоохи бегом пересёк его и ввалился в «Пять сердец», по-прежнему бережно держа свою поклажу на плече. Это был без сомнений Джуффин, замаскированный под какого-то провинциала, живущего недостаточно далеко от столицы, чтобы его наряд приняли за необычную экзотику, но достаточно близко, чтобы посчитали жутким деревенщиной. Я махнул ему рукой, призывая за наш стол, и он под восхищённым его нарядом взглядом сэра Йоха радостно устремился к нам. — Не знаю, как тебе это удалось, сэр Макс, — сказал он быстро, занимая со своей сумкой сразу два стула, — но твой Зов теперь получать так же приятно, как Зов моего дражайшего учителя, старины Махи. — Да что вы говорите! — оторопел я. — Уверяю, я пока не держу на своих плечах ни одного города. Даже деревни нет. — Успокойся, — усмехнулся Джуффин. — Я не говорил, что ты ощущаешься точно так же, как старый шериф. Я всего лишь хотел сказать, что твой Зов идёт на каком-то странном фоне — как будто высоком звоне на одной ноте. От сэра Шурфа, кстати, звон погромче будет. — А что насчёт дела, ради которого мы здесь собрались? — многозначительно спросил сэр Йох, откидываясь на спинку стула. — Он согласился покинуть Дом у Моста в качестве исключения и только за определённую плату, господа! — объявил шеф и заказал у хозяина трактира целое блюдо ненавистных мне кексов. — Он берёт плату выпечкой? Вы откроете нам имя этого таинственного незнакомца? — быстро спросил я. — Куруш, конечно, — весело пояснил Джуффин и указал на свою видавшую виды котомку, которую очень аккуратно сгрузил на отдельный стул. Это была сумка как сумка, пока не произнесла голосом нашего штатного буривуха «Хороший день, сэр Кофа. Хороший день, сэр Макс, как раз подходящий для того, чтобы отдать мне хотя бы часть пирожных, которые вы мне задолжали». — Сэр Куруш запоминал все амобилеры и их пассажиров, — улыбаясь, догадался Кофа Йох и одобрительно кивнул. — Действительно хорошая идея. — Я подумал, что буривух на улицах Ехо будет слишком бросаться в глаза, и решил его тоже замаскировать. Даже жалко будет расколдовывать такую красоту. — Я надеюсь, это была шутка, сэр Халли, — обиженно произнесла сумка и раскрыла клапан переднего кармана. Я забросил в него кусок деликатесного кекса, отличившись меткостью и аккуратностью. Ай да я. — Конечно, шутка, дорогой, — успокоил Куруша Джуффин. — А теперь скажи нам, что ты запомнил? Амобилеры? Приметы людей? Были ли среди них люди, о которых есть сведения лично у тебя или в Большом Архиве? Пока Куруш перечислял имена и адреса путешественников, прибывших сегодня из Кеттари, я оглядывался на посетителей трактира — не косятся ли они, в свою очередь, на нас: всё-таки не каждый день встретишь в Ехо словоохотливую дорожную сумку. Однако то ли буривух говорил тихо, то ли всем было наплевать на окружающих, но лишнего внимания мы не привлекали. Первые два десятка имён «ушли» сэру Кофе, а он распределил наблюдение за ними между своими агентами. Остальные адреса, по несколько штук на нос, взяли все сотрудники Тайного Сыска. «К вечеру жду с новостями», — нагнал меня Безмолвный голос шефа, когда я уже выскочил из трактира «Пять сердец». Никогда, никогда я больше не сунусь в эту камеру пыток кексами! Вечер — понятие растяжимое. Всегда, когда вспоминаю эту поговорку, я вздыхаю с сожалением и даже расстраиваюсь, что вечера никак нельзя действительно растянуть до размеров, которые бы полностью меня устраивали. — С тобой ничего не случилось? — спросил Шурф, когда мы столкнулись у тайного входа в Дом у Моста, вместе направляясь на вечернее совещание. — Конечно, случилось. Я сегодня полдня торчал в трактире, кормил сумку и сам объелся сладкой выпечкой на год вперёд, — пошутил я, с улыбкой посмотрев на Лонли-Локли. Он тоже глянул на меня, приподнял уголок губ и вдруг остановил меня, тронув за плечо. Я повернулся к нему, вопросительно уставившись ему в лицо. — Тот караван, он ведь именно тебе попался, — проговорил Шурф, рыская взглядом по моему лицу, точно несуществующие прыщики выискивал. — Это просто караван, я просто смотрел на людей, а ты просто слишком беспокоишься, — легкомысленно усмехнулся я и снова двинулся по коридору к кабинету шефа. — Я всегда о тебе беспокоюсь, Макс, — тихо — я еле услышал — проговорил Шурф, шагая рядом. — И лучше уж пусть будет слишком, чем недостаточно. — Я поговорил с несколькими людьми и теперь, кажется, знаю, чей караван это был! — громко объявил я, едва ввалившись в кабинет, где уже собрались все коллеги. — Братьев-красавчиков с одной физиономией в пяти экземплярах, — пояснил я уже несколько тише, после того как Мелифаро загнулся и почти рухнул под стол от смеха. Я резко обернулся и увидел, наконец, постороннего, который откровенно оглядывал меня, тонко и чуть насмешливо улыбаясь. — Спасибо! Вы тоже в моём вкусе. — Хороший день, сэр… — я замялся, — не сэр Нэхуель и не сэр Шиай. — Айджи, — охотно назвал своё имя кудрявый шимарец, ни одной чертой лица не отличимый от своих уже знакомых мне братьев. — Вижу вас, как наяву, сэр Макс. И этот тоже знает меня. Ну разве не подозрительно, что я такой знаменитый? Нет, на самом деле не подозрительно. — Сэр Айджи утверждает, что не знает причин, почему его клиенты вдруг все как один растеряли хорошее настроение. Говорит, он своё дело выполнил: отвёл всех желающих в Кеттари и привёл обратно, и даже никого не потерял по дороге, — сказал Мелифаро. — По-вашему выходит, что я всё-таки в чём-то виноват, — покачал головой шимарец. — Не отрицайте, я это очень хорошо чувствую. И вижу. Но, сэр Макс, — он снова повернулся ко мне, — уж вы-то со своим характером не испугаетесь съездить в Кеттари в обществе меня, Яниса и Охэнзи? Мы сделаем вам скидку, а вы заодно убедитесь, что мы с братьями ничего противозаконного не совершаем. — Спасибо, но мне не нужны услуги проводника, — ответил я. — Я уже был в Кеттари и уверен, что смогу попасть туда ещё раз. Самостоятельно. Айджи уставился на меня пристально, но через несколько секунд уже отвёл глаза и коротко кивнул. — Да, вы действительно сможете попасть. Кажется, есть что-то, за что Кеттари вас полюбил? Можете не отвечать, это же меня привели сюда на допрос. Сэр Почтеннейший Начальник, я готов отвечать дальше. — Вы можете идти, сэр Айджи. Вопросов к вам больше нет. — Ну, и что вы поняли? — нетерпеливо спросил я, широко шагнув к столу, чтобы взять причитающуюся мне кружку камры. Но не успел я её коснуться, как она снова разлетелась осколками во все стороны, разлив напиток по подносу. Я чертыхнулся и поднял полный отчаяния и непонимания взгляд на Шурфа, который стоял прямо передо мной, с другой стороны стола. — Мадам Жижинда обещала посылать в Дом у Моста металлические кружки, если мы не перестанем уничтожать её посуду, — проворчал Джуффин, а в глазах его плясали весёлые чертята. — Ладно, — отозвался я, — тогда я согласен на золотые. — А почему не серебряные? — насмешливо спросил Мелифаро. — Серебряные тоже сойдут, но золотые блестят ярче, — парировал я. — Так что мы теперь знаем? — повторил я свой первый вопрос. — В том-то и дело, что ничего нового, — буркнул Кофа Йох недовольно. — Сэр Айджи не ведёт себя, как виноватый. А между тем участники каравана, как выяснилось, действительно поражены апатией. — Это как утрата Искры? И навсегда? Или пройдёт? — Утрата Искры, насколько мне известно, явление необратимое, а знахари говорят, что это у них пройдёт. И апатия, и понижение уровня магической силы. — Магической силы?! — Все они — совершенно обычные люди, владеющие только разрешённой Кодексом Белой и Чёрной Магией. То есть ничего особенного. Но в Кеттари из них каким-то образом высосали даже это, — пояснил Кофа. — К счастью, вблизи Сердца Мира они восстановят свои способности до ступеней, которые доступны им были прежде. Но это будет не быстро. Скорее даже, очень долго. Всё это пахло плохо. Даже скверно. Это понимали все. Даже обычно беззаботный Нумминорих подпирал стену возле шкафа с табличками с непривычно хмурым выражением лица. Сэр Халли сделал совершенно зверскую рожу и поглядывал то на одного, то на другого. И мне почему-то казалось, что недоволен он был вовсе не простенькой проблемкой, свалившейся на нас (она-то как раз поднимала ему настроение), а только нашими унылыми физиономиями. — А что вы думаете по поводу кристаллов шиу? — спросил Лонли-Локли, впервые открыв рот с момента, как вошёл в кабинет вслед за мной. — Каких кристаллов? — непонимающе спросил Кофа Йох, а Джуффин в своём кресле аж вперёд подался всем корпусом. Я недоумённо посмотрел на них, понял, что сэр Айджи не рассказал коллегам о кристаллах-проводниках, которые они с братьями используют в своей работе, и поведал всем о нашей с Шурфом встрече с Нэхуелем и Шиайем несколько дней назад. — Кофа, выясните, когда эти братья поведут следующий караван, — заговорил шеф, когда я закончил рассказ. — Они в чём-то замешаны, и мы это выясним, поэтому, сэр Шурф, с этим караваном поедешь ты. Не надо смотреть на меня, как на врага Соединённого Королевства, Макс, дырку во мне прожжёшь. Ты тоже отправишься в Кеттари, но один. Твой кеттарийский амулет проведёт тебя к городу и без проводника. Вы должны будете объединиться уже там и действовать по обстоятельствам. Очередная кружка разлетелась вдребезги прямо в моих руках.