Перекати-поле

      Чиио-сама отпустила их только спустя месяц, когда девушка все же решилась на новое путешествие, и даже выделила лошадь для Сэн. Верхом она ездить не умела, так что они задержались в столице еще на пару дней, пытаясь приспособить ее к седлу. Когда они покидали город, она даже всплакнула, на что тут же получила подкол от новообретенного учителя, но девушка уже поняла, что злиться на него бесполезно. Разъезженную дорогу замело снегом, так что движение было остановлено; прямо у ворот толпились палатки и повозки, разбитые торгашами и ремесленниками, которые из-за вьюги не могли покинуть город.       Старик же, верхом на Андо, твердо решил ехать именно сейчас, а девушка не посмела возразить. Именно поэтому, закутанная с ног до головы, она, надежно пристегнутая к лошади, следовала за попутчиком. Как оказалось, путешествие их продлится чуть больше недели. Для непривыкшей к верховой езде Сэн эта новость стала настоящим бедствием, но старик сразу предупредил, что это лишь малая часть неудобств, которые ей предстоят.       Учитель сказал, что звать его Хан, и этим информация о нем ограничивалась. Длинную бороду, которой в их первую встречу не было, тот заправлял за пояс плаща, чем немало рассмешил ее. Как оказалось, он был не таким уж и противным, этот Хан. Раньше девушке особо не приходилось общаться со стариками, но новый знакомый с каждой минутой начинал ей нравиться все больше и больше. Когда животные увязли в снегу по колено, он слез с Андо и сказал сделать то же самое Сэн. Путь дальше они продолжили уже сами по пояс в снегу, а животных вели под уздцы за собой, не давая тем потеряться. Хоши устроили в подсумок, который висел на боку ламы, и тот не показывал нос из-за ветра. Идти было тяжело, но Хан сказал, что завтра все это начнет таять и вот тогда станет действительно тяжело. На привал они становились лишь ночью, выбрав каменистый уступ, который возвышался над заснеженной тропой. Как оказалось, самым сложным было затащить упирающихся животных. Лошадь Сэн забралась с третьей попытки, а вот неподкованного Андо хозяин чуть ли не на себе заволок к лагерю.       Утром действительно все вокруг подтаяло. Сэн смотрела на бегущие ручейки и грязь, что остались от вчерашних сугробов, и не могла в это поверить. Вот уже действительно чудной мир, здесь даже у природы свои странные порядки и законы. Откуда о столь неожиданном «подарке» погоды знал Хан, девушка не знала, а сам он ничего говорить не стал, лишь хитро подмигнул и засвистел какую-то песенку.       Прошло три дня их пути, за время которого погода менялась чуть ли не каждые пару часов. Как ни странно, старик заранее знал обо всех изменениях, и впросак они попали лишь однажды, не рассчитав толщину льда и провалившись по грудь.       Хан то и дело брался рассказывать истории о духах и призраках либо совершенно идиотские сказки о животных вроде нашего «колобка». Местность он знал отлично, но лишь на интуитивном уровне, где что располагалось на самом деле, он вряд ли знал. Вопросы о том, чему он будет ее учить, тут же пропускал мимо ушей, а на любую колкость жалостливо улыбался и грустно смотрел голубыми глазами.       На четвертый день их путь ненадолго остановился из-за Сэн, которая стерла бедра и руки в кровь от верховой езды. Хан тут же подоспел с вонючей зеленой мазью, которая противно шипела, стоило ей только коснуться раны. Той ночью девушка не сомкнула глаз и на следующее утро сонно дремала, сидя на лошади не в привычной позе, а свесив ноги в правую сторону, по-дамски, так сказать. Голос старика вывел ее из полудремы: — Смотри, это строится та самая деревня, о которой говорила Чиио-сама с теми шиноби.       Сон тут же как рукой сняло, и она с широко открытыми глазами жадно посмотрела в сторону, куда указывала мозолистая рука. По сути, там еще не было никакого поселения, лишь бесчисленное множество палаток и маленьких деревянных домиков, покрытых соломой. Погода в этой местности отличалась приятным климатом, ни намека на холод, который обуревал столицу. Люди шныряли вдоль импровизированных улиц и совершенно не походили на тех воинов, которых видела Сэн. Пожалуй, она бы и не подумала, что это люди шиноби, если бы не экипировка, которая крепилась к ногам. Похожее она уже видела у членов делегации.       Они с Ханом притормозили в паре метров от будущей деревни, и взгляд девушки заскользил вдоль ближайших палаток, выискивая кого-нибудь из знакомых. — Их тут нет, — старик рядом хмыкнул. — Они подписывают соглашения с другими кланами, хотят укрепить свой маленький мирок.       Сэн удивленно уставилась на спутника. Мол, откуда он знает. — Когда я только шел в столицу, то проходил тут же, ну и попался мне весьма болтливый юноша, который и рассказал мне, что до весны их не будет.       Вот значит как. — Тогда кто же следит за всем этим? — она рукой обвела всю местность от горы до леса. — Ну уж поверь, они не единственные сильные шиноби в этом мире. Я слышал, что у Хаширамы есть младший брат, так вот, он скорей всего и «следит».       Девушка стыдливо потупила взгляд; не хватало еще, чтобы будущий учитель думал о ней как о влюбчивой дуре. — В любом случае, — продолжил Хан, — нам лучше уйти, а то на нас уже начинают коситься.       Место, где жил Хан, находилось глубоко в горах. Каменная лестница, которая вела к его обители, тянулась вдоль хребта и, кажется, не собиралась заканчиваться. До небольшого деревянного дома с энгавой они добрели уже ближе к вечеру. Девушка устала настолько, что прямо в дорожной одежде завалилась спать на циновку.       Когда она проснулась, солнце стояло уже высоко. Грудью Сэн потянула воздух и с удивлением заметила, что дышится здесь легко, хоть они и находились глубоко в горах. Осмотрев дом и не найдя ничего интересного, она вышла на улицу. Хана нигде не было видно, лишь только Андо с лошадью Сэн стояли в небольшом деревянном загоне и пережевывали сено. Недалеко от дома стояла большая бочка с водой, и девушка начерпав её в ковш, наконец более-менее смыла дорожную пыль. За спиной раздался хриплый лай Хоши. Тот вилял куцым хвостом и тыкался носом в ноги Сэн. Пес, за которым она пошла, вывел её за дом, где через пропасть перекинулся мост к каменному храму. Перед ним величественно возвысились п-образные ворота тории, выкрашенные в красный цвет. Оказавшись внутри храма, Сэн во все глаза уставилась на исполинские статуи, которые возвышались у дальней стены храма. Завороженная, она подошла ближе. Каменные мужчина и женщина являли собой настоящее воплощение величия и силы. В богатой одежде, с высокими шляпами и с оружием в руках, они вызывали трепет. Лица хоть и суровые, но красивые, смотрели пустыми глазницами прямиком, как казалось девушке, в душу. — Моя семья следит за этим храмом многие века.       Хан неожиданно возник рядом с девушкой, испугав ее и оторвав от разглядывания статуй. — Кто это? — рука скользнула по железной чаше, что покоилась на коленях исполинской женщины. — Это начало и конец. Свет и тьма. Мужчина и женщина. Многие верят, что именно они сотворили землю, небесные супруги — Идзанаги и Идзанами.       Сэн с детства любила мифы и легенды, и имена божеств всколыхнули в ее памяти знакомые образы, которые казались ей давно забытыми.       Она еще раз внимательно осмотрела их. Идзанами, богиня подземного царства, в руках держала меч, подобный катане. Сам же Идзанаги также согнул руки на коленях, будто удерживая какое-то оружие, но внутри ладони было пусто. — А что держал он? — Нагинату*. Говорят, именно ей были образованы острова и вся земля. Ее украли задолго до твоего прихода сюда. — Видимо, не очень-то и хорошо Вы следили за храмом.       Старик исподлобья кинул на нее такой тяжелый взгляд, что девушке тут же стало стыдно за свои слова. Но Хан тут же изменился в лице и невозмутимо продолжил: — Тот, кто украл ее, был моим последним учеником, именно его ты мне и напомнила. Такая же потерянная и неповоротливая.       Хан мечтательно улыбнулся и потушил свечу на чаше, тем самым погружая все помещение без окон во тьму. — Идем, сегодня начнутся твои занятия.

***

— Переоденься, это твоя одежда на ближайшие месяца, в ней будет удобно.       В руки Сэн прилетел сверток, в котором оказались серые свободные штаны чуть выше колена и такая же серая свободная майка. — Наряжаться тут не перед кем, так что для тебя это просто отлично. Волосы тоже собери, они не должны мешать.       Девушка послушно переоделась и стянула тяжелую копну в пучок на затылке. Из запыленного зеркала на нее смотрел босоногий и лопоухий пацан. То, что она все-таки является девчонкой, можно было различить, только присмотревшись к лицу поближе. Глаза большие, губы слишком пухлые для парня, но издалека уж точно не определишь.       Они устроились недалеко от храма и оба уселись в позу лотоса. — Как ты сама думаешь, какая часть тела у тебя самая сильная?       Девушка призадумалась. Руки? В прошлой жизни она с трудом сдавала пятнадцать отжиманий, так что точно нет. Живот мягкий, спина болит от долгой ходьбы. Сэн думала около минуты, прежде чем все же ответить: — Ноги скорее всего, по крайней мере, бегаю я неплохо. — Что же хорошо, ноги так ноги. Значит, слушай внимательно и запоминай. Когда ты уйдешь от меня, каждая часть твоего тела будет сильной. Я закалю твое тело и твою душу. Скажи еще вот что. Зачем тебе учиться у меня? — Хочу не бояться! — глаза девушки загорелись, а ладони сжались в кулаки. — Если есть такие люди как Мадара или Хаширама, то каково жить обычным людям? Я хочу уметь защищаться! — Вот оно! Именно поэтому я взял тебя с собой. Защищаться! Это важно. Послушай, этот мир пропитан кровью, войны тут шли постоянно, и найти человека, который хочет силу для защиты, вот она благодать. Ты отличаешься от других, твоим близким повезло, что у них есть такой человек.       При слове «близкие» Сэн с трудом сглотнула слезы, но слова старика глубоко поселились в душе. Мир, где правит война, — этого она точно не хотела. Девушка никогда не была сторонницей насилия, жестокости. Человеческую жизнь она ценила и уважала, а мать взрастила в ней высокое чувство долга и справедливости. В детстве, когда все девочки вокруг хотели быть принцессами, Сэн со всей серьезностью заявила родителям, что станет полицейской. Хоть детские желания и не сбылись, но высокоморальности ей было не занимать.       Для «выравнивания духовной силы», как выражался учитель, Сэн начала строго соблюдать режим. Сон сократился сначала до семи часов, а затем и вовсе до пяти. Ели скудно — рис и рыбу два раза в день, да и на еду особо времени не было. Если с ранними подъемами девушка проблем не испытывала, то отказ от большей части еды давался ей с трудом, и, чтобы заполнить сосущую пустоту, она литрами глушила воду. Медитация по вечерам сделала ее более терпимой и менее грубой. Раздражительность ушла, и Сэн наконец поняла выражение «постичь нирвану». За перекусами Хан говорил о морали, ценности жизни и чувствах.       Когда они начали работать над ее телом, она думала, что умрет от боли в окаменевших мышцах, на что старик до боли сжал ее плечо и заглянул к ней в глаза. — Тебе больно? — девушка судорожно закивала. — Больно, значит. А так? — Плечо он неестественно вывернул в сторону, заставляя Сэн закричать. — А что же твой разум? Ты можешь мыслить? Твой мозг испытывает дискомфорт?       Сэн прислушалась к ощущениям. В голове лишь одна мысль «отпусти», но, поразмыслив еще пару секунд, она все же пришла к выводу, что разум в порядке. Видимо, это отразилось на ее лице, и Хан продолжил. — Какую бы физическую боль ты не испытывала, если твой разум в порядке — это ничто. Ты можешь многое, главное — старание и терпение. Медитации теперь будут дольше.       Прошел месяц, а черты лица девушки вновь заострились, как раньше. Широкая челюсть и высокие скулы стали резче, а на руках, животе и ногах начали проглядываться первые мышцы. Каждый день был похож на предыдущий, но боль оставалась все той же. Организм все никак не мог привыкнуть к нагрузке, а прокуренные легкие не справлялись с высокой активностью, но, проявив ослиное упрямство, она все же вновь и вновь изо дня в день шла к храму, где ее ждал Хан.       Тренировалась она под руководством старика чуть больше двух месяцев, прежде чем он впервые нанес удар под дых. Тогда она разрыдалась и стыдливо попыталась убежать в дом, но была перехвачена за плечи. — Не стыдно показывать свои чувства, будь то боль или радость. Слезы говорят о том, что ты все еще жива, все еще человек. Как только твои глаза высохнут навсегда, вот тогда и придет конец твоей человечности. Мы с тобой не ниндзя, мы не соблюдаем эти глупые правила, ведь эмоции это и есть самый большой дар человечеству.       Сэн как всегда прониклась, но для себя все же решила больше не плакать перед учителем уж точно. С того дня Хан начал учить ее азам рукопашного боя, так что девушка теперь с ног до головы ходила синяя, а в некоторые особо тяжелые дни даже не могла уснуть из-за боли. Когда она все же сломала руку, старик наложил ей повязку и отправил в храм — молиться. Как это делать, она не имела ни малейшего понятия, так что достала из-под майки посеревший крестик и судорожно зашептала ему о своих проблемах, а молчаливые статуи пустыми глазницами уставились на нее из темноты. Тренировки не прекратились, как думала она, лишь только нагрузка на руку уменьшилась.       Сэн уже потеряла счет времени, а Хан, кажется, и не вел вовсе. Дни тянулись друг за другом, складывались в недели, а затем и в месяца. Тело наконец перестало ныть, организм пришел в себя, а сама девушка взяла в привычку забираться на изогнутую крышу храма и встречать там рассвет. В своем прошлом ей бы точно поплохело от таких махинаций со зданием, но сейчас руки стали сильнее и у нее неожиданно проснулся талант к лазанью, хотя она и жутко боялась высоты.       В сам храм заходить девушка без учителя стала бояться. Стоило оказаться ей перед молчаливыми богами, как тут же сердце начинало биться как заведенное, а голове обманчиво слышался шепот. Число она наконец узнала только весной. Прошел почти год; она ни разу не покидала это место, а о возвращении домой и речи не было. Услышав дату, она снова, как сопливая малолетка, чуть не расплакалась. Май. Вчера был ее двадцатый день рождения, а она встретила его разбитым лбом и вареной рыбой. Стало до жути обидно. Конечно, она понимала, что не в ее положении дуться. Все время, что Сэн провела в этом мире, она то и дело сидела у людей в содержанках. А Хан, как до этого и Чиио-сама, кормил и учил ее, так что о каких обидах могла идти речь, хотя он и не мог знать о празднике. Медитация должна была исправить дело, но упрямое чувство «застоя» не покидало ее.       Время шло, чувство разрасталось. Девушка стала задумчивее и молчаливей; кажется, что-то нашептывало ей покинуть это место. Хан перестал казаться мудрецом, теперь она видела лишь уставшего старика, который дал ей все, что мог. Стесанные кулаки, колени и ноги не прошли даром, пожалуй, теперь Сэн бы точно выбралась из плена, в который попала год назад, но до уровня шиноби, что жили неподалеку, она все также была далека. Противное чувство достигло своего апогея к концу жаркого лета.       С самого утра все пошло не так. Хана не было ни в доме, ни около храма. Сэн спустилась на пару метров по лестнице, но и там его не нашла. Хоши хрипло лаял и крутился возле девушки. Пес чаще всего торчал возле храма или прямо внутри, и то, что он выбрался наружу, да еще и когда Хана нет дома, удивило ее. После растяжки, которую каждое утро проводил с ней учитель, Хоши все также оставался рядом. Сэн даже попыталась прогнать его, но тот упрямо лаял и ходил следом. Наконец, когда пес запрыгал перед мостом, что вел к храму, она поняла, что тот не может на него забраться без посторонней помощи. Тяжелое тельце девушка донесла прямо до храма, но пес упрямо залаял и ткнул мордой внутрь здания.       Идти в святилище ей не хотелось, так что она развернулась и направилась обратно к мосту. Неожиданно всегда спокойный пес вцепился ей в штанину и потащил во внутрь. Оторопев и не сразу поняв, что тот делает, девушка все же шагнула внутрь. Тускло горели свечи, и в их неярком свечении на нее уставились две исполинских статуи. Сэн сглотнула и подошла поближе. Теперь повернуться к ним спиной и уйти казалось невозможным. На секунду ей даже почудилось, будто в пустых глазах Идзанами мелькнул синий огонек, но тут же пропал. Каменная женщина занимала все мысли Сэн, так что сидевший по соседству ее муж отошел на задний план. Хоши стал рядом со статуей и, кажется, выжидающе смотрел на саму девушку. Она же смотрела прямо перед собой вот уже пару минут и все не могла пошевелиться. Темная аура давила на нее со всех сторон, голоса, что до этого казались лишь галлюцинациями, вновь зашептали в голове. В порыве Сэн все же сделала пару шагов вперед и уставилась на меч в руках богини. Раз. Одним движением она схватила узкую рукоять, и клинок лег ей ровно в руку. На первый взгляд легкий, он все же оказался довольно тяжелым, Сэн с трудом удерживала его в одной руке. Куда более изогнутый, он напоминал катану, но был явно длиннее, сантиметров восемьдесят, если не больше. Зеленые глаза зеркально отразились в узком, блестящем лезвии, и Сэн невольно залюбовалась красотой клинка. Ценителем оружия она никогда не была, но все же признала красоту этого. Чуть ниже рукоятки расположился серебристый иероглиф. Девушка довольно неплохо понимала местную речь, но вот письменность давалась ей все еще с трудом, но в палочках и закорючках, она все же определила значение. Смерть. Надпись призывно блестела, и шатенка провела по ней указательным пальцем, но движение по лезвию прервал голос: — Положи его. Сейчас же, — Хан стоял в дверном проеме и сурово смотрел на нее. В пламени огней он казался куда выше, а морщинистое лицо выглядело зловещим.       На секунду наваждение отступило и она хотела было бросить клинок на землю, но по храму прокатился сухой лай, и Хоши, зарычав, стал напротив хозяина. Девушка растерялась. Почему злится учитель и так странно ведет себя пес. Пока ее взгляд метался из стороны в сторону, из-за спины послышался противный скрежет. Глаза старика расширились, а рот распахнулся, он судорожно схватился за грудь и рухнул на колени. Сэн тут же отбросила меч в сторону и кинулась к Хану. Тот зашелся пеной и упал уже на пол. — Учитель! Что случилось? — она судорожно пыталась реанимировать его, сделав массаж сердца, но тот похолодевшей рукой остановил ее. — Оставь. Ты обрекла меня на смерть, как только коснулась тати**, так носи же теперь свое проклятье с гордостью, пока в твоих глазах не останется слез, — старик хрипло закашлялся. — Найди его. Моего ученика… — Снова кашель, а слова все медленней и тише. — Он такой же как и ты… — Кто он?! Как его зовут? Имя, скажите имя! — Ты узнаешь его по оружию, он взял второй клинок и…       Договорить он не смог, сухая рука безжизненно упала на пол. По щекам покатились горячие слезы, а из груди вырвались рыдания. Она не понимала абсолютно ничего, а труп старика и подавно не мог ответить.       Треснула стена, а затем и пол. Скрежет послышался и с потолка, здание начало рушится. Шатенка в ужасе бросилась к выходу, но кусок потолка рухнул, закрывая его. Сэн попятилась назад, но споткнулась о труп и упала на пол. Потолок медленно крошился вниз, и последнее что она увидела перед тем, как отключится, это улыбающуюся статую каменной богини.

***

      Очнулась она совершенно в другом месте, прямо посреди леса. В оборванных штанах и майке, босиком, со стесанными руками, она лежала около засохшего дерева и не могла поверить, что выжила. Уже позже, когда Сэн пришла в себя и побрела вдоль деревьев, она нашла тот самый клинок, из-за которого все и началось. В порыве чувств она чуть было не выбросила его, но все же успокоилась и оставила его с собой. Тащить его было тяжело, повязать его было не на что, так что тот просто пришлось держать в руках. Лестница к ее жилищу в горах была полностью разрушена, словно разрушение храма повлекло за собой крушение всего вокруг. Когда девушка наконец поняла, что забраться наверх просто невозможно, и оставила эти попытки, уже наступил вечер.       Сэн была полностью разбита, смерть учителя тяжелым грузом легла на душу, а мистический дух, что вызвал эту смерть, давил еще больше. Неожиданно стало страшно, прямо как в детстве, когда остаешься в доме один на ночь. Похожее чувство посетило и ее прямиком посреди леса. Денег у нее не было, еды тоже, да у нее даже обуви нет. Куда идти? К Чиио-сама? Ну уж нет. Тогда куда же? Искать таинственного ученика Хана? Тоже нет, сейчас нужно найти хотя бы ночлег, а уже потом решать остальные дела.       По сумеркам она брела пару часов, наконец на горизонте замаячил небольшой постоялый двор. Около, в загоне, столпились лошади и пару ослов. Девушка сглотнула и пошагала ко входу. Владелец глядел на нее скептически, видимо, приняв за попрошайку. Оно и немудрено, потасканный вид и рваная одежда еще никого не красили. — Мне нужен ночлег, — она постаралась говорить максимально уверенно, но, судя по лицу мужчины, выходило так себе. — А тебе есть чем платить? Учти, натурой я не принимаю, — Сэн вспыхнула, но все же ответила: — Вот, — она водрузила на стол меч, который держала в руках.       Владелец ночлежки с интересом уставился на него. — Откуда у тебя он? Украла? — Подарок. Так что?       Мужчина покрутил клинок в руках. — Одна ночь и завтрак. — Что? Он стоит в разы дороже! — Ну так и ищи себе покупателей, а я назвал тебе цену. Сейчас почти все войны закончились, кому теперь нужна твоя катана? — Это не катана, — на нее уставились как на дуру. — Хорошо, ночь и завтрак, но добавьте еще хотя бы ванну. — По рукам, будет тебе ванна, вернее душ, но вода там холодная.       Циновка была жесткой и старой, в комнате пахло потом и мочой, но уснуть Сэн не могла не из-за этого. Воспаленный мозг то и дело подбрасывал ей обманки. То в темноте вспыхнут красные огоньки, то за окном нарисуется тёмный человеческий силуэт. Когда на ее глазах шевельнулась чашка с завтраком, она что есть сил зажмурила глаза. Помогло ненадолго. Глаза теперь не обманывали ее, зато в ушах зашептали голоса. Бессвязная, но явно зловещая речь заставляла сердце биться быстрее, а ладони предательски вспотеть. Она больше не боялась людей, но к такому явно была не готова. Терзания девушки прекратились лишь с рассветом. Сэн поспала около трех часов, прежде чем хозяин бесцеремонно ввалился к ней в комнату и сказал, что ей остался ровно час. Наспех поев суп и искупавшись под ледяной водой, она распрощалась с временным ночлегом, оставив там меч. Напоследок спросив, в какой стороне ближайший город или поселение, шатенка двинулась в дорогу, стащив со входа гэта. Ну не ходить же босиком, в самом деле. Ночные кошмары девушка старалась не вспоминать, лишь страшилась, что и этой ночью они снова настигнут ее.       Без своей ноши в виде клинка идти было куда легче, но теперь у нее действительно не осталось ровным счетом ничего за душой. Идти до ближайшей деревни еще сутки, можно потерпеть без еды, но перспектива спать в лесу ее совсем не радовала. Сэн старалась двигаться как можно быстрее, но все же до захода солнца она не успела. Пришлось карабкаться на дерево и уже там, на широкой ветке, устраивать ночлег. Расстояние от земли было чуть больше двух метров, но руки все равно предательски вспотели из-за страха высоты. Это все равно лучше, чем торчать на земле. На секунду она даже пожалела, что отдала клинок, но тут же опомнилась: все равно Хан не учил ее пользоваться оружием, лишь только собственным телом. Еще немного повздыхав, Сэн все же тревожно задремала. Кошмары вновь разбудили ее, но в этот раз уже ближе к утру. Девушка судорожно сжалась на ветке и испуганно обхватила себя руками, но тут неожиданно страхи отступили, а снизу раздался лай. — Хоши!       Шатенка чуть ли не слетела с дерева. Пес невозмутимо топтался по земле, а рядом лежал тати, который вчера был оставлен в ночлежке. — Но как?       Во все глаза она смотрела то на пса, то на меч. На ее вопрос ответа не последовало, лишь только Хоши весело замахал хвостом. Сэн потрепала пса по голове, растерянно покрутила меч в руках и, тяжело вздохнув, вновь двинулась по намеченному пути, но уже в компании пса.       Живот противно урчал, а под языком скопилась слюна, но наконец на горизонте виднелись деревянные ворота, что располагались в центре высокой стены и закрывали дальнейший обзор от любопытных глаз. Точно! Она уже видела это место около года назад, только вот заместо палаточного лагеря, высились стены, за которыми видимо и скрывалось поселение, что в прошлый раз тут строилось. Однако быстро. Интересно, а единственные знакомые Сэн ниндзя сейчас здесь? Сердце гулко забилось, но девушка тут же себя одернула и зашагала прямиком к воротам, что патрулировали двое мужчин. — Стоять! — властный голос остановил ее в паре метров от входа. — Кто такая? — Сэн, меня зовут Сэн. — Сэн, значит. А ты в курсе, что просто так в деревню не пропускают? — страж одарил сначала ее недоверчивым взглядом, а затем ее меч, и в конце концов остановился на старом псе. — Пожалуйста, мне больше некуда идти. — Тебе и сюда не получится пойти, так что топай. — Прошу, мне нужна работа, — отчаяние накрывало ее с головой, и она что есть сил старалась надавить на жалость. — Какая работа? Ты посмотри на себя, ты даже в юдзе*** не годишься.       Сзади девушки раздался смешок. — Что верно, то верно, — голос показался Сэн безумно знакомым, и она быстро обернулась.       Светловолосый, с зеленоватыми глазами и изуродованной рукой, перед ней стоял давний знакомый из клана Яманака. — Иноширо-сан! — знакомое лицо выбило ее из колеи. — И тебе привет. Я, правда, не помню твоего имени. Далеко же тебя занесло. Что, во дворце дайме недостаточно хорошо для тебя, что ты решила податься в Коноху?       Девушка жадно смотрела на него, словно увидела диковинный цветок, и не сразу поняла, что обращаются к ней. — Меня зовут Сэн. — Точно, почти как три, — мужчина щелкнул пальцами. — Пожалуйста, помогите пройти, мне нужно туда попасть. — Нужно так нужно, пойдем, все же ты была в доверенных лицах самой Чиио-сама.       Деревня, встретила ее шумным потоком. Несмотря на вечер, на улицах было полно народу. В представлениях Сэн, деревня небольшой поселок, где летом можно погостить у бабушки, но то, что видела она сейчас никак не вязалось с летними вечерами. Иноширо оставил ее, как только они вошли, и теперь Сэн, в своих лохмотьях наперевес с мечом и собакой под мышкой, вызывала удивленные взгляды жителей. Люди встречались ей самые разные, что странно — в основном гражданские в простой одежде. Шиноби также встречались, но реже. Более напряженные с бесшумной, но твердой походкой, они легко выделялись из общей толпы. Поразмыслив, девушка все же решила, что мысль о работе все же не так уж и плоха, хотя вряд ли ее образование тут котировалось, но попытать счастье стоило.       Эта мысль казалась уже не такой хорошей после того, как ее в шестой раз поперли из очередного магазинчика. То ли из-за внешнего вида, то ли из-за плохо подвешенного языка, но гнали ее чуть ли не с пинками.       Отчаявшись, Сэн уселась на деревянный порог магазина, как из него вышла женщина. Вернее было назвать ее старухой, но из-за строгого выражения лица и худой, точеной фигуры, язык не поворачивался. Женщина курила, и девушка жадно втянула дым носом, вспоминая забытые деньки. — Работу, значит, ищешь? — собеседница выдохнула клубок дыма. — Да, да, госпожа. — И что, на любую согласна?       Сэн потупила взгляд. Ну вот, опять ее приняли не пойми за кого. — Не за ту, что ты подумала. Мы с мужем открываем горячие источники, нужны работники. Денег у нас осталось немного, но жилье предоставим.       Вот оно. То, что нужно. Девушка счастливо закивала. — Я согласна, да. — Хорошо, тогда иди за мной.

***

      Работа была тяжелой, людей не хватало, но Сэн была рада такой загруженности. Утром она тренировалась, а ближе к вечеру помогала на источниках. Все эти дела отвлекали днем, но ночью вновь приходили кошмары. Что только девушка не делала, как-то раз она даже приняла сонный чай, но это помогло только на одну ночь, а следом вновь вернулись голоса.       Ночь была светлой из-за огромной полной луны, что высилась в небе. Шатенка тревожно металась на футоне, боясь, что со сном придут новые видения. Рядом устроился Хоши. Тот тоже не спал, а то и дело лаял на луну.       Тревожный сон вновь прервало шептание. Сэн мотнула головой, но тут же подскочила. Голос был осмысленный и говорил вполне себе по-человечески. — Ну же, проснись, — пол определить она не могла, но что-то подсказывало, что существо, что говорило с ней, вовсе его не имело.       Девушка разлепила глаза и уставилась в освещенный луной участок. Секунда и она была готова закричать, но тот же голос остановил ее. — Тише, тише, не кричи.       Существо с ней в комнате было абсолютно черным, высоким и широким. Ног не было видно, зато присутствовали короткие тонкие, такие же черные ручки, что совсем не вязались с крупным «телом». В месте, где должно было быть лицо, виднелись лишь два красных огонька на месте глаз, а чуть ниже широкий рот с щербатыми мелкими зубками. — Что ты такое? — голос дрожал, а рука потянулась в сторону меча. — Ну, не нужно насилия. Это же я, Хоши.       Кажется, вот-вот, и челюсть у Сэн отвалиться, стало даже не страшно, а как-то неловко смотреть на это нелепое «чудовище». — Что за бред? Хоши — пес. — Да, таким ты видела меня, пока не взяла меч. Хан заточил меня в это тело более пятидесяти лет назад. Как ты думаешь, почему он никогда не оставлял нас одних? Боялся. Боялся, что я все-таки заставлю взять тебя этот чертов меч, как его прошлого ученика, но тогда Хан успел, не дал мальчишке вызволить меня. — Так кто ты или что ты такое? Зачем меня преследуешь?!       Раздался зловещий хохот, но теперь, видя его обладателя девушка больше не боялась. — Я тот, кто выкрал мечи у знаменитой парочки богов, ужасный и великий я сею смерть, а сам я и есть Бог Смерти. — Бог? — все выглядело просто безумно жалко. — Я поняла. Хан говорил о мелких духах, что посылает Идзанами на землю, мелкие божки смерти, вот ты кто.       Пыла у темной кляксы поубавилось, а красные глазки злобно сверкнули. — Так что ты ходишь за мной? — говорила Сэн с ним уже совсем не боясь. — Я и не должен, после того, как ты взяла меч, я должен был стать свободен, но, видимо, Идзанами что-то наложила на свой меч, и теперь я не могу от него отстать как и ты. — Я? — Ты, да. Думаешь, клинок в зубах я притащил из той глуши, где ты его оставила? Нет. Теперь ты тоже отмечена: куда бы ты ни пошла, он будет с тобой. Так, очевидно, богиня клеймит воров. — Я не воровала его! — А что же ты сделала?       Ответить ей было нечего. — В любом случае, мое время заканчивается, мы поговорим позже.       Черный силуэт сгруппировался, а затем опустился на пол, и из темноты вышел уже знакомый старый пес. Сэн выдохнула, оттолкнула пса в сторону и наконец спокойно заснула впервые за долгое время.       День за днем Хоши приходил к ней сначала во сне, а совсем недавно стал являться прямо посреди дня, благо никто из окружающих его не видел, но нервы он трепал знатно.       В один из особо напряженных вечеров на источники пожаловали те, кого девушка уж точно не чаяла увидеть. Трое мужчин, во главе с Хаширамой, толпились около хозяйки, в то время как Сэн зло смотрела на Хоши, который вертелся рядом, но стоило на горизонте появится троице, как его и след простыл. Кажется, с прошлой встречи ни Мадара, ни Хаширама ничуть не изменились. Третьим же был Иноширо, который сделал вид, будто не узнал ее. То ли последовав примеру товарища, то ли действительно не помнили, но остальные мужчины также не выказали признаков узнавания.       На источниках они были долго, да так и решили заночевать в гостевых комнатах. К тому же, кто-то из них подметил молодую девчонку, непонятно откуда взявшуюся. Сэн тяжелым взглядом проводила черную голову девицы, что ушла с тремя мужчинами. Противное тревожное чувство теплилось внутри, девушка хотела было свалить его на банальную ревность не пойми к кому, но что-то подсказывало ей, что это далеко не она.       В раздумьях она томилась около получаса, прежде чем рядом все-таки возник Хоши. — Ты тоже чувствуешь эту дрянь?       Шатенка встрепенулась и уставилась на существо. — И ты? Что это? — Дух. Причем весьма кровожадно настроенный дух и…       Договорить Хоши она не дала, а бегом сорвалась с места, прихватив непонятно зачем клинок. С грохотом Сэн распахнула седзи, и на нее удивленно уставились два темноволосых мужчины. Оба в юкатах, они сидели на полу, а между ними расположился низкий столик с бутылками саке и картами. Мадара и Хаширама здесь; значит, Иноширо. Откуда-то сбоку послышался вскрик. Девушка рванула к соседней двери. Блондин склонился над шеей любовницы и осыпал ее поцелуями в момент, когда всклокоченная шатенка ворвалась в комнату. Мужчина знатно опешил, а вот его дама наоборот зло прищурила темные глаза. В небольшой комнате клинок из ножен достать было проблемно, но Сэн все же сделала это и уткнула конец в сторону несостоявшейся парочки. Брюнетка, увидев клинок, зашипела и осклабилась. Раз — и она рванулась вперед, пытаясь кинуться на Сэн. Два — и сама Сэн махнула клинком в воздухе. Три — и черноволосая голова отлетела в сторону.       Кровь заляпала седзи и саму девушку с ног до головы. Тело еще трепыхалось, когда в комнату ворвались Сенджу и Учиха. — Я все объясню.       Правда, даже она сама в это с трудом верила.