Сэр Шурф, счастье

Я гнал амобилер без отдыха уже шестой час. Разве не забавно: так быстро я в последний раз ехал, кажется, из Кеттари в Ехо и вот теперь, возвращаясь в столицу графства Шимара, снова тороплюсь, как невеста к жениху, ждущему у алтаря. Караван, с которым мой друг Шурф проделывал тот же самый путь, только гораздо медленнее, отбыл из Ехо одновременно со мной, но, понятное дело, безнадёжно отстал от меня в первые же минуты дороги. Разумом, что бы там ни обреталось на его месте, я понимал это, но глупые сердца рвались вперёд так, будто я безнадёжно опаздывал на самое важное событие в своей жизни. Окружавшие меня сельские и прочие дикие необжитые пейзажи и в прошлый-то раз показались мне довольно однообразными и скучными. Не подвели они меня и теперь: все до единого были на месте и оставались так же однообразны и скучны. Тем неожиданнее для меня было вдруг въехать в самое сердце огромного развесёлого базара, вольготно расположившегося в предгориях Шимарских гор, по моим прикидкам, как раз между городами Авала и Ахо. Я ошалело огляделся, не веря глазам: это чудо-чудное до последнего момента скрывалось за холмом, который я только что объехал. Чуть в стороне росла группа странных деревьев: все ветви у них были обрублены, остались только голые стволы. Видимо, не на пользу пошло этой восточной окраине Магахонского леса соседство с крупной ярмаркой. Надо же как всё изменилось с моей первой поездки в Кеттари всего за несколько лет! — Молодой господин, не желаете передохнуть после длинной дороги? — тут же обратились ко мне одновременно два голоса с двух сторон, когда я притормозил почти до полной остановки: не давить же ни в чём не повинных людей своим амобилером. Да я не стал бы давить даже повинных. Вероятно, не один услужливый джентельмен тут же разглядел во мне усталого путника, просто эти успели первыми предложить мне свои услуги. Но продолжил склонять меня к отдыху только тот, что был справа: — Мы со всеми удобствами устроим столичного гостя в комфортабельных палатках, не уступающих лучшим столичным домам. Слишком много «столичности» в ваши речах, уважаемый. — А бассейны для омовения у вас есть? В лучших комфортабельных погребах? — нарочито наивно, но с затаённым ехидством, спросил я, понимая, что выкопать такие же огромные помещения, в которых привыкли купаться жители Ехо, в здешней каменистой почве никто не сможет. Да и не станет: эта разгулявшаяся ярмарка была, очевидно, явлением временным, только на лето. — Не совсем, — заметно смутившись, промямлил гостеприимный господин. Я махнул рукой, запарковал амобилер возле какой-то огромной деревянной бадьи, не особо заботясь, что там он может кому-то помешать, и согласился пойти с ним. Отдых мне как-никак был нужен, хотя бы непродолжительный, а бальзам Кахара, заблаговременно припасённый в сумке, потом доделает дело приведения сэра Макса в порядок и работоспособность. Зато я наконец-то понял, что меня подспудно озадачивало ещё с самого начала этой истории: почему дорога из одного города в другой занимает теперь у караванов не два-три дня, как раньше, а шесть и больше. Видимо, именно здесь Мастера Предводители Караванов делают продолжительную остановку, вероятно, получая от местных купцов, артистов, владельцев гостиничных палаток и трактиров под навесами неплохие комиссионные за постоянный приток богатых клиентов. К тому же эта дорога была главной по эту сторону Хурона и после ответвления на Кеттари вела дальше, ещё через полдюжины больших и малых городов Соединённого Королевства. Никто на этой ярмарке не оставался в накладе, даже путешественники, потому как все здешние услуги были действительно высочайшего класса, насколько это было возможно для полевых условий. Я редко бываю сентиментальным. Почти никогда. Но, расслабившись за столиком под полосатым навесом песочно-зелёно-бело-голубого цвета, я обдумывал, какое бы мне послание оставить в этом месте для сэра Лонли-Локли, чей караван будет здесь завтра к вечеру. Глупая идея, конечно, и бездарное времяпрепровождение, но ведь я как раз специализировался именно на глупостях и ерунде. А потому, не надеясь правда на то, что у меня всё получится, я сунул руку под стол. Выпитое за обедом вино, видимо, было не столько крепким, как мне вначале показалось, сколько приправленным странными травами, от которых меня немного мутило, что здорово мешало сосредоточиться. Но усилия мои, тем не менее, принесли желаемые плоды, и я, ликуя и улыбаясь самой идиотской в Мире улыбкой, вытащил из-под стола небольшой карманный томик, пошуршал страницами, убедился, что строчки там короткие и напечатаны в столбик — ага, значит сборник поэзии, как я и хотел — и успокоился. Осталось только придумать, как передать его Шурфу… как… передать… Тошнота внезапно подступила к самому горлу, а название в две строчки на обложке книги расплылось мутным пятном. Ничего не понимая, я сполз со стула на землю, ожидая, что вот-вот заболит живот. Но боли не было. Только голова гудела, а аттракционы и разномастные палатки завели хоровод вокруг моей растерянной тушки. А потом я потерял сознание. И снова его нашёл, обнаружив себя в своём амобилере с собранной сумкой. Проведя быструю инспекцию её содержимого и себя самого, я с облегчением понял, что все вещи, которые я брал с собой в поездку, по-прежнему оставались при мне, и с облегчением выдохнул. Час был поздний. Ночная темнота скрывала и горы вдали, и дорогу меж холмов, и изуродованный лес, но сам базар и не думал спать и вообще хоть как-то утихомириться. В центре его горел высокий, не менее полудюжины метров костёр, вокруг которого развлечения, еда, напитки и прочие товары продавались и покупались не менее оживлённо, чем днём. Не хотелось думать, как я оказался в амобилере, хотя вроде бы сидел за столиком под навесом, и что делал всё это время, ведь когда я потерял сознание, было немного после полудня, а сейчас… — Не подскажете, какой сейчас час? — спросил я проходившего мимо улыбающегося человека с большим лотком на шее, кажется, продававшего Джубатыкскую пьянь. — Два с половиной часа после заката, — ответил он и, решив, что я не его клиент, прошёл дальше, не задерживаясь около меня. Это же сколько времени выпало из моей памяти?! Почти восемь часов! Но что было, то прошло. Я понял, что ничего не вспомню, во всяком случае без чьей-либо помощи. Как ни красива была ярмарка при свете костра и фонарей, развешанных вдоль основных торговых «улиц», я решил ехать дальше как можно скорее. Никто не мешал мне отправляться в дальнейший путь прямо сейчас, что я и сделал. Моё ночное зрение оставляло желать лучшего, поэтому я ехал гораздо медленнее, чем обычно. Но я ехал, и это было здорово. Правильно это было. Вообще, ощущение правильности вдруг окатило меня с головы до ног и тут же схлынуло, оставив неприятное тягучее чувство досады, что я, хоть убейте, не помню, что делал всю вторую половину дня. Я снова постарался выкинуть это из головы, чтобы ненужные мысли не мешали мне ехать по и так непростой горной дороге, которая начиналась сразу после съезда с основного тракта: булыжники под колёсами, крутые подъёмы и пропасти то справа, то слева. Это было, конечно, очень опасно, особенно для почти слепого в темноте и боящегося высоты меня, и я не хочу даже представлять, что сказал бы Лонли-Локли, если бы узнал, как я рисковал собой. Но кто ж ему скажет? Точно не я, а больше некому. Кеттари, город янтарных мостовых и ментолового ветра, встретил меня широко распахнутыми воротами, которые никогда не запирались, и дружественным шелестением одиннадцати вахари, несших здесь свой вечный караул — во всём великолепии своей парадной, можно сказать. Окружённый горами с трёх сторон, с востока он освещался утренним солнцем, которое окрашивало его стены и горные склоны вокруг в розовый и золотой. Влюблённость в этот городок снова накрыла меня с головой, едва я поставил ноги на жёлтые камешки, которыми здесь была вымощена дорога, а холодный горный воздух сбил с меня тюрбан. Я рассмеялся, подставив лицо игривым воздушным потокам с отчётливым освежающим запахом и даже вкусом, если догадаться открыть рот и впустить ветер в себя. И какое-то время меня не волновало, что могут подумать горожане о столичном придурке, хохочущем возле городской стены с раскинутыми руками и высунутым языком. Я был совершенно счастлив. Совершенно. И даже какое-то время не помнил, что в Кеттари меня привело дело, а вовсе не свидание с возлюбленным городом. В состоянии счастливого идиотизма я пребываю практически постоянно, изредка выныривая из него для серьёзных дел, но сегодня моя эйфория имела совершенно особенный привкус мяты. Нужно было найти жильё для себя и для Шурфа, который должен был присоединиться ко мне дня через три. Я припомнил, где в прошлый раз я снял для нас уютное жильё с видом на глубоководный Миер и отправился на поиски хорошенького домика номер двадцать четыре по Старой набережной и его хозяйки — милой старой леди по имени Харая. Я очень надеялся, что её дом не занят другими постояльцами, иначе бы мне пришлось искать другой или вообще остановиться, тьфу-тьфу, в гостинице. Удача любит меня преследовать, в чём в очередной раз убедился, выяснив, что леди Харая продолжает охотно сдавать жильё приезжим, и что оно как раз освободилось вчера. Именно такая мелкая (или крупная, это как посмотреть) удача и убеждает меня всегда в моей исключительной везучести. — Ты действительно исключительно везуч, Макс, — согласился Махи Аинти, улыбаясь в рыжие усы, когда я за чашечкой кофе рассказал ему, как приехал и устроился. Нежность, теплота и радость встречи заполнила меня, когда на пересечении улиц Рыбьих Глаз и Высокой я обнаружил на том же самом месте, что и в прошлый раз, «Сельскую Кухню» — любимый трактир шерифа — из окна которого так удобно было наблюдать за разноцветным фонтаном с завивающимися струями. Махи это чувствовал и улыбался. — Ваш городок сам подыгрывает мне, — сказал я, полностью убеждённый в правоте своих слов. — Когда тебя так беззаветно любят, как ты — Кеттари, сложно не любить в ответ, — сказал шериф. — Смирись, Макс, ты обречён познать много любви в своей жизни. — Это, наверное, самое приятное пророчество обо мне, — засмеялся я и смолк, задумавшись о Лонли-Локли, который сейчас, наверное, отдыхает и развлекается на той ярмарке в предгориях Шимарских гор. В меру своих способностей к развлечениям, конечно. Я подумал, что хорошо было бы оставить ему там послание, напомнить о себе, может быть написать что-нибудь приятное… Но я был уже в Кеттари и шанс сделать это упустил. Как жаль, что хорошие идеи иногда приходят в мою голову слишком поздно! — Если говорить о не очень приятных вещах, Макс… — серьёзно заговорил Махи, а я весь подобрался и превратился во внимание, — я выяснил, что участники далеко не каждого каравана ведут себя так, как будто из них выпили всю жажду жизни. Меня в этом отношении беспокоят некие братья — Мастера Предводители Караванов, потому что поражаются «недугом» именно их клиенты. Симпатичные ребята, своё дело знают и любят, но… Я кивнул, не отрывая взгляд от своей чашки — уже третьей по счёту чашки кофе, которые услужливая Геллика исправно приносила мне с незаметностью настоящей тени. — Ты не удивлён, коллега, — закончил шериф Аинти. — Ты знаешь что-то ещё? — Я встречался с тремя из них: Нэхуелем, Шиайем и Айджи, — подтвердил я. — Не могу сказать, что удивлён тем, что вы мне рассказали. Что-то такое я и предполагал. Вы только подтвердили мои подозрения. Осталось только доказать. — И как ты собираешься это сделать? — Не знаю, в курсе ли вы, но следом за мной сюда, в Кеттари едет мой друг и коллега. Это с ним я приезжал в прошлый… — Друг? — внезапно удивлённо переспросил шериф Аинти. — Точно? А я думал, что он… — Что вы думали? — Ничего, извини, сэр Макс, — замял разговор Махи. — Скоро приедет твой друг и..? — Ну, это что-то вроде следственного эксперимента, — пояснил я. — Сэр Лонли-Локли едет сюда как обычный путешественник, в составе каравана сэра Айджи. Мастеру Предводителю, я так понимаю, помогают его братья Охэнзи и Янис. Всё должно быть достаточно просто: есть тут что-то противозаконное или нет, Шурф это поймёт. Ну а дальше… — Да, дело не очень сложное, — согласился Махи. — На первый взгляд именно так и кажется. — У меня к вам будет просьба, — сказал я, когда Махи Аинти сделал заказ для меня. Грешные Магистры, я оказывается был зверски голоден, но почти не замечал этого из-за обилия положительных эмоций! Да уж, не хлебом единым жив человек, но хлебом и зрелищами! — Если смогу помочь… — пожал плечами шериф. — Думаю, сможете. В общем, пока я дожидаюсь приезда коллеги, помогите мне узнать, где они живут. Есть же у них где-то дом в Кеттари? Может, ещё что-нибудь интересное о них. — О братьях-то? Ладно. Это в моих силах. — Есть ли что-то не в них — не в ваших силах? — Конечно, — спокойно кивнул сэр Аинти. — Например, привести этот город хоть в какой-нибудь топографический порядок. Ну ладно, Макс, я чувствую, что ты скоро свалишься с ног. Иди отдыхай уж. И будь готов, что в любой момент я могу связаться с тобой. Когда узнаю что-нибудь новое. То ли из-за упрямства, то ли из-за вновь всколыхнувшейся любви к Кеттари домой я не пошёл, а, выйдя из «Сельской Кухни», направился к Миеру. Выйдя на берег реки, я пошёл вдоль, вверх по течению, удивляясь, как река, стекающая с гор, может быть такой спокойной. Стоя на широком, но коротком мосту с ажурными перилами, я внимательно вглядывался в тёмную воду, гадая, уж не из-за порядочной ли глубины горная река так быстро теряла свою скорость и задор. Но когда под мостом проплыла кем-то обронённая красная ленточка, я понял: нет, течение-то как раз у Миера довольно быстрое, просто не заметное из-за очень чистой чёрной воды. — Молодой человек, постойте! — услышал я вдруг зычный голос, который не мог не узнать. Ко мне, замахав руками на проехавший перед ней амобилер, неслась давешняя пёстро разодетая леди, увешанная многочисленными украшениями. Та самая, которая так бесцеремонно остановила нас с Шурфом во время прогулки по Ехо. Я не без опаски развернулся к ней, гадая, уж не покинула ли меня моя удача, что снова послала мне навстречу эту вздорную тётеньку, и прикидывая, куда можно будет отступить, если она попытается меня потеснить. — Молодой человек, не вежливо не отвечать, когда к вам обращается пожилая леди! Скажите, в какой забегаловке сегодня сэр Нэхуель раздаёт авансы? Мне нужно срочно поговорить с ним насчёт оплаты обратной дороги в Ехо. Всё повторяется. Я вздохнул, удивляясь, почему именно я попадаюсь этой достойной леди, когда ей нужно отыскать своего проводника, и почему именно я вызываю у неё желание спросить, куда ж это запропастился у нас сэр Нэхуель? — Сколько вы ему уже заплатили? — Шестнадцать корон, — вдруг с подозрением ответила дама, впившись в меня взглядом. — Так это полная плата за услуги Мастера Предводителя Каравана. Обратная дорога бесплатна. — Вы уверены? — Абсолютно, — ответил я и ещё кивнул, чтобы придать весомости своим словам. Даже если ей проводник и назвал другую цену, я почему-то не мог заставить себя чувствовать угрызения совести. Скорее уж ехидное мелкое злорадство. И тут я пригляделся к своей собеседнице внимательнее, сопоставил её запомнившийся с Ехо образ с теперешним и со всей отчётливостью понял: она была вовсе не так шумлива, как в первый раз, а если и повышала голос, то, скорее, из упрямства и по привычке, явно не имея на то желания и сил. — Мы с вами не встречались раньше? — спросила она. — Конечно, — улыбнулся я, чем вызвал новый приступ недоверия с её стороны. — В другом мире. И ведь не соврал. Я поспешно пошёл дальше, не глядя на эту неодобрительно взиравшую на меня леди. То, что она неважно себя чувствует, бросалось в глаза пока только мне, но я понимал, что к концу своего кеттарийского отпуска она погрузится в точно такую же апатию, как все клиенты братьев-близнецов. Всё к тому шло. Я шёл, обдумывая свои планы на ближайшие день-два, пока жду Лонли-Локли. Без него я предпринимать какие-то активные действия не хотел, да и не мог, это было запрещено служебной инструкцией. Сам не заметив, как забрёл в незнакомую часть города, я остановился, поражённый открывшимся зрелищем. Узкий практически на всём протяжении Миер, в этом месте разливался в широченный чёрный пруд, закованный в каменные берега и окружённый очень старыми деревьями. Я понял, что именно здесь и происходило замедление течения, именно из этого затона вытекала знакомая мне меланхоличная река, пересекавшая весь Кеттари. Приток же был с другой стороны, и уж он-то имел все отличительные признаки горной речки. Но звонкий голос её глушился высоким каменным сооружением, похожим на двадцатиметровую триумфальную арку с колоннами, пилястрами и искусной резьбой, похожей на резьбу на городских воротах. Не иначе и здесь постарался Квави Улон. Под этой аркой — границей между горным и равнинным потоками — и протекал Миер. Этой аркой и такими же высокими стенами, почти полностью скрытыми в зарослях столь же высоких деревьев, Кеттари делился на горную и равнинную части. Это была древняя стена, некогда окружавшая ныне самую старую часть сильно разросшегося со временем и «спустившегося» в долину Кеттари. Стена, про которую уже мало кто помнил, и за которой вверх по горным склонам «карабкались» улочки и дома такого почтенного возраста, что я удивлялся, как они ещё стоят. Как мне ни хотелось погулять в горном Кеттари, я понимал, что лезть туда всё же лучше днём. А пока наступал вечер, превращая это безлюдное, но не заброшенное место в величественный и в какой-то степени жутковатый фон для хорошего триллера. «Хороший день, сэр Макс, — Безмолвный Зов шерифа Аинти заставил меня подскочить с дивана в гостиной, на котором мне полюбилось спать ещё в прошлый раз. Я мысленно чертыхнулся и заставил себя сосредоточиться на том, что мне говорил Махи. — Эти пятеро братьев — они не чистокровные шимарцы. Их мать из скархлов…» «Постойте-ка, — опешил я, — она оборотень?» «Да. Настоящая чиффа — совершеннейшая редкость в наши дни, — подтвердил Махи. — А вот отец совсем не местный, переехал сюда из Ехо задолго до Войны за Кодекс и до разрушения Кеттари». «Как его зовут? Вы узнали имя отца?» «Эгон Аалто». Вот и сложились какие-то кусочки большой мозаики, но по ним всё ещё невозможно было угадать будущую картинку. Уверен, на моём месте какой-нибудь Мелифаро уже всё понял бы, но до меня никак не могло дойти, как так получилось, что Эгон Аалто считается умершим, а на самом деле просто уехал в графство Шимара, и как связано близкое родство близнецов и известного мизантропа Ехо с нашим делом об утрате людьми магической силы. Эгон Аалто. Это значит, что братьев теперь нужно называть Нэхуель Аалто, Шиай Аалто и так далее? — Нет, не нужно нас так называть, — смеясь, ответил Нэхуель, которого я случайно встретил в одном из трактиров. Моя неосторожность тут была ни при чём. Кеттари же в сущности был небольшим городком, где такие встречи очень даже вероятны. Досадовал я скорее на то, что до сих пор не умел менять внешность по своему желанию. — В качестве фамилии мы взяли имя отца — Эгон, но предпочитаем, чтобы нас звали только по имени. А я не знал, что вы дружны с нашим шерифом, сэр Макс. — Э, нет, вовсе не дружен, — начал бездарно отнекиваться я. — Скорее, просто знаком по долгу службы. — Сомневаюсь, — разглядывая меня из-под прищуренных глаз, сказал Нэхуель. — Тут и моего чутья на ложь не надо, чтобы определить, что вы скромны в оценке ваших с ним отношений. — А кстати, откуда у вас такое чутьё? — решил я перевести разговор на другую тему. — От отца, откуда же ещё. Он кейифай на четверть, и невольно очень чуток к окружающим его людям. Хорошенькое дельце! «Как всё-таки причудливо тасуется колода! Кровь!» — вспомнил я фразу из какого-то давно прочитанного романа и озвучил её Нэхуелю. Она привела его в восторг. — Вы знаете про крак, сэр Макс? Это карточная игра, которую в Кеттари очень любят. Хотя, кого я спрашиваю, конечно знаете! Тут недалеко скоро начнётся турнир по краку. Играют местные между собой и с приезжими, кто рискнёт, конечно. Приглашаю вас в моей компании понаблюдать за игрой. Играть вам не предлагаю и не советую — разорят за пару часов, а вы потом скажете, что я намеренно толкнул вас на путь порока. Караванных дел мастер звонко рассмеялся своей шутке, а я, подумав, что неплохо было бы подольше и поближе понаблюдать за одним из братишек, согласился. Впрочем, я мог пойти на турнир и в качестве игрока. Благо на пару с моей удачей я был достойным соперником даже для уроженцев Кеттари. Но в этом случае я не смог бы присмотреться к Нэхуелю. За этим занятием я провёл остаток дня и всю ночь. «Хороший день, Макс, — разбудил меня Лонли-Локли, деликатно «постучавшись» в мою сонную голову. — Я въезжаю в город. Где ты остановился?» «Шурф!» — обрадованно ответил я. Приветствие у меня получилось короткое, но зато с чувством; иначе спросонья я всё равно не смог бы. «Так куда мне ехать?» «Помнишь, где мы жили в прошлый раз?» «Конечно. Старая набережная, двадцать четыре». «Вот сюда же. Ты нормально доехал?» «Всё отлично, если не считать двухдневной задержки на каком-то базаре, где мне пришлось вспомнить свои навыки безделья». «Брось, — рассмеялся я, — уверен, ты не бездельничал. Это вообще не про тебя». «А у тебя есть новости, Макс? Впрочем, ладно. Я помню, что ты не очень любишь Безмолвную Речь, поэтому расскажешь всё лично, — ровно проговорил он и, чуть помедлив, добавил: — Жди меня минут через пятнадцать-двадцать». Но Шурф Лонли-Локли не появился через пятнадцать минут. И даже через полчаса его амобилер не зашуршал на подъездной дорожке дома леди Хараи и не встал рядом с моим. Я был неожиданно взволнован предстоящей встречей, как будто мы с Шурфом не виделись несколько лет, а не несколько дней, но когда он — сэр Лонли-Локли! — не появился через означенное им самим время, одно моё сердце пропустило удар, и так и продолжило биться через раз. А другое, теневое, тревожно трепетало и замирало, когда мне казалось, что кто-то входит в дом. Что могло случиться? Шурф заблудился? Это было так же невероятно, как и то, если бы он не послал мне Зов в этом случае. «Шурф, долго тебя ещё ждать?» — предчувствуя какую-то пакость, спросил я друга. Но мне никто не ответил, как будто и нет на свете такого человека — Шурфа Лонли-Локли. Чёрт! ЧЁРТЧЁРТЧЁРТЧЁРТ!!!! Что теперь делать? «Махи!» «Макс?» «Шурф въехал в Кеттари, но перестал отвечать на Зов!» Я ощущал непреодолимую потребность вывалить свои проблемы и своё беспокойство на кого-то ещё. Как хорошо, что такой человек существовал и мог бы, я очень надеялся, мне как-то помочь. «О чём вы говорили перед этим?» «Я назвал ему адрес. Он должен был вскоре подъехать. Понимаете, он не тот, кто может заблудиться или задержаться без предупреждения». «Иди к нему навстречу, Макс, — Махи Аинти давал короткие и ясные инструкции — именно то, что мне было сейчас нужно, чтобы заходящиеся в панике сердца совсем не отключили мозг. — Найди своего друга. Привези, приведи или принеси его в ваш дом. Я скоро буду у вас». Я прикинул, где мог сейчас быть Шурф и по какой дороге он мог бы ехать сюда, и вышел из дома. Ноги мои с каждым шагом наливались силой, сбитое дыхание выравнивалось, сердца успокаивались — мой организм переходил в «холодный» режим, как всегда в самых критических ситуациях. Друга я нашёл быстро. Он находился на маленькой улочке, которая на одних картах называлась улицей Семи Трав, а на других — Круглым переулком. И, грешные Магистры, как же я был рад, что этот невероятный парень всё же существовал! Его существование больше не вызывало у меня сомнений, когда я разглядел его сквозь небольшую толпу. Его рост, его фигура — всё то, что маскировкой изменить крайне трудно, всё без сомнений было его. Но… Весь перед его амобилера, въехавшего в каменный бортик фонтана, был разворочен и смят, повреждённый бассейн протекал, а сам Шурф неподвижно сидел на месте возницы. Почему он не шевелится? Почему?!