Перекати-поле

      Бежала она до тех пор, пока на горизонте не заалел рассвет. Ноги кровили и болели, но страх за собственную жизнь гнал ее всю ночь. О своем спасителе Сан старалась не думать, как и о том, что он, скорей всего, погиб из-за нее. Когда она наконец добрела до широкой, разъезженной дороги, солнце находилось в самом зените, но, несмотря на это, было довольно прохладно. Без сил она рухнула у обочины и поплотней закуталась в тонкое нижнее кимоно, израненные голые ноги посинели и жутко замерзли.       Тень рядом с ней остановилась, когда Сан осторожно растирала озябшие конечности. Сердце гулко забилось в груди, а взгляд девушки заскользил сначала по мохнатым ногам, такому же мохнатому телу и наконец уперся в старика, который сидел в седле. Животное, на котором он сидел, Сан тут же окрестила чем-то вроде альпаки или ламы. Сам же старик, прищурившись, рассматривал Сан в ответ, а затем наконец заговорил, спрыгнув с пушистого зверя: — Могу подбросить, если нужно.       Девушка растерялась и только хотела вежливо отказать, как из большой матерчатой сумки на поясе у старика показалась собачья морда. Сан растерялась еще больше и тут же забыла, что хотела сказать; тем временем старик уже присел на корточки, выпуская приземистую лохматую собаку на свободу. — Это Хоши, — узловатый палец указал на бело-рыжего пса, а затем переметнулся к ламе, — а это Андо. Они мои спутники и верные друзья.       Вся ситуация вводила Сан все в больший и больший ступор. Старика, кажется, совершенно не волнует, что она вся грязная и полуголая сидит на краю пустой дороги. Он с прытью, которая совершенно не свойственна людям в его возрасте, гонялся за убегающим, не менее старым псом. — Фу-у-ух, ну ты, дурак, если убежишь, тут же умрешь от усталости, катать-то тебя некому! — Хоши вновь засунули в сумку. — Ну, а ты чего молчишь? Поедешь или нет?       На секунду лицо старика показалось девушке знакомым, но она тут же отмела эту мысль: за последние три месяца Сан видела столько лиц, что всех и не упомнишь. — А куда ехать? — слова путались в голове, пытаясь сложиться в предложение. Кое-как поднявшись, она стала рядом с пушистым Андо. — Куда-куда. Ты — куда хочешь, а я в столицу. Поедешь?       Он быстро вскочил на Андо и поманил Сан следом. Подумав, что в столице можно будет узнать побольше о происходящем вокруг, Сан все же схватилась за протянутую руку и уселась сзади старика.       Девушка толком не могла понять, зачем она согласилась, хотя сначала хотела отказать. То ли из-за чудаковатого дружелюбия старика, то ли из-за не менее странных животных, или же из-за простого страха, что не отступал не на минуту. Ехали они молча, что немало удивило Сан. Старик лишь изредка говорил что-то Хоши в сумке. Честно говоря, сама девушка радовалась этому: сейчас, без своих записей она с трудом понимала быстро говорящего попутчика, который даже не представился. На одном из привалов Сан дали попить воды и рисовую лепешку. Ни старик, ни пес не ели, лишь только Андо мирно щипал траву. Еды было ничтожно мало, но и этого хватило, чтобы девушка рассыпалась в благодарностях.       Всю остальную дорогу она тревожно дремала, уткнувшись в костлявое плечо старика, обтянутое серым плащом. От Андо веяло теплом, и Сан что есть сил прижимала голые ноги к пушистым бокам. Старик же выдал ей темный плащ, в карман которого девушка засунула кинжал, украденный во время побега. О том, что будет делать одна в столице, она пока не думала, но тревожное чувство не оставляло ее вплоть до самого конца.       Когда они остановились, была глубокая ночь. Сонно хлопая глазами, Сан спустилась, и ноги вновь обдало холодом. Плащ хоть и защищал от ветра, но совершенно не грел от первых осенних заморозок. В темноте она смогла рассмотреть лишь высокую каменную стену и деревья, чьи ветки перекидывались за ограждение. — Ну вот, за этой стеной и находится столица, теперь тебе нужно лишь найти вход, а там дело за малым. — А как же Вы?       Сухие губы старика растянулись в широкой улыбке. — А мы передумали идти туда, видишь ли, Хоши так понравилось путешествовать, что мы решили постранствовать еще.       Сан ощутила, как левый глаз нервно задергался, в то время как чокнутая компашка, помахав ей напоследок, скрылась в темноте. Обреченно выдохнув, русоволосая еще раз осмотрела стену и деревья рядом с ней. Охотницей до острых ощущений Сан никогда не была, да и в последние месяцы их и так было слишком много, но все же, собрав волю в кулак, она подошла к самому высокому дереву. Прошло минут пять, прежде чем она забралась на самую низкую ветку, но за эти пару минут ноги она расцарапала больше, чем за весь день. Зло фыркая и коря судьбу, но все же карабкаясь дальше, Сан чуть не потеряла плащ. Ладони, как и ступни, были мокрыми от страха, так что, добравшись до более менее толстой ветки, девушка присела на нее, стараясь успокоиться.       Сердце только-только начинало биться ровнее, когда из-за стены послышался крик. Кричала явно девочка, но из-за плохого знания языка и сильного ветра Сан с трудом выцепила только слово «помогите». Будучи человеком восприимчивым, она тут же подорвалась с места и поспешила продолжить свой путь наверх. Скорей всего, из-за собственного нахождения в плену, она с таким усердием рвалась помочь незнакомой девочке за стеной. Перебравшись на толстую стену, при этом чуть не сорвавшись вниз, Сан наконец открылся вид на темную улицу, где все и происходило. Девочка лет десяти командным тоном что-то говорила трем мужчинам, которые полукругом теснили ее к деревьям у стены. Собрав волю в кулак, девушка, стоя на стене, крикнула: — Эй! А кого-то посильнее трогать силенок не хватает?!       Голос у Сан низкий и хриплый от природы, так что скорей всего в первый момент мужчинам показалось, что их окликнул парень, но, присмотревшись и увидев девчонку, они дружно расхохотались. — А ты, что ли, посильнее? Ну так давай, спускайся, и проверим! — Девушка уже и не знала, чего боится сильнее: зычно кричащих мужчин или высоты, на которой она находилась. — Я же говорю вам, убирайтесь, пока на ваши крики не сбежались еще люди! — девочка внизу говорила медленно, будто пытаясь донести до мужчин очевидную истину невыгодности их положения. Про себя Сан молила всех богов, чтобы ее слова оказались правдой. Но сама же, в разрез собственным мыслям, достала из кармана плаща кинжал и стала в позу настолько воинственную, насколько ей вообще позволяла стена шириной немного больше метра. Как ни странно, это произвело на мужчин глубокое впечатление: их взгляды метались то к лицу Сан, то к ногам, но снова и снова возвращались к оружию в руке. — Так ты ниндзя?! Тогда нам точно стоит уйти, — главарь шайки озлобленно сплюнул и кивнул остальным. — Не хватало нам еще проблем с такими как ты.       Они толпились у стены еще пару секунд, а затем исчезли, оставив Сан и девочку одних. Шокированную девушку вывел из собственных мыслей звонкий голосок: — Ты так и будешь там стоять? Спускайся, они уже точно не вернуться.       Спуск прошел менее удачно, нежели подъем. Все-таки рухнув с ветки высотой чуть больше метра, Сан разбила колени и локоть. Многострадальные ноги теперь выглядывали из-под порванного кимоно и с легкостью могли бы отпугнуть еще пару тройку бандитов. — Ты уж точно не ниндзя, но кунай в твоей руке когда-то принадлежал ему. В любом случае, сейчас это сыграло нам на руку. Спасибо тебе.       Маленькая фигурка склонилась в поклоне, а затем быстро посеменила к скорчившейся Сан. На вид девочке было лет десять, может, чуть больше. Смуглая и темноглазая, она была одета в простое свободное платье, а на голове у нее красовалась красная косынка. Лицо ее не выглядело испуганным, скорее даже наоборот, радостным и возбужденным, словно вся эта ситуация была веселой игрой. — Идем, оставаться на улице опасно, да и меня могут кинуться искать.       Вопрос Сан «куда» так и остался без ответа. Маленькая ручка крепко схватила ее за запястье и потащила по темным улицам. Время на осмотр столичных улиц у девушки не было, так как незнакомка чуть ли не бежала, быстро переставляя короткие ножки. Это раздражало: с тех самых пор, как только она оказалась в этом мире, ее то и дело что таскали, возили и приказывали, вот даже сейчас, совсем маленькая девочка нянчилась с ней как с ребенком.       Прошло минут десять, прежде чем девочка, скинув косынку, затащила Сан в маленькую дверь. Там их уже ждали, вернее сказать, ждали там скорей всего девочку, так как на саму Сан смотрели с откровенным удивлением. Глубокий старец, одетый в черные штаны хакама и темно-синее кимоно, с распростертыми руками кинулся к девчушке. — Чиио-сама, мы сбились с ног, пока искали Вас, — голос старца дрожал от слез, сам же он стоял перед девочкой на коленях, хватая смуглые ладошки в свои сморщенные и когтистые руки. — Если бы с Вами что-то случилось, то я бы себя никогда не простил. — Не бойся, Изао, печалиться тебе бы пришлось недолго, с тебя уже сыпется песок, такой ты древний, — Чиио, как оказалось зовут девочку, ласково погладила старика по седой голове. — В любом случае, ты ни за что не поверишь, что со мной произошло. На меня напали, но эта девушка, помогла мне убежать. Эээ. Я ведь даже не узнала твоего имени! — Сан, меня зовут Сан. — Хорошо, так вот, Сэн помогла мне улизнуть, как думаешь, Изао, ей положена награда?       Чиио лукаво улыбнулась и посмотрела на Сан, которую почему-то назвала Сэн. — Идем, Сэн. — Меня не так зовут. — Я буду звать тебя именно так, это куда лучше, чем называться цифрой*.       Подумав и все-таки решив, что так и вправду лучше, девушка двинулась за Чиио и причитающим стариком вглубь коридора, который располагался за маленькой дверью. Обычно с приставкой -сама обращались к людям, занимающим высокое положение, это Сэн выучила еще у Ясу-сан. Но кто была эта девочка, для нее оставалось загадкой.       Когда коридор закончился и они вошли в большой зал, она застыла в изумлении и, кажется, даже открыла рот. Дом, в котором ее удерживали до этого, не шел ни в какое сравнение с тем местом, где она сейчас оказалась. В огромном зале, чей потолок подпирали деревянные колонны, преобладал в основном красный и золотой цвет, иногда перекликаясь с черным. В самом конце зала на возвышении, куда вела каменная лестница, в окружении красных балдахинов стояла низкая, деревянная скамеечка. За ней же на мощных когтистых лапах возвышался золотой дракон, опасно оскалив клыкастую пасть.       Полная сожаления из-за того что, она предстала в таком месте в столь неподобающем виде, Сэн даже не заметила, как к Чиио и Изао подошла еще одна женщина. Высокая, выше самой Сэн, которая и сама отличалась довольно высоким ростом, она горой возвышалась над маленькой Чиио. Но, кажется, девочку она ничуть не пугала: та что-то весело защебетала, а затем обняла «великаншу». — Мэй проводит тебя в твою комнату, завтра, когда ты отдохнешь и выспишься, я буду тебя ждать.

***

      Проснулась Сэн ближе к обеду, тело неприятно ломило, а во рту было сухо как в пустыне. Одевшись в серое кимоно и заправив его в штаны хакама, которые доходили ей чуть ли не до груди, она отправилась на поиски Мэй, которая должна была отвести Сэн к маленькой Чиио.       Молчаливая Мэй, к удивлению девушки, привела ее на улицу, в опадающий сад, где под раскидистым деревом на каменной скамейке сидела Чиио. Сегодня она выглядела совершенно иначе: волосы собраны на затылке в тугой пучок, вместо платья на ней было богатое, но простое кимоно, состоящее из двух частей. — Здравствуй, Сэн, долго же ты спишь! — Чиио похлопала на место рядом с собой, приглашая девушку присесть. — Оставь нас, Мэй, мы просто поговорим. Скажи, тебе нравится здесь?       Она рукой провела по территории сада. — Да, тут очень красиво. — А скажи-ка, ты бы хотела остаться тут?       Остаться? Сэн в ступоре уставилась на небольшой прудик, где во всю плескались карпы. Она толком и не знала, где находиться и что за девочка сидит рядом с ней. Конечно, ей тут нравилось, обращались с ней ласково, вокруг было красиво, да и толстые стены столицы наводили на мысль о том, что именно тут она в безопасности. В задумчивости Сэн вертела в пальцах серебряный крест и думала о доме, в который не могла вернуться. Думала о матери, брате и отце. Слезы набежали сами собой, стоило лишь представить лицо мамы. — Ну что ты? Не плачь, если хочешь ты можешь уйти, — девочка ласково погладила Сэн по плечу смуглой ладошкой. — Нет, нет, мне некуда идти, и остаться здесь было бы великой радостью для меня, — слова давались с трудом, так как непрошеные слезы текли по щекам не останавливаясь. — Твои близкие мертвы? Их забрала война? Или быть может ты не можешь к ним вернуться? — в голосе Чиио было столько сочувствия, что девушка не выдержала и рассказала все, что копилось в ней три месяца. Про то, как попала в чужой мир, а затем и в рабство, как сбежала и встретила чудака на ламе, а затем и то, как оказалась здесь. Девочка слушала внимательно, и в больших карих глазах отразилось столько понимания и мудрости, что Сэн ни на секунду не пожалела, что рассказала ей все. К сожалению, ответов она не знала, но пообещала, что больше никто не позарится на ее свободу.       Чиио, как оказалась позже, была дайме страны Огня. В ее неполные двенадцать на нее свалилось бремя власти, доставшейся от отца, который погиб во время войны. Но за обманчивой внешностью девочки скрывался совсем не девичий характер: ласковая с Изао, который был ее учителем, и Мэй, которая также была ее няней в детстве, Чиио четко и ясно дала уяснить всем во дворце, что к ней стоит обращаться на равных. Она правила чуть больше года на момент встречи с Сэн, но уже за это время смогла нормализовать жизнь в столице и теперь собиралась заняться делами всей страны, которую за прошедшие годы сильно помотала война.       Во время первой встречи с Сэн юная госпожа второй раз в жизни очутилась за пределами дворца. В целях безопасности ее не выпускали в обычный мир, боялись покушения, но сама Чиио так не считала и решилась на вылазку, которая известно чем закончилась.       Мэй взяла Сэн в помощники, когда та потребовала хоть какую-то работу. Она помогала вести дела во дворце днем, а вечерами училась языку у Чиио или Изао. Те пытались рассказывать историю этого мира, научить письму и чтению, но девушка настояла, чтобы сначала ее хотя бы обучили обычной речи. Зато с удовольствием она слушала мифы о богах, духах и призраках.       Им здесь уделяли особое внимание и, говоря о них, переходили на трепетный полушепот. Однажды, когда она и Мэй возвращались с рынка, им даже довелось увидеть дух дождя. Тот выглядел, как обычный ребенок со старым зонтом, в руке он нес бумажный фонарь, а ножками лениво плескался в луже. Мэй в суеверном ужасе преклонила голову, а Сэн, тогда еще не знавшая, кто это, лишь удивленно посмотрела на мальчика. Тот же в ответ глянул на нее черными глазками так, что у девушки волосы по всему телу встали дыбом. Позже госпожа Чиио объяснила, что духи дождя безобидные, но Сэн все же для себя решила с ними больше никогда не встречаться. Открытие о том, что духи и призраки существуют, хоть и не в таком плане, как привыкли видеть люди в ее мире, не сильно-то и удивило девушку. Может быть, раньше, там, в своей прошлой жизни, она бы и удивилась, но, очутившись в чужом мире, ей казалось, что ее больше ничто не удивит. Как оказалось, самое большое удивление в жизни ждало ее в будущем.       Через месяц после знакомства Сэн и Чиио в резиденцию феодала нагрянули гости. Ждали их на три дня позже, поэтому их появление подняло весь дворец с ног на голову, Мэй — и та нервничала. Больше всего досталось несчастному Изао, которого Чиио-сама завалила вопросами с ног до головы. Это было ее первое появление перед людьми, не вхожими во дворец, а так как люди были явно не из простых, девочка едва заметно нервничала.       Когда все наконец собрались в главном зале во главе с Чиио, которая стояла с Изао у подножья лестницы, ведущей к месту главы страны Огня, деревянная дверь наконец распахнулась, и гости вошли в зал. Сэн, которая стояла в дальнем углу, едва не вскрикнула, когда среди делегации из нескольких мужчин и одной женщины увидела своего спасителя. Близоруко прищурившись, она пыталась рассмотреть его и удостовериться, что это действительно он. Тот, будто почувствовав на себе взгляд, оглянулся по сторонам, но ее не заметил. — Добро пожаловать в столицу, господа! — Изао покорно склонил голову перед вошедшими. Гости, одетые в броню, наперевес с оружием, также поклонились в ответ. — Вы можете отдать все оружие слугам, уверяю вас, никто не покусится на вашу безопасность. — Никто и не сомневался, — спаситель Сэн отстегнул броню и вместе с оружием отдал слугам. То же самое проделали и остальные. — В любом случае, мы пришли на переговоры с феодалом, но что-то мы здесь, а его не видно.       Сэн в ужасе кинула взгляд на Чиио-сама, которая готовилась к этой встречи все утро. — Феодал прямо перед вами, и можете не сомневаться, что переговоры состоятся, — голос Чиио-сама грозным эхом прошелся по всему залу.       Длинноволосый мужчина, что стоял чуть впереди всей группы, тут же рухнул на колени, отбивая лоб об пол. Чиио, как и весь зал, уставились на мужчину. Кажется, даже гости, кроме черноволосого спасителя Сэн, были удивлены. — Простите, химэ! Мадара никогда особо не церемонился, простите его. Мы выражаем глубокое почтение, госпожа, — глубокий, звучный голос, говорившего разнесся по всему залу, а обескураженная Чиио уже совершенно по-детски уставилась на гостя. — Встаньте, Хаширама-сама, я наслышана, что Вы своеобразный человек, и как видно, слухи не врали, — юная правительница взяла себя в руки и теперь снисходительно осматривала всех вошедших. — Признаться, тут Хаширама прав, я был невежлив, но, честно, не был готов увидеть… — Женщину? — Чиио подняла бровь. — Девочку, — за Мадару, как, оказывается, звали черноволосого, заговорил еще один светловолосый гость. — В любом случае, Хаширама-сан извинился, так что стоит перейти к делу. — Да, да, сейчас, — госпожа махнула рукой Мэй, а затем Сэн, — вы двое, распорядитесь, чтобы для наших гостей все подготовили. — Право, не стоит, Чиио-сама… — Хаширама, который до сих пор сидел на полу, наконец встал и смотрел прямо на химэ. — Не стоит? — кажется, девочку разозлили слова мужчины. — Как это не стоит?! Вы во дворце феодала, так что же, прикажете, отправить вас спать к собакам или, быть может, в хлев к свиньям? То-то же. Вы, может, и сильный воин, но своими высказываниями только оскорбляете меня, Хаширама-сама.       Русоволосый понуро опустил голову, и последнее что, Сэн заметила перед тем, как покинуть зал, — то, как рука в перчатке стоявшего сзади Мадары опустилась на плечо друга и легонько сжала.

***

      С делами было покончено, гостей Мэй сопроводила на источники, в то время как Сэн со своими подопечными закончила с ужином. — Скажи Чиио-сама, чтобы она наконец отпустила бедного гостя, — Мэй взялась из ниоткуда и тут же отправила ее с поручениями. Девушка шла по коридорам и думала то о своем мрачном спасителе, то о всей делегации. Кого же Чиио могла задержать так долго, ведь остальные уже как час освободились.       Голос госпожи Сэн сразу узнала, она говорила медленно, так что девушка легко понимала ее слова. — … и ответ я дам ровно через три дня. Возможно, именно тогда начнется новая эпоха для нас всех. Но перед тем, как Вы уйдете, я хочу сделать Вам предложение. Станьте моим мужем.       Кажется, в зале кто-то кашлянул от неожиданности, да и сама Сэн ошарашено выглянула из-за стены. — Я понимаю предложение неожиданное, но говорю Вам, подумайте хорошенько.       Новоявленный «жених», в котором Сэн узнала Хашираму, кажется, подавился воздухом и теперь истошно кашлял. — Простите, химэ, но Вам не кажется, что Вы еще слишком малы для брака, да и мы знакомы всего пару часов…       Жалкие оправдания тут же были прерваны взмахом руки. — Полно оправдываться, я не говорю Вам жениться на мне прямо сейчас. К тому же, моя собственная мать познакомилась с моим отцом прямо в день их свадьбы. Я не всегда буду маленькой, можете не переживать, к тому же, это лишь скрепит наш союз. — Но как же Ваши мечты, госпожа… — Единственная моя мечта, это счастье для моего народа. Я не ищу любви, а ищу выгодную партию, и Вы как никто другой подходите. Может, это Вам и претит, но это действительно так. Я бы вышла за Изао, будь моя воля, у него мозгов побольше чем у всей моей свиты, но, увы, он слишком стар и, как ни прискорбно говорить об этом, едва ли доживет до моего шестнадцатилетия.       Кажется, Хаширама наконец пришел в себя и заговорил уже совершенно серьезно, взяв в руки маленькие ладошки Чиио. — Госпожа, я понимаю Ваше желание, но поймите и Вы мое. Если наш договор все же будет заключен, то на мои плечи и на плечи Мадары возлягут заботы, что и у Вас. Нам тоже придется оберегать свой народ, а находясь здесь, я не смогу этого делать. — Что же, выходит, строить брак не так то просто, особенно когда жених всеми силами противится, — химэ громко расхохоталась, и напряженная обстановка пропала. — Ну хорошо, надеюсь, когда-нибудь Вы передумаете, Хаширама-сама, а сейчас идите с Сэн, а то она уже устала подслушивать.       Девушка шла красная как рак, в то время как ее спутник с невозмутимым лицом шел рядом чуть ли не в вприпрыжку. Вблизи она наконец смогла его рассмотреть. Длинные волосы, которые, видимо, тут были нормой, ровным каштановым водопадом ложились на широкую спину, сам гость был таким высоким и статным, что даже Сэн почувствовала себя сравнительно маленькой. Лицо у него правильное и красивое, наверно, первое лицо мужчины в этом мире, что понравилось ей: остальные были какими-то уродливыми и простыми, а этот вот, напротив, с прямым носом, твердым подбородком и высокими скулами, казался сущим красавцем. Но самое лучшее в нем были глаза и голос. Такие тепло-карие и добрые глаза заставляли верить в каждое его слово, а вкупе с низким приятным голосом каждое слово и взгляд вызывали табун мурашек. Сэн никогда не была фанатичной, но про себя восторгалась что есть сил кареглазым понимающим богом с красивой улыбкой. За всю дорогу они обмолвились лишь парой слов, и, когда пришло время расстаться, она была готова взвыть, лишь бы персональное солнце осталось с ней подольше. Но Хаширама только кивнул на прощание и скрылся за седзи.       После источников гости направились ужинать, а Сэн и еще несколько девушек должны были прибрать в предбаннике. Гостям выдали богатые юкаты, так что их вещи сейчас большой стопкой покоились на полу. Когда все было убрано, девушка напоследок решила заглянуть непосредственно в помещение с источником, проверить, не забыл ли кто из гостей что-нибудь. Она мерно шагала вдоль каменного бортика, когда заметила светловолосого мужчину, сидевшего на краю и погрузившего ноги в воду. Сэн стыдливо отвернулась и протянула полотенце, что держала в руке. Мужчина хмыкнул, но полотенце взял. — Садись, посидишь со мной.       Девушка шокировано присела рядом, стараясь не замочить штаны хакама. — Остальные уже ушли. — Да, я заметил, — он снова хмыкнул. — Как тебя зовут? — Сэн, господин.       Девушка старалась не смотреть ему в лицо, но тот сам искал ее взгляд. — Не прячь свое лицо, оно уж больно у тебя интересное. И как давно ты служишь Чиио-сама?       Интересное лицо? О чем это он? — Пару месяцев, господин. — Перестань называть меня господином, меня зовут Иноширо. Яманака Иноширо будет точнее. — Простите, Иноширо-сама, а то, что Вы говорили про мое лицо… О чем Вы? — Неужели тебе никто об этом не говорил? Спроси у кого-нибудь из женщин, они в это больше понимают, но не переживай, уродиной ты точно не являешься. — Спасибо, Вы тоже, — Сэн ляпнула это, не подумав, и теперь уже второй раз за день краснела от стыда и смущения. — Да ну? — взгляд голубых глаз мельком скользнул на свои руки, упертые в колени.       Девушка проследила за глазами мужчины и уставилась на крупные ладони с красивыми пальцами… Которые присутствовали только на левой руке. Она хотела из приличия отвести взгляд, но все равно вновь и вновь возвращалась к обрубкам на правой руке. — Война она такая, малое, чем я мог отделаться, это пальцы. Кто знал, что я доживу до того, как враждующие кланы заключат перемирие и будут жить бок о бок. Знаешь, кто мне оставил такой подарок? Мадара. Ты видела его сегодня в большом зале, — девушка кивнула, — но и его наказала судьба как только могла, так что сейчас даже не обидно, хотя порой их все же не хватает.       Иноширо встал на ноги, опираясь левой рукой, и помахал остатками правой. — Пожалуй, нам стоит идти.       Он двинулся вперед, но сделал всего пару шагов и остановился. — Лучше, чтобы об этом никто не знал, я сам зря рассказал тебе это, так что лучше помалкивай, а то…       Он не договорил, но Сэн живо представила, что и с одной левой рукой он сможет сделать с ней что-нибудь ужасное.       Сон все никак не приходил. В голове крутились мысли о войне, об Иноширо с красивыми пальцами лишь на одной руке, о Хашираме, и, конечно, о Мадаре, который для нее оказался спасителем. Он был героем, но то, что показал ей сегодня Яманака, не выходило из головы. Мозг додумал сам, что от рук темноволосого воина пострадал не только ее нынешний знакомый, а еще бесчисленное множество людей. О войнах она знала лишь из фильмов и книжек, ни бабушку, ни отца, она никогда не спрашивала об этом, боясь не выдержать правды. Как-то краем уха Сэн услышала о том, что в саду по соседству с домом бабушки солдаты забили насмерть ребенка, а затем съели. Этого вполне хватило, чтобы больше никогда не спрашивать о войне.       О войнах в этом мире она толком ничего не знала, кланы воевали, да, но за что, девушка так и не понимала. В голову лезла глупая мысль расспросить обо всем Иноширо, но она тут же отмела ее. Мужчина ясно дал понять, что не хочет, чтобы она запоминала хоть что-то из их разговора. Плавая в собственных тревожных мыслях, Сэн не заметила как заснула.