Контроль

Выйдя на каникулы, Юу заметила, что, оказывается, заняться дома ей совершенно нечем. Ожоги на ладонях не проходили долго, взять в руки разводной ключ или паяльник не было никакой возможности. Она заперлась в своей темной мрачной комнате, задернула плотные шторы и выходила лишь затем, чтобы взять из кухни какую-нибудь еду, или наполнить водой трехлитровую бутылку и снова унести ее в комнату, где, впервые за полгода, просто валяла дурака, играла в видеоигры и читала книги по электростатике и механике. Ее мучила скука. Выйти на улицу без широкополой шляпы не представлялось возможным, огромный огненный шар солнца опалял ее бледную кожу и оставлял алые следы ожогов. И только когда бинты с ладоней наконец были сняты, Кодзе смогла взять карандаш, раскрыть большое полотно чертежа и снова приняться за успокаивающую ее работу над годовым проектом вечного двигателя. Она чертила, резала металл, варила, сверлила, закручивала, заколачивала и спаивала, снова чертила и раз за разом исправляла свои недочеты. Слухи о том, что произошло с геройским факультетом в их летнем лагере, дошли до нее безумно поздно. Вместе с новостью об отставке Символа Мира. Как и для большинства людей, для нее внезапное открытие правды о Всесильном было шоком. Она даже не думала, что сильнейший в мире человек может вдруг покинуть пост героя номер один. Возникло чувство незащищенности и сомнения, как обществу выжить в сложившейся ситуации. Неужели Золотой век героев катится к закату? Никто не хотел об этом говорить, но мысли прокрадывались сами собой. После этого у Юу опустились руки. Работать она больше не могла, настроения не было. До самого возвращения в школу она вообще не знала, чем заняться. А после возвращения резко стало не до этого. Пришлось обустраивать свою комнату в общежитии. На что ушло слишком много времени, чтобы думать о каких-то вещах, к ней никаким боком не относящихся. И только с полноценным началом учебы она почувствовала себя снова живой. Наконец-то, действие, движение, возможность сделать что-то, а не валяться на полу в подушках и рубиться в приставку. Которую она тоже забрала с собой из общежития с целью иногда разгружать мозг бессмысленными отоме-новеллами, которые с недавних пор начали ее увлекать. Незамысловатые романтические истории помогали ей расслабиться. Кто бы подумал, что такая как она заинтересуется этим. Она совершенно не смахивала на ванильную девчушку, которые обычно играют в такие игры. Ее больше интересовали материальные моменты. Физикой она увлекалась намного больше, чем физиологией. Но разве физиология ее спрашивала? Иначе бы она не корила так себя за то, что испытала в день перед каникулами приязнь к своему заклятому врагу. В комнату, как всегда, без стука, вломилась Мей. Ее никогда не волновало, разрешит ли Юу войти, она приходила без стука и приглашения, сначала к ней домой, где отец с радостью принимал «подругу» дочурки и ничего не говорил о ее частых (слишком) визитах и попытках (безуспешных) растормошить ее. Растормошить не удавалось, на каменном лице не мелькало и тени заинтересованности. Но она не оставляла своих попыток, и опять приходила. Как сейчас, вламываясь в комнату без приглашения. На факультете поддержки дверные замки мало помогали от незваных гостей. Любой, даже самый сложный и замысловатый затвор ученики этого факультета могли открыть без особого труда, подобрав лишь определенный механизм или инструмент для его открытия. Это побуждало конструировать все более сложные замки, а тем, кто вскрывает, создавать более совершенные отмычки. — Ты собираешься сидеть тут до комендантского часа и залипать в экран? — Хатсуме дернула девушку за руку, поднимая с подушек и одеял, раскиданных на полу наподобие кокона. Юу недовольно поджала губы. — Хоть раз за вечер выйди из комнаты! Пойдем со мной к мастеру, займись делом! — Отстань, — Отрезала альбинос недовольно. Она поправила желтовато -блондинистые, почти платиновые волосы, свободно лежащие на ее плечах- она всегда распускала хвост, когда возвращалась в свою зону комфорта- и одернула задравшуюся почти до груди черную футболку. Нет, спокойно поиграть ей точно не дадут. Не хватало еще чтобы Мей решила раскрывать шторы и выгонять девушку из комнаты с помощью солнечного света. Прогуляться пару минут-не смертельно. Перед закатом холодало, солнце уже не обжигало, она могла не опасаться ожогов. А покой в общежитии мог ей только сниться. Кодзе взяла со стула пиджак и накинула на плечи, на всякий случай. И только покинув общежитие, она ощутила, как, оказывается, в ее комнате было душно. Вечерний легкий ветерок обвевал ее лицо, на котором после принятого по окончанию занятий душа не осталось ни грамма косметики, и колыхал пряди распущенных волос. Приятно. Она прошлась по дорожке, по обочине засаженной деревьями и густыми кустами с изумрудной листвой, свернула к дальним павильонам, поближе к высокому бетонному ограждению, отделяющему школу от всего остального мира. Ей нравилось в уединении. Никто не капал на мозги, не донимал. Царило безмолвное спокойствие, такое, что даже преследующая ее вечно головная боль немного отступала, разум светлел, и Юу наконец могла вдохнуть полной грудью, освобождаясь от напряжения. Складка на лбу разглаживалась, а каменное личико, вечно скрытое маской безразличия, немного оживало, ледяная маска немного таяла, и на свет выходила другая Юу, та, какой она была в младшей, средней школе, до того, как поставила себя в жесткие рамки самоконтроля. В кустах что-то зашуршало. Девушка резко обернулась. Кто там? Юу сделала несколько неуверенных шагов к кустам. Шорохи становились все громче. Она встала за большое старое дерево с шероховатой корой, царапающей нежную кожу на ладонях, и заглянула за кусты. Увиденное заставило ее изумленно выгнуть бровь и закусить губу, чтобы не улыбнуться. Шинсо Хитоши сидел на корточках и с полностью безразличным лицом играл с маленьким серым котенком. Это выглядело странно, видеть этого парня в таком умилительном положении, но при этом, Кодзе признала это, было безумно забавно. Она еле держалась, чтобы не улыбнуться, засмеяться или каким-то другим действием выдать свое местонахождение. Шинсо вдруг обернулся. Юу вздрогнула, сердце забилось быстрее от волнения. И с чего вдруг? Будь проклята физиология. Парень едва заметно усмехнулся: — Что, интересно? Она отвернулась. На лице не появилось и намека на румянец, зато внутри ее всю трясло: — Ни капли. Я услышала шум и решила посмотреть, что здесь. Уже ухожу. Девушка сделала шаг в сторону, намереваясь немедленно уйти. Шинсо нахмурился и выпрямившись, поймал ее за запястье. — Если не интересно, ты бы не стояла так долго и не смотрела. Я тебя прекрасно слышал, Кодзе. — Он склонил голову на бок, смотря на девушку в упор. — Не нравятся кошки? — Ну почему же… — Юу вздохнула и подошла к все еще сидящему в кустах котенку. Уйти ей все равно не дадут. Значит, нужно играть по правилам Хитоши, чтобы поскорее отделаться от его общества. Она аккуратно присела на колени. Кот ощетинился и поднял хвост. Юу дернулась. Нет, животные ей не давались. Они боялись ее, неизвестно, почему. Парень вдруг взял котенка за загривок и посадил ей на руки. Кодзе замерла. — Гладь, — как ни в чем не бывало сказал он, кивнув на котенка. Тот смирно сидел на руках девушки, смирившись со своей участью. — Он не оцарапает. Юу неловко погладила котенка двумя пальцами. Его дымчато-серая шерстка была мягкая, шелковистая, ухоженная. О нем заботились. Девушка подняла взгляд на Шинсо в немом вопросе. — Я его подкармливаю с начала года, — Ответил он неохотно и почесал кота за ушком. — Он с тех пор довольно подрос.  — А у меня никогда не было домашних животных. — Кодзе изобразила неумелое подобие улыбки. — У отца аллергия на шерсть… Она не собиралась исповедоваться. Не собиралась говорить о своей семье. Вообще не собиралась говорить о своей семье! Но почему-то его присутствие действовало на ее самоконтроль губительно. Она совершенно не могла держать себя в руках. Черт возьми, она же должна ненавидеть его! Но сейчас они мирно сидели на корточках с маленьким серым комочком шерсти, почти не переговариваясь, и только когда небо окрасилось кровью заката, Юу встрепенулась и, спустив котенка с рук, убежала в комнату, вернулась за свои новеллы. Как же так получилось, что сейчас со своим врагом она как будто обыгрывала сцену из романтической новеллы?