Сэр Шурф, счастье

— Не стой столбом, Дневная Грёза! — выкрикнул я прямо Мелифаро в холёное лицо, столкнувшись с ним в дверях. Он как раз заходил в Мохнатый Дом (а я, соответственно, выбегал), и я не питал иллюзий, что он пришёл навестить меня. — Дуй за мной! — и увлёк его, бесцеремонно ухватившись за рукав малинового в синий цветочек лоохи. Я был слишком взволнован и торопился, чтобы тратить время на уговоры коллеги. Правда, по полной насладиться его растерянной рожей мне тоже было недосуг. Но он пошёл, ловко и грациозно развернувшись на пятках, на удивление и зависть мне. Я бы на его месте обязательно постарался споткнуться, как минимум, или даже упасть, расквасив свой нос, как максимум. — Как есть — чудовище! — воскликнул Мелифаро, и голос его был преисполнен отнюдь не признательности. — Кто сказал, что я к тебе в гости шёл?! — Только не говори, что ты пришёл ради прекрасных глаз Друппи! Ты разобьёшь мне сердце! — Отбивать твою собаку у тебя я не стану, — парировал коллега ехидно. — Я же знаю, как ты в нём души не чаешь. Чудовище и чудовищная псина — отличная пара. Может, уже скажешь, куда мы бежим? А то я как-то по другому представлял себе этот вечер. — Моим жёнам сейчас действительно не помешала бы хорошая порция какой-нибудь сладкой липкости. Они, бедняжки, в такой печали, что упустили Мано. Но, боюсь, я имею на тебя виды, и как раз на этот вечер. Обещаю прогулку в темпе, может быть даже под луной. Учащённое сердцебиение и новые знакомства прилагаются. Ты ведь не горишь желанием отправиться сегодня кушать хрустящее медовое жаркое? — Мано — это тот мальчишка из Хумгата? — даже не запыхавшись от бега, спросил Мелифаро, в то время как я дышал, как паровоз, не при Лонли-Локли будет упомянуто. Он не обратил внимания на мою прочувствованную речь и сразу переспросил о сути дела — моём новом подопечном. Вот что значит лучший следователь Управления. — Ну да. Он сбежал, паршивец, обхитрив всех троих сразу. Его, собственно, мы с тобой и ловим. Я остановился и заозирался кругом. Кто бы мне сейчас объяснил, почему я решил, что Мано дёрнул именно сюда, а не в какую-нибудь другую сторону? — Ночной Кошмар, не делай такое лицо, иначе от тебя сбежит не только пацан, но и я. И не факт, что не в другой мир. — Мелифаро! — вскрикнул я, осенённый неприятной догадкой. — Мы же должны были хоть пятки этого Мано увидеть, ну хоть раз. Может быть, он снова провалился в Хумгат, а мы его тут по всему Ехо ищем? — Мне-то откуда знать? — отозвался он, не переставая оглядывать дома, лавки, мастерские, трактиры — всё, что было в поле его зрения на этой улочке. Я тоже внимательно всматривался в прохожих. Их было немного, и это играло нам на руку. — Вот он! — тихо, но от чего-то всё равно оглушающе сказал Мелифаро, безошибочно угадывая в растрёпанном босоногом мальчике нашего гостя из мира Паука. Тот выбежал из трактира, нечаянно, но сильно толкнув какого-то нищего у двери, и припустил дальше, неуклюже задевая прохожих. Нас он не заметил. В пострадавшем, облачённом в многослойные одежды, я узнал Кобу и удивился: до Портового квартала был не ближний свет, а этот парень, насколько мне было известно, безраздельно командовал именно там. — А, так это ваш пацан? — хитро прищурив глаза, заговорил Старшина Нищих, признав в нас с Мелифаро знакомцев и вытянув длинный палец в направлении удирающего Мано. — Особо злостный Магистр или недобитый послушник Пондохвы? Такой вёрткий — жуть. Когда поймаете, скажите ему, что я с радостью возьму его к себе, — я сунул руку в карман и не разбирая вытащил пригоршню монет, отдал несколько Кобе и побежал вслед за Мелифаро, который вовсе не стал задерживаться. Уже вдогонку нищий крикнул: — Он что-то там в трактире стащил, кстати! Как хорошо, что ужасающая репутация Тайного Сыска держит от нас горожан на расстоянии. Это не всегда приятно, но вот прямо сейчас, когда мы бежали за мальчишкой, уже не выпуская его из вида, было чрезвычайно удобно. Представляю, какие слухи завтра соберёт сэр Кофа: штатная Смерть сошла с ума — ловит детей для гастрономических целей, например. И Мелифаро достанется, не отвертится. С его-то репутацией ловеласа городские сплетники ещё долго будут приписывать к его родословной побочные кейифайиские ветви. В общем и целом, гадкая, но вполне ожидаемая картина. Я так и не понял почему, но Мелифаро, всё это время опережавший меня, оказался позади. Убегая, Мано кидался из стороны в сторону, как заяц, вероятно, чтобы сбить нас с толку. Но что-то у него пошло не так, и вот он уже оказался на расстоянии нескольких метров от меня. Я тут же прибавил ходу, обнаружив в себе скрытые скоростные резервы (не всё же амобилеры гонять). «Макс, вурдалаки тебя дери, что у тебя происходит?! — заорал шеф в моей голове. — От твоего звона у меня уши закладывает!» «Джуффин! — взвыл я. — Вообще не вовремя! Мы с Мелифаро ловим сбежавшего из Мохнатого Дома Мано». «Так! Мне важно, чтобы ты услышал меня, Макс! Не дотрагивайся до мальчика! Ни при каких условиях! Не касайся его!» Что за напасть-то?! И в этот момент меня нагнал Мелифаро, ярким смерчем в последний момент вклинился между мной и мальчиком, к которому я уже протянул руку, и крепко схватил беглеца за худенькое плечо, еле нащупав его в складках широкого халата, который тот носил и снимать не соглашался. — Мел, гад! Неожиданно и резко остановленный коллегой, я обязательно бы упал спиной на мостовую, но Мелифаро успел схватить и меня. Как хорошо, что моё форменное лоохи, которое он сжал сильными, побелевшими от напряжения пальцами, было сделано из качественной ткани, и не порвалось под моим весом. — Ну и что это было?! — чуть отдышавшись, спросил я Мелифаро. Мано в его руках трепыхался не очень активно — видно, и сам устал. — Ты чего не дал мне его поймать? — Это всё Джуффин. Все вопросы к нему, — коротко выдало Дневное Лицо и тут же повернулось к Мано. — Погонял же ты нас по Ехо, парень. Пойдём-ка в Дом у Моста, тебя там уже ждут. Он споро двинулся в обратный путь, а я поплёлся за ним. — Так шеф и тебя достал? Когда успел-то? — Ну, это было очень неожиданно и не очень приятно, как будто пинка мне дал. Не представляю, как ему это удалось, — признался Мелифаро. — Только не вздумай никому рассказывать, что я так сказал. Я и не думал над ним издеваться, не до того было. Мне бы как-то ужиться с ощущением, что я только что чего-то счастливо избежал. Джуффин зря вмешиваться не станет. Уживался я под вновь вернувшиеся звуки городских улиц: говор людей, шуршание амобилеров, трескотню птиц в деревьях. Я не знал, какому магистру мне надо было сказать спасибо, что Мано удрал, например, не на Площадь Побед Гурига VII, где мы с Мелифаро его никогда бы не нашли, а именно сюда, на эту прелестную улочку Синих Часов, по которой я ещё ни разу, кстати, не гулял. Но мой подопечный был пойман, сердцебиение возвращалось в нормальный ритм и где-то поблизости пахло сладким. Я обычно об этом забываю, но именно сейчас почему-то вспомнил, что в Дом у Моста нельзя являться без обязательной дани Курушу — пирожных, поэтому в приподнятом настроении свернул в Кондитерскую Кшачины Нямячюши, потянув своих спутников за собой. Уже у прилавка я с удивлением понял, что так и держу левый кулак сжатым с тех пор, как у трактира дал денег Кобе. В ней, отпечатавшись на коже моих ладоней, лежали две монеты: коронка и дырявая японская йена, о которой я уже и думать забыл. Так что ли и лежала она в кармане моего лоохи — странный непрошенный сувенирчик из моего прошлого? Мано немного напоминал личного буривуха Джуффина: парня, как оказалось, тоже можно было задобрить сладостями, поэтому всю оставшуюся дорогу до Управления он спокойно шёл с нами, больше не пытаясь вырваться. Он полностью ушёл в увлекательный процесс поедания большого заварного пирожного, которое я купил для него у прекрасной леди кондитерши. Когда мы явились в Доме у Моста, нас там уже поджидали. Мы только вошли в Зал Общей Работы, как дверь в кабинет шефа тут же распахнулась. Джуффин стремительно приближался к нам, полы лоохи серебристыми крыльями развевались за ним. Он, оглядев нас по очереди цепким взглядом, вперился в мальчика и, не обращая внимания на его слабые протесты, повёл его в свой кабинет, легонько подталкивая в спину. — Не входить, пока не позову! — рявкнул он нам и захлопнул за собой дверь. Мои брови сами собой поползли вверх, и я взглянул на Мелифаро. Он ответил мне тем же непонимающим взглядом. На Джуффина редко находит такой стих, но уж если случается, поперёк дороги ему лучше не становиться. Криков из шефского кабинета слышно не было, и это был хороший знак. Существовала опасность, что Мано, оказавшись там, снова перепугается. Но, видно, два дня, проведённые в Мохнатом Доме под опекой моих жён, гипотетически существующих слуг и Друппи, успокоили его. Или просто сэр Халли передумал отбирать у ребёнка пирожное. — А может, мы зря его ловили, этого мальчишку? — спросил Мелифаро, не ожидая ответа, и уселся на ближайший стул. — Так торопились доставить его сюда, а шеф просто взял и умыкнул нашу добычу. Нет, понимаю, иерархия иерархией, но отбирать пропитание у своих подчинённых… — Полагаю, можно было бы использовать эти слова, чтобы описать это. Если, конечно, вы, сэр Мелифаро, предрасположены к неуместности, — холодно ответил Лонли-Локли, на шум выйдя в Общий Зал из своего кабинета. Мне стоило только взглянуть на него, и я уже понимал, что он знает, почему Джуффин так себя повёл. Но я не стал его выспрашивать, только вложил своё туловище в мягкое Кресло Безутешных, большое, но с ногами меня всё же не вместившее. — Сэр Халли проверяет гостя из Хумгата на наложенные на него возможные чары, — немного подумав и решив, что нам стоит это знать, пояснил он. — Какие-то конкретные чары, Шурф? — спросил я, испытующе следя глазами за другом. Он присел на краешек стола, брови его на миг сошлись, но уже через секунду лицо снова стало бесстрастным. — Портальные чары, — словно нехотя ответил он. — Я… в силу некоторых фактов моей биографии, теперь знаю, какие признаки имеет человек, являющийся ключом для перемещения между мирами. Чары срабатывают, когда такого человека касается другой, на которого направлено колдовство. Откуда ты знаешь это, Шурф? Что же это за «некоторые факты твоей биографии», о которых я ничего ещё не знаю? Удивительней всего в этом парне было то, что посмотришь — и кажется, всё про него понятно, никаких сюрпризов и неожиданностей от «мистера Совершенство» не ждёшь. Но сколько тайн, оказывается, скрывается за его каменной личиной. Откроешь их — и никогда уже не обманешься его спокойствием и хладнокровием. — Поэтому шеф настрого запретил мне дотрагиваться до Мано, — утвердительно сказал я. — Считает, что мальчик — портал, созданный специально для меня? — Считаю, — заявил Джуффин, выходя из кабинета и выводя за собой словно пришибленного пацана, — и вообще-то уже убедился в этом. Чуть не рехнулся, когда понял, что вот-вот ты исчезнешь из Мира, Макс. Риск никогда не был ещё так велик. Я бы не перенёс. — «Страшный белый человек», которого он так боится, эти чары — его работа? — спросил Шурф. — Очень вероятно. Спросить, как ты понимаешь, я пока не могу, — ответил Джуффин и перевёл взгляд на меня: — Ну-ка, Макс, скажи мне, кто может хотеть утащить тебя в мир Паука? Не знаешь? Ладно, с лирическими отступлениями на этом закончим. Сэр Мелифаро, — обратился он к необычно молчаливому дневному заместителю, — будь добр, отвези нашего гостя обратно в Мохнатый дом и можешь быть свободен до утра. — Постойте-ка, — вскинулся я и даже выбрался из Кресла Безутешных, проявив всю доступную мне грацию пингвина, — а как же я? Сэр Халли, мне что, придётся уйти из собственного дома, чтобы ненароком не столкнуться в нём с Мано? — А я не сказал? Чары-то эти грешные я с него снял. Тебе рядом с ним теперь абсолютно ничего не грозит, — жизнерадостно изрёк Джуффин, и повернулся к Лонли-Локли. — Сэр Шурф, мне надо задать тебе пару вопросов. Макс — вам обоим! Я растерянно посмотрел на друга, который, не поведя бровью, молча направился вслед за шефом в его кабинет. Я ощущал себя, как вызванный на ковёр к директору школьник, и чтобы развеять это неприятное ощущение, сделал заказ в «Обжоре», надеясь, что ещё не слишком поздно, и трактир пока открыт, прежде чем пошёл за Шурфом. Всё-таки мне ещё дежурить здесь всю ночь, а ведь даже в кресле Почтеннейшего Начальника гораздо лучше спится именно на сытый желудок. — Я не имею привычки вмешиваться в личную жизнь сотрудников, — начал шеф, как только я закрыл за собой дверь, — но я хочу знать: это случайность, что вашу Безмолвную Речь мне вдруг стало почти не понять, потому что одновременно со словами от вас исходит шум, как будто в вашей голове кричит птица сыйсу? Моё чутьё трудно обмануть, вам это известно, и оно подсказывает мне, что между вами происходит что-то большее, чем просто симпатия и банальное физическое влечение друг к другу. — Откуда вы знаете? — спросил я, чувствуя, как разгораются костром щёки и уши. — Этого только слепой социофоб не заметит, не забывай, где ты живёшь и работаешь, сэр Макс. Да вы не больно-то и скрываете, — легкомысленно отмахнулся Джуффин и перевёл вопросительный взгляд на Лонли-Локли. — Никогда не считал, что это нужно скрывать, и никогда не занимался этим, — молвил друг, бросил на меня быстрый взгляд, молниеносно оценил степень моей красноты и деликатно отвернулся. Наверное, чтобы не смущать ещё больше. Все знают, но помалкивают? И Меламори — тоже? А какое им всем до этого дело?! Так им и нет, вот и молчат. — И никто не хочет отвечать доброму дедушке Халли на вопрос, — картинно огорчившись, Джуффин откинулся на спинку своего кресла. — Шефу Тайного Сыска вообще-то, — уточнил я. — Я всегда Шеф Тайного Сыска, — хохотнул Джуффин, — даже когда так не выгляжу. — Судя по вашему описанию, это частично похоже на то, как воспринимают людей древние чистокровные кейифайи. Вы уверены, что упомянутые особенности Безмолвной Речи вы наблюдали только у нас с Максом? — спросил Лонли-Локли. — Уверен. Благодари за это моё обострённое чутьё. — Тогда, полагаю, я могу подтвердить ваши подозрения, сэр Халли, — выдал Лонли-Локли, и я, уже морально готовый к тому, что объяснения нет, удивлённо захлопал глазами. — Так значит я не ошибся, — довольно потирая руки, сказал Джуффин. — Но я хотел бы до времени сохранить возможную причину в тайне. Я могу дать гарантии, что она ни в коей мере не вредит ничьим жизни, имуществу и свободе воли. — Гарантии? — задумчиво сказал сэр Халли и некоторое время молча наблюдал за нами. — Что ж, ладно, пока твоих гарантий мне будет достаточно, сэр Лонли-Локли. Но ты учти, если эта ситуация затянется, ты дожен будешь рассказать мне всё. Если от обычного шума можно заткнуть уши, то от Безмолвного что затыкать? Кстати, это ведь уже довольно давно тянется… — Давно, — согласился Шурф. — С нашей с Максом поездки в графство Хотта, если быть точным. — Вот именно, — кивнул Джуффин. — Так что, Макс, советую тебе вспомнить всё, что тогда произошло, если хочешь понимать чуть больше, чем сейчас. Сил нет смотреть на твою растерянную удивлённую физиономию. Известно, что тогда произошло! Я в первый раз услышал от Шурфа о ритуале Магического Дарения и напился до изумления. Поди такое забудь! Вот только меня не оставляла в покое свербящая мысль, что я далеко не всё помню. Что? Что произошло ещё? Оказалось, что Джуффин уже ушёл почивать, пока я заставлял свою память — известную лентяйку — поработать, а Шурф, наоборот, задержался. Вот и хорошо. Мне надо было у него кое-что спросить. — Давай потом, Макс, — предваряя мой вопрос, быстро заговорил друг, положил тяжёлые ладони мне на плечи и на миг прижался губами к моему лбу. Ух, это было неожиданно! Тепло и трепетно. — Давай поговорим позже. Утром, когда ты вернёшься домой. Мне нравится вид с крыши Мохнатого Дома. Он… он только что назначил мне свидание? Или я принимаю нежелаемое за действительное? Я остался в кабинете один, но, как ни старался, не мог добиться полной тишины. То скрипнет кресло, в котором я собирался с удовольствием поспать, то под окнами Дома у Моста (!) пройдёт очень весёлый, скорее всего пьяный, человек, то звякнет кружка о блестящий полированный бок кувшина, то Куруш, проснувшись на минуту, встряхнёт крыльями и помнётся на лапах. Клянусь Магистрами, если постараться, можно было даже услышать, как шуршат его веки, когда он закрывает свои большие внимательные глаза. «Хороший вечер, сэр Макс, — вдруг раздалось в моей голове и я от неожиданности подскочил со стула. — Я — Хельна. Мы… встречались как-то». «Хороший вечер, незабвенная», — отозвался я и на всякий случай взглянул в окно: не ошибся ли я, думая, что уже наступила ночь. «Не удивляйтесь, пожалуйста, — затараторила она, — но мне очень надо встретиться с вами. Прямо сейчас. Это касается Шурфа и вас». Я опешил. Будет враньём сказать, что я обрадовался теме разговора. С Джуффином это обсуждать было стыдно, а с женой друга — и подавно. «Я слушаю вас, леди», — учтиво ответил я, когда понял, что пауза затягивается. «Нет, вы не поняли. Я хочу поговорить с вами лично. Вы ведь сейчас на своём рабочем месте, я не ошиблась? Шурф говорил мне, что по ночам вы почти всегда в Доме у Моста. Я и хотела встретиться наедине, если конечно вас не затруднит». «Ваш муж, леди Хельна, он знает?..» «Этот разговор должен остаться в тайне. В первую очередь от него. Пожалуйста! Я сейчас поблизости от вас, но я уйду, если вы не пообещаете мне не рассказывать ему о том, что я приходила сегодня». Всё это напоминало плохую мелодраму, но любопытство моё было задето. «Обещаю, леди. Ждите меня у главного входа». Леди Хельна осталась такой же, как я её запомнил по единственному разу, что мы виделись: умеренно пухленькой, невысокой женщиной с тёмными, опушёнными длинными ресницами глазами и ртом, привыкшим смеяться, хоть сейчас она только быстро улыбнулась мне и снова посерьёзнела. Я мысленно благодарил всех Магистров, что в Соединённом Королевстве не придумали в своё время пистолетов, иначе бы сейчас не мог идти спокойно рядом с этой дамочкой, ожидая, что она вот-вот приставит дуло к моему боку. Нет, конечно же, нет, жена Лонли-Локли не могла бы оказаться такой… отчаянной. Или?.. — Сэр Макс, — начала она, пройдя со мной по улице добрую сотню метров в молчании, — я сразу скажу, что вижу, к чему идут ваши отношения с моим мужем. Не надо отрицать. Ничего ни от кого нельзя скрыть в этом городе! Шурф максимум-то поцеловал меня, а все уже думают, что между нами есть что-то. Я не привык к такой открытости, хоть и делаю вид, что моя душа нараспашку. — Так хорошо, что вы не перебиваете меня, сэр Макс, — взволнованно продолжила она, теребя край лоохи. — Мне довольно трудно это говорить, так как дело — наше с Шурфом, семейное, а вы… — Если трудно, и если меня оно не касается, то может быть лучше не говорить вовсе? — Касается. Вас касается. Уговорите его, чтобы он досрочно расторг наш брачный договор. Вот те на! И с какой стати?! — Я не могу. Это не моё дело. — У меня есть причины хотеть этого, но Шурф настаивает на обратном. А вас он послушает, я уверена. Он… вас… любит, мне как его жене это абсолютно ясно. Но что-то мешает ему покончить со старыми отношениями и начать новые. Вы знаете, что? — Леди… — Заберите это себе сейчас, — перебила она меня и, что-то вытащив из глубокого кармана лоохи, сунула мне в руки. — Я знаю, Шурф не одобрил бы этого, но это мой последний аргумент. Шагнув в пятно света от ближайшего фонаря, я посмотрел на то, что передала мне леди Хельна. Это оказалась тетрадь, в которой Шурф делал свои записи. Я узнал её, так как очень часто видел в руках друга. Мне вдруг стало стыдно держать это, как будто я собрался читать личный дневник Лони-Локли. Хотел было вернуть его Хельне, но она, не попрощавшись и не дав никаких объяснений, уже быстро уходила прочь от меня. Странный, однако, получился у нас разговор. Я знал, что сначала для виду поломаюсь, возможно, засуну этот подарочек поглубже в ящик стола, когда вернусь в Управление, поуговариваю себя не открывать тетрадь, которую так хотелось открыть — наговорю себе массу правильных слов и веских доводов, чтобы остаться порядочным и честным. А потом всё же прочитаю. До Дома у Моста я не дошёл. Я начал листать записи Шурфа, ещё будучи на улице, и почти сразу открылась исписанная стихами страница, открылась привычно, как будто до меня её много-много раз читали и перечитывали. Ты пришёл. Неужели сейчас ты со мной? Я калитку тебе отворяю. И смолкает тот жуткий мой внутренний вой, Я едва с ним доселе справлялся. Ты пришёл, запретив мне тебя целовать. Я согласен — хоть так, но с тобою. Ты не хочешь любовь мою, Макс, замечать, Но сегодня её я не скрою. Ты готов стать моим, но всего один раз Этот дар тоже я принимаю. Но надежда моя для тебя напоказ. Не хочу, тебя ею пугаю. Между нами сегодня случится беда И усилит восторг многократно. Их единство, а вовсе не нежность, всегда Возвращать тебя будет обратно — было написано там, и я вспомнил, что слышал эти строчки от Шурфа. Вспомнил, с каким лицом он выговаривал эти слова, и как признался потом, что сочинил это не он. Вспомнил, что пошутил тогда насчёт пророчества. Под стихотворением была приписка мелким почерком «Макс думает, что это пророчество. Я надеюсь, что это так». Отлистав дрожащими пальцами несколько страниц назад, я снова углядел в ровных строчках Лонли-Локли своё имя. «Сэр Макс, счастье» — так был озаглавлен самый странный список, который я когда-либо видел в своей жизни. Список вещей, которые, как думал мой вдумчивый друг, сделают меня счастливым. Я редко задумываюсь над своими словами, которыми в изобилии сыплю изо дня в день, а он, оказывается, слушает меня так внимательно и серьёзно, принимая мои слова за чистую правду, что хоть обет молчания давай. Меня переполнила нежность к Шурфу, что-то больно сжалось и сладко трепыхнулось в груди, и я впервые не устыдился этих чувств. А что было бы в списке под названием «Сэр Шурф, счастье»? О, подозреваю, он был бы не очень длинным, Лонли-Локли на мелочи размениваться не станет. Но я, кажется, знаю… Я знаю, что сделает тебя счастливым, мой друг. — Ты как-нибудь покажешь мне Зыбкую Переправу, Шурф? — спросил я его, когда на следующий день мы разместились с подушками и напитками на крыше моего дома. — Помнишь, ты как-то рассказывал, что загородная переправа через Хурон очень красива, и ты любишь там гулять? Я тоже хочу посмотреть. Лонли-Локли возлежал, оперевшись на локоть, и рассматривал яркий Ехо, освещённый ласковыми солнечными лучами. Он повернулся, и мне показалось, что взгляд его тоже обласкал меня с ног до головы, как солнце — великолепный город. Это верно были каки-то неведомые чары, которым было почти невозможно сопротивляться. — Покажу, — лаконично ответил он и сел, согнув ноги на турецкий манер. Безмятежность вдруг слетела с него, как ненадёжный морок, и он закурил. Я знал, что он сегодня шёл сюда, готовясь дать ответы на вопросы, которые я до некоторого времени готовился задать. Но сейчас мне совсем не хотелось разрушать своим непониманием это удивительное настроение тихо звенящей на задворках сознания радости. И я просто бездумно улыбался. Пока не услышал, как кто-то громко, взахлёб дышит, готовый сорваться в рыдания. Я тревожно огляделся. Шурф заметил моё волнение и развернулся ко мне всем корпусом. — Макс? — напряжённо спросил он, но его вопрос я почти не услышал: прямо передо мной, шагах в двадцати, возникла из ниоткуда девушка и уставилась на меня круглыми серо-голубыми глазами. Я, ошеломлённый, пялился на неё, рассматривая и не понимая, что мне сделать или сказать. Её кожа была очень смуглой, волосы растрёпанными, а на шее и лбу блестели тяжеловесные украшения из металлических серебряных кругляшек, в каждом из которых ярким бликом отражалось солнце. Красивая незнакомая девушка. И всё бы ничего, да только появилась она на самом краю крыши. Когда я привстал, она дёрнулась и занесла ногу над пустотой, не видя, что следующий шаг станет для неё последним. Я замер. Замерло даже моё дыхание. Остановись! И тут среди её ожерелий я случайно разглядел странный кулон — знакомую японскую йену на тонкой цепочке. Дырявая монетка. Такая же лежит в моём кармане. Это маяк! Это то, что притянуло их из Хумгата сюда!— молнией пронеслась в голове догадка, и я бросился к девушке. Я услышал позади полный отчаяния крик Шурфа: «Нет, Макс! Остановись!» Как можно остановиться? Она же упадёт и разобьётся. Сорвав эту цепочку с её шеи, я отбросил монету себе за спину, успел только сказать «Пожалуйста…», схватил незнакомку за руку, чтобы удержать её от падения, и меня резко затянуло в Коридор между Мирами.