Перекати-поле

      Тяжелая рука, что лежала у нее на плече, наконец оставила ее, когда острые ногти впились в ладонь почти до крови. Девушка затуманенными алкоголем глазами выжидающе смотрела на светловолосого мужчину напротив. Даже в нетрезвом состоянии несложно было догадаться, что это разговор не сулит ей ничего хорошего, а подозрительно прищуренные красные глаза лишь только подтверждали это. — Думаю, ты знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить, — грубый голос прервал напряженное молчание совершенно неожиданно, чем немало напугал Сэн и заставил мелко вздрогнуть. — Простите, но не знаю.       Конечно, она догадывалась, о чем тот хочет спросить и что узнать, но точно зарекаться не могла, поэтому изо всех сил строила пьяную дуру. — Нда, а я-то надеялся, что мозгов у тебя побольше будет, Сэн. Или все же не Сэн? — Что? — Ты не отозвалась на собственное имя четыре раза, когда мы были за столом. Обычно люди не забывают свои имена, если они, конечно, не выдуманные, — девушка что-то хотела возразить, но Сенджу остановил ее взмахом руки и продолжил: — Появилась непонятно откуда, напросилась в ученики к Мадаре, а теперь крутишься и вокруг моего брата. Я пытался найти хоть какую-то информацию о тебе. Да-да, не смотри такими глазами, искал везде где можно, но все, что нашел, немало разочаровало меня. Лишь упоминания о твоей службе во дворце дайме да сплетни прислуги, вот и все. Ни родных, ни друзей, вообще ничего. Я повторю лишь один раз. Любой, кто желает зла нашей деревне, или, еще хуже, моему брату, очень пожалеет об этом, так что держись от Хаширамы подальше. И не забывай о моих словах.       Испуганно сжавшись, она даже ничего не могла ему возразить. Если Мадара вызывал в ней трепет силой, что плотной аурой окружала его, формируя Ки, то Тобирама просто пугал до чертиков лишь одним видом. Ледяной взгляд, что резко контрастировал с цветом глаз, кажется, видел насквозь, и даже несмотря на сравнительную молодость младшего Сенджу, чувство было, что говоришь с человеком во много раз старше тебя самой. Тем временем он продолжил: — Не знаю, что Мадара тебе наговорил и почему притащил сюда, но от него я давно не жду ничего хорошего, а теперь еще и ты… — Монолог блондина прервал слабоватый возглас Хаширамы, что звал брата к себе. — В любом случае, тебе лучше уйти сейчас.       На нее подозрительно косились, когда она, словно преступница, босиком покидала дом Сенджу. Волосы больше походили на спутавшуюся солому, подводка расплылась, а неровная походка точно породят множество слухов о том, кого братья водят к себе домой. В другой ситуации она бы над этим посмеялась, но неприкрытые угрозы младшего брата главы Сенджу на веселый лад совсем не настраивали, а бушующий поток в голове и вовсе заставлял чуть ли не взвыть от безысходности. Тобираму понять можно. Непонятная девка, что ошивается с Мадарой, которого альбинос явно недолюбливает, вот, кто для него она.       Не до конца протрезвевший мозг еще раз подивился, насколько два брата отличаются друг от друга, и не только внешне. Расчетливый, холодный и подозрительный Тобирама был полной противоположностью беззаботного, веселого и теплого Хаширамы. Так бы решил человек, который встретил их впервые. Но, посидев с ними за столом, Сэн все же видела, что альбинос строит такое же лицо, как у брата, когда удивляется или злится, а его напускная важность все же трескается под напором брата. В свою очередь старший Сенджу так же был очень близок с братом. Девушке даже показалось, что Хаширама намеренно ведет себя как идиот, чтобы брат то и дело ставил его на место, тем самым выражая заботу. Но что сильней всего объединяло их, так колоссальная сила, что даже в спокойные деньки рвалась наружу. Рядом с Учихой Сэн тоже испытывала это чувство, но у Сенджу эта сила была хоть и разной, но все же ощущалась как родственная, дополняющая друг друга. Хотя какой теперь толк размышлять о них, если дорога к их компании для нее теперь заказана. Нужно только надеяться, что Учиха не перестанет проводить с ней занятия после сегодняшней попойки.       Ни через день, ни через неделю Мадара так и не появился на полигоне. Сэн была в настоящем отчаяние. Персональный хранитель ее душевного равновесия исчез. Не хотел ли он больше тренировать ее, или же у него были дела, — она не знала. Собственное эгоистичное «я» возмущалось тем, что Сэн оставили одну со своими голосами, но трезвый разум твердил о том, что у него уж точно есть для этого причины. Изо дня в день девушка приходила на полигон в назначенное время, но так и оставалась в гордом одиночестве, не считая язвительного Хоши, что крутился рядом с ней собакой, да тяжелого тати, что она наладила таскать с собой.       В один из таких вечеров Сэн как всегда пришла на знакомый полигон, но тот оказался уже занят. Заслышав скрежет металла и приглушенные мужские голоса, девушка пошла быстрее, надеясь, что там ее ждет учитель. Разочарование накатило удушающей волной, когда вместо знакомой черной копны она увидела беловолосую макушку младшего Сенджу, что сошелся в схватке с еще одним, незнакомым Сен, мужчиной. В голове мелькнула трусливая мысль сбежать подальше отсюда, но, проявив упорство, она все же умастилась у края площадки.       Тобирама сразу же заметил высокую и худую фигуру недавней знакомой. Та сиротливо присела у самого края и скромно поджала ноги под себя, стараясь не смотреть на него. Зачем она здесь и так понятно, ждет Учиху.       Он все же подошел к ней, на удивление самой Сэн. Разгоряченный, мокрый, с лихорадочным блеском в вишневых глазах, он невозмутимо присел рядом, будто и не он совсем недавно прижимал ее к стене и нашептывал о том, чтобы девушка держалась подальше.       Шатенка невольно потянула носом и ощутила терпкий запах озона и сырой травы, что шел от Сенджу. — Что Вам от меня на этот раз нужно?       Альбинос молчал и с интересом рассматривал тати, что лежал рядом с девушкой. Продолжая ее игнорировать, он проворно достал клинок из ножен, и тот ровно лег в руку Тобирамы. — У него в руках смотрится лучше, чем у тебя. Может, ему стоит стать хранителем клинка? Он хотя бы сможет им пользоваться по назначению. Только взгляни на себя, он тебе чуть ли не убийством угрожал, а ты готова сожрать его, так тебе его хочется!       Насмешливый голос Хоши прервал ее любование рукой, что держала меч. От слов, сказанных духом, шатенка чуть не подавилась слюной, а собственное лицо тут же покраснело от злости и смущения. — Ну и ну! Смотри не захлебнись, а то неизвестно, что будет со мной, если ты умрешь. Какая жалость. Слышать-то ты меня, слышишь, но ответить не можешь, а то твой кавалер сочтет тебя сумасшедшей.       В отместку на неприятные слова Сэн постаралась незаметно пнуть старого пса, в чьем обличии был дух, но, судя по удивленному взгляду младшего Сенджу, он все же заметил этот маневр. — Откуда он у тебя? — любовно поглаживая лезвие, он не смотрел на нее, все его внимание было приковано к выгравированному символу «смерть», что находилось чуть ниже рукоятки. — Подарок, — девушка повторила заученную теорию о подарке от умершего учителя. Ее она рассказывала всем, кто интересовался клинком. — А если честно? Сейчас не та ситуация, что была в доме брата, так что говори, не бойся.       Кто-то из знакомых Сэн говорил ей, что все Сенджу чувствуют ложь, а Тобирама еще и является сенсором. Что это точно значило, она не знала, но в том, что он знает о ее обмане, сомневаться не приходилось. — Я тебе уже все сказала, как и ты мне, — в порыве шатенка даже забыла о дистанции, что держала, и теперь носом ткнула его в невольно вырвавшееся «ты». Но красноглазый никак не отреагировал на ее выпад. Завороженно он смотрел куда-то в область груди девушки. Тут же покраснев, она уже хотела набросится на него с оскорблениями и даже привстала, но низкий голос тут же осадил ее. — Я уже видел такой знак, — в задумчивости он поймал серебряную фигурку распятия и покрутил в пальцах.       Возмущение тут же сменилось теплым чувством надежды, что калачиком дремало в области солнечного сплетения. Он уже где-то видел крест, что оставался единственным напоминанием о прошлой жизни девушки.       Они сидели настолько близко, что ее рука нечаянно уперлась ему в колено, когда она с надеждой заглянула ему в глаза. — Расскажи, что ты знаешь, прошу, — панибратство, что она себе позволяла, уже не беспокоило ее, лишь только перспектива узнать что-то о своем мире волновала ее сейчас.       Поняв, что тема для нее очень важна, Тобирама немало удивился, но виду не подал. Из этого можно извлечь выгоду и для себя, пока она так взбудоражена. — Услуга за услугу, а? Ты мне правду про то, как оказалась здесь, и про тати, а я — про твою побрякушку.       Он намеренно назвал серебряную фигурку «побрякушкой», чтобы окончательно убедится, что та важна для девчонки. И вправду: на его пренебрежительно брошенное слово она отреагировала более чем агрессивно. Зрачки сузились, желваки на скуластом лице заходили ходуном, а полные губы сжались в тонкую линию. То, что нужно.       Сэн смотрела на него исподлобья, брови сошлись на переносице, а зубы она сжала с такой силой, что вот-вот начнут крошиться. Конечно, понятно, что это провокация, но обида все равно склизкими лапками душила ее. Хоши противно захихикал, смотря на ее хмурое лицо. Уродец. — А если ты меня обманешь? Я ведь не могу быть уверена, что ты не просто хочешь разузнать все и кинуть меня.       Ага, значит, все-таки что-то скрывает! — Поклянись. Поклянись, что не соврешь и все мне расскажешь.       На секунду альбинос задумался. Клятвы он давал крайне редко, да и со словами был осторожен. Стоила ли история этой девчонки его клятвы? Он еще раз оглядел ее с ног до головы и пришел к выводу, что стоило. Простое человеческое любопытство съедало изнутри, а Сенджу, как простой смертный, все же поддался ему. — Клянусь. Клянусь собственной жизнью, что честно отвечу на все твои вопросы.       Она благодарно кивнула и начала рассказ. Девушка много путалась, забывала временные промежутки, некоторые имена, порой, когда говорила слишком спеша, и вовсе проглатывала половину слов или говорила их неверно. На словах о божестве, что находилось рядом, Тобирама почувствовал восходящее чувство восторга. Не зря он согласился.       В далеком детстве, когда самому Сенджу едва ли исполнилось пять, он видел одного из них. Все братья, как и мать, были еще живы. Клан, тогда еще кочующий, в этот раз остановился у реки, и маленький Хаширама с братьями пошли исследовать ту самую реку, хотя взрослые запретили это делать. Всегда серьезный не по годам Тоби все же сдался под напором братьев, и вместе они отправились к берегу. Не прошло и пары минут, как альбинос остался один, а шумный брат с малышней двинулся в другую сторону.       Маленький, скрюченный старик сидел на земляном выступе, свесив тощие ножки в воду. Что-то напевая под нос визгливым голоском, он намывал железную чашку, в которой лежали зеленые побеги. — Намыть ли мне бобов или съесть кого-нибудь.       Старичок весело присвистывал, но, завидев маленького мальчика тут же замолчал. Сам Тобирама уже был научен владению оружием, но с собой он опрометчиво ничего не взял. Пока мальчик думал, как же ему быть, старик поглядел еще немного на светловолосого паренька, а затем рыбой прыгнул в воду. В месте, куда нырнул старик, не было даже кругов, вода оставалась спокойной, будто и не в реку нырнул странный незнакомец. Тогда-то он и понял, что повстречал вовсе не человека, а Адзуки-араи*. Такими духами пугали малышей, чтобы те не торчали у воды, но ребята постарше уже знали, что все это одни выдумки.       В тот день Тобирама в первый и последний раз получил от отца. Сначала за непослушание, а затем за ложь про духа-старика. Никто не поверил мальчику, даже Хаширама, с которым у него были самые близкие отношения. Со временем он уже и сам поверил, что это была лишь детская фантазия, а вскоре и вовсе забыл об этом случае.       Сейчас же, спустя двадцать лет, выяснялось, что это была далеко не выдумка. Он слушал внимательно, не перебивал, а когда Сэн закончила, вежливо дал ей перевести дух, прежде чем начать засыпать ее вопросами. — Значит, ты из другого мира?       Она кивнула. — И этот пес бог смерти? — На самом деле это не тот бог смерти, которого мы все представляем. Их великое множество, а этот один самых мелких.       Пес зло фыркнул. — Он украл тати подземной богини и теперь всегда находится с тобой? А что он говорит сейчас? — О том, что мог бы проявить побольше уважения, мясной костюмчик!       Передавать слова Хоши она, конечно, не стала. Стоило ей выговориться, как тут же стало легче, и даже голоса в голове стали потише. — Ничего хорошего, поверь на слово. Так что, расскажешь мне об этом? — Сэн ткнула в грудь, туда, где покачивался крестик. — За Мадарой ты бегала только из-за гула в голове, хмм… — блондин, кажется, сказал это самому себе. — На самом деле, я ничего не могу рассказать тебе по поводу этого знака. Я лишь видел его, но ничего о нем не знаю.        Сэн сидела, будто Тобирама отвесил ей неплохую пощечину. Он соврал? — Не нужно делать такое лицо, я и вправду ничего не знаю, но могу отвести тебя в то место, где видел его. — Почему? Почему ты решил мне помочь? Я же тебе не нравлюсь, это видно. — Хм-м, врать я не буду. Ты и вправду мне не нравишься, а рассказанная тобой история делает тебя еще менее приятной. Но вот, что я еще скажу. Мои личные предпочтения тут совершенно непричем, я делаю это лишь из любопытства с точки зрения науки. Как ты оказалась здесь — большая загадка, но больший восторг у меня вызывает история с тати. В планах у меня созревает одна техника, и ты можешь стать ключом к ее созданию, именно поэтому я и помогу тебе.       Что же, это лучше, чем ничего, может, именно этот хмурый альбинос и поможет ей найти ответы.       После разговора с младшим Сенджу в душе у Сэн теплилась надежда, но одна хорошая новость тут же омрачилась плохой. Мадара, который с Хаширамой покидал деревню, вернулся не в самом радужном расположении духа. Весь взвинченный, он ураганом пронесся мимо девушки и коротко гаркнул о том, что занятий больше никогда не будет и чтобы она сама не попадалась ему на глаза. За то короткое время, что ей удалось его видеть, она отметила, что волосы с одной стороны стали чуть короче, будто их отрезал сумасшедший парикмахер, рвано и неровно. Но заметнее всего был глубокий порез, что тянулся от запястья вверх, скрываясь под черным рукавом. Очевидно, их миссия прошла не так удачно, как планировалось, но отказ от тренировок неприятно задел Сэн. В последний день перед тем, как он ушел, девушке даже показалось, что между ними сможет завязаться неплохая связь «учитель — ученик», но сегодняшний день расставил все на свои места. Пока было мирное время, Учиха забавлялся с ней, как с маленьким ребенком, сейчас же она лишь мешала и он решил избавиться от нее.       В бессильной злобе Сэн проходила неделю, прежде чем к ней на источники пожаловал парнишка, который передал ей записку.       Размашистым, крупным почерком на бумаге говорилось о том, что младший Сенджу будет ждать ее в главном здании, которое служило своеобразной администрацией и находилось под самой скалой.       Имея привычку не опаздывать, пришла она в положенное место раньше минут на двадцать. В кабинете, где ее должен был ждать Тобирама, уже звучали мужские голоса. Любопытство тут же пересилило чувство страха быть пойманной, и Сэн, стараясь шуметь как можно тише, присела у самой двери. — Целый отряд! Хаширама, это уже не шутки, на вас напал целый отряд, причем они явно знали, кто вы и зачем идете, — голос принадлежал Тобираме. Тот был спокоен как всегда, но глухое раздражение все же проскальзывало. — Брат, я понимаю твои чувства, но, поверь, не стоит так преувеличивать… — Хаширама только начал говорить, как другой голос тут же прервал его: — Нет, твой братец прав, Хаширама. Они знали, кто мы, и знали наш маршрут, а также зачем мы туда идем. Это может послужить против нас и деревни, если мы не разберемся с этим сейчас. — Мадара говорил быстро, словно боясь забыть собственные мысли. Присутствие Учихи здесь немного озадачило Сэн, но она тут же себя одернула. Дура, что ли? Он друг Хаширамы, а значит, в том, что он тут, нет ничего странного. Другой вопрос — о чем они говорят? Что-то угрожает деревне?       За собственными мыслями она не заметила, как голоса затихли. Когда девушка обратила на это внимание, было уже поздно: дверь, за которой она сидела, растворилась, и шатенка чуть ли не кубарем свалилась на пол. — Опа, шпион! — Хаширама шутливо ткнул в нее пальцем.       Сама же девушка чуть не умерла от смущения. Какой позор, ее позвали обсудить что-то, а она бессовестно подслушивала. — А она что тут делает? — кажется, Мадара был удивлен ее увидеть. — Я ее позвал, — с неохотой, но младший Сенджу все-таки ответил. Смотрел он на нее так, что Сэн поняла выражение «испепелить глазами».       Под локоть он завел ее в другой кабинет. — Я тебе когда сказал приходить?       Девушка молчала и смотрела в пол. — Какая же ты проблемная, — Тобирама выдохнул, пытаясь успокоиться.       Комната была меньше предыдущей и более аскетична, ничего лишнего. Стол, стул, небольшая деревянная скамья да кипа бумаг, что высилась от пола вверх. Сенджу привалился к краю стола, а Сэн скромно присела на край скамьи. — У меня миссия через две недели, но я уйду из деревни раньше. Уйду с тобой, так что тебе лучше договорится с начальством на работе, ибо уходить будем на рассвете.       Тон, который не терпит возражений.       Что? Завтра? Мог бы сказать и за пару минут до того как уходить. Несмотря на короткий срок для обдумывания, девушка была рада такой расторопности. Чем быстрее они уйдут, тем быстрее найдут возможные ответы, что терзают ее голову.       Встретились они, как и договаривались, на рассвете у главных ворот. Сэн в темной мантии, плотных штанах и сапогах зябко поежилась от утренней прохлады. Тобирама же был в своем боевом облачении. Если старший Сенджу и Учиха носили красную броню, то альбинос предпочитал синий цвет. В такой одежде она видела его впервые и сейчас, не стесняясь, рассматривала его. Больше всего ее удивил белый меховой воротник, что крепился к доспехам. Лицо обрамляли стальные пластины, на котором был высечен знак деревни. Ей кажется, или шрамы на щеках и подбородке стали ярче? В любом случае, рассматривать себя долго он не дал и коротким кивком объявил начало их пути.       Сенджу молчал почти все время, но тяжелые вздохи явно говорили о том, как его бесит скорость Сэн. Девушка и так старалась поспевать за ним изо всех сил, но не даром альбинос слыл самым быстрым шиноби страны Огня. Неудобство доставлял и тати, что бился о ногу. В конце концов Тобирама все же перевесил клинок в правильное положение на бедро девушки, и теперь идти стало куда легче. Хоши она посадила в сумку, которую несла на плечах, и тот теперь заинтересованно осматривал лес, через который они шли. Спустя пару часов быстрой ходьбы, от которой у Сэн чуть не остановилось сердце, Тобирама все же остановился. Вернее не так: Сенджу резко стал на месте, и девушка тут же впечаталась ему в спину. — Тут проходит граница, дальше нужно идти осторожней, — после сказанных слов мужчина сложил ручную печать, и заместо высокого, плечистого альбиноса рядом с девушкой возник тщедушный парнишка с мышиными волосами. — А не слишком невзрачно? — пацан, которым стал Сенджу, фыркнул совершенно также как и сам Тобирама. — И лицо попроще, а то слишком много пафоса для такого сопляка. — Без тебя разберусь, — голос также стал выше на пару октав.       В душе девушка восхищалась каждому умению ниндзя, и превращение тоже произвело на нее настоящий фурор, но тешить самолюбие блондина она все же не стала.       После того как они пересекли границу, шаг альбинос замедлил и, судя по напряженному силуэту, был готов ринуться в бой хоть сейчас. Но, на счастье Сэн, все обошлось без драк, даже ночь прошла спокойно, хоть и спать пришлось немного.       Вокруг раскинулись бескрайние холмы, покрытые зеленью, вдали виднелись верхушки гор, а чуть левее небольшое поселение, что раскинулось вдоль подножья хребтов. Именно туда они и направились. Городок встретил их мертвой тишиной. Сэн все никак не могла решить: из-за раннего часа тут так тихо, или же это обычное состояние для этого места. Вскоре люди все же начали появляться. Сначала несмело, по одному, а затем бурным потоком жизнь рванула на узкие улочки. Место, куда они пришли, было переправой к горному перевалу, и основу толпы, что струилась по городу, составляли путешественники и ремесленники.       Девушка заинтересованно осматривала окрестности и с любопытством пялилась на прилавки. Солнце, несмотря на осень, жарило совершенно по-летнему, и она, обливаясь потом, стянула с себя мантию, оставаясь в тонкой светлой майке. Тобирама велел ей покрутиться самой, пока он отойдет по делам. На вопрос, когда они встретятся, он ответил четко и ясно. Сам найдет, когда нужно. Так что теперь Сэн была предоставлена сама себе. Клинок она отцепила от перевязи и замотала в собственную мантию, чтобы не пугать народ. Деньги, что накопились у нее за все время, пока она работала, тут же улетели на ветер. Хотелось, как в прошлой жизни, купить абсолютно все. Сушеные бабочки и цветы, яркие кимоно, цветные фонарики, не говоря уже о разнообразии еды, что расстелилось перед бедной девушкой. Из жадности она нахватала кучу всякой ерунды и теперь радостно поедала все это, сидя на живописном уступе, чуть поодаль города.       Когда наступили сумерки, Сэн все же решила вернуться обратно в город. Сенджу хоть и сенсор, но кто знает. Все шло просто замечательно, пока в темном переулке за ней не пристроились пара теней. Сердце гулко забилось, а рука поплотней обхватила клинок под слоем ткани. — Эй, милая! Не подкинешь пару монет? Мы с парнями видели тебя днем на рынке. Накупила ты много, так что не будешь ли так добра поделиться с нами?!       Гогот толпы последовал вслед за словами.       Так, нужно молчать и не провоцировать их. Она ускорила шаг, но преследователи все равно не отставали. Черт, где же ты, Тобирама, когда так нужен. — Ты что немая? Или мы недостойны ответа от тебя?       В пекло Тобираму, нужно делать что-то самой. Чуть ли не спускаясь на бег, девушка завернула в поворот и уже во всю силу побежала. Легкие пылали огнем, но тренировки не прошли зря, и вскоре она все же оторвалась. Остановилась, перевела дух. Фух, а казалось, что такое бывает только в дешевых боевиках. — Думала, убежишь, кукла?       Сердце пропустило удар. В узкой улочке, которая заканчивалась тупиком, Сэн была один на один с тремя мужчинами. Как? Как они догнали ее? Если только они не… Догадка тут же поразила девушку. Ниндзя, Господи, они ниндзя. Ситуация становилась все плачевнее и плачевнее. — Не нужно было так бежать. Смотри, как раскраснелась, — смуглая рука коснулась щеки девушки, и она тут же брезгливо отдернулась. Реакция последовала незамедлительно, и мужчины разразились дружным хохотом. — Парни, да вы посмотрите на нее. Настоящая воительница, а какой рост и личико, м-м-м.       Иллюзий по поводу мыслей этих людей девушка не питала, и именно поэтому она отбросила мантию в сторону, оголяя лезвие тати, который тут же прошелся по ладони «главаря» острием. — Долговязая корова, — тут же выплюнул мужчина, и в его руке блеснула сталь. Подельники повторили тот же маневр, и теперь на Сэн уставились три оголенных коротких кинжала.       В узкой улочке длинным тати сильно не помашешь, но, прежде чем его выбили из рук девушки, она все же смогла рубануть оружием по плечу одного из банды. Тот взвыл и ударил ногой точно в солнечное сплетение. Тяжелый клинок, с которым она так и не смогла потренироваться, выпал из рук, а саму шатенку завалили на пол.       Мысли лихорадочно крутились в голове, пока грубые руки пытались приспустить ей штаны. Под ногтями собралась кровь с расцарапанных рук и лиц насильников, но в шесть рук ее все же смогли намертво пригвоздить к земле. — ПОМОГИТЕ! — второй раз закричать не удалось из-за кулака, что тяжелой наковальней упал ей на скулу. Рот тут же зажали рукой в перчатке, в то время как с нее все-таки стянули штаны. Кажется, ее даже пытались поцеловать куда-то в область шеи, но она брыкнулась с такой силой, что вновь получила удар. На этот раз в живот.       Злость просто раздирала ее изнутри. "Тупые животные", — вот единственная мысль, что крутилась в голове. От шока и страха даже гул в голове прекратился. Хоши остался в городе с самого начала, так что на его помощь она не могла рассчитывать, да тот бы и не смог помочь.       О, жесткая ирония, Бог наделил мужчин большей силой, и теперь вырваться у нее, не самой слабой девушки, не было ни малейшего шанса. Оставалось только молить всех известных богов о помощи и скулить в чужую руку.       Когда казалось, что самое ужасное вот-вот произойдет, помощь пришла.       На живот тяжелым, склизким грузом что-то упало и разлилось теплой, вонючей волной. Рука, что держала ее рот, упала рядом с ней. Отдельно от хозяина. Короткий вскрик — и рядом рухнул сам хозяин.       Сэн раскрыла зажмуренные глаза, и ее тут же вырвало. На ее собственном животе покоились внутренности насильника, что был сверху, а сам мужчина в ломаной позе валялся у ног девушки. Два остальных подельника лежали рядом в не менее ломаных позах. Сплевывая горькую слизь, она все же посмотрела на своего спасителя. Почему-то она все же думала, что это Тобирама, но нет.       Ее герой оказался настоящим великаном. Выше всех людей, которых девушка знала, он исполинской горой возвышался посреди улицы. Светлые растрепанные волосы, зеленые глаза, тонкие губы и щетина. На вид она дала ему чуть больше сорока. Самой яркой частью ее спасителя был шрам, что венчал его левую щеку. Если у Сенджу шрамы были тонкие и в какой-то мере изящные, то у незнакомца был вырезан кусок кожи в форме узкого вытянутого треугольника, что заканчивался у самой челюсти. Крылья римского, фактурного носа трепетали, а глаза светились ярким светом. В крупной ладони покоилась нагината, что по самое древко была орошена кровью. — Больше всего я ненавижу протестантов и насильников. И те, и те мнят о себе слишком много, хотя на деле ничего не представляют, а лишь пугают слабых.       Голос был под стать мужчине. Низкий и хриплый, он даже не говорил, а как будто рычал. — Вставай, птаха, я тебя не обижу.       Огромная ладонь легко подняла девушки из крови и собственной рвоты. Поднявшись, она наконец обратила внимание на его одежду. Белый плащ, под ним черная рубаха, но самым важным атрибутом был крест. Большой, серебряный, он гордо венчал широкую грудь.       Католический пронеслось в голове. И тут все стало на свои места. Слова учителя, сказанные давным-давно, оружие в руках блондина. Вот он, ученик Хана, на которого так похожа Сэн. Он также не из этого мира, иначе откуда у него взяться кресту. Нагината — то оружие, что он украл, как и сама девушка. Все вокруг пошло кругом, а когда стало на место, то шатенка прижалась к груди незнакомого, но самого близкого для нее человека, и расплакалась, как маленькая девочка. Навзрыд, всхлипывая и размазывая слезы и сопли по рубашке мужчины, она вцепилась ему в шею, как утопающий в круг. — Тише, тише. Все закончилось, они мертвы.       Грубый голос ласково не прозвучал, но Сэн все же успокоилась. — Я не из-за этого плачу.       Удивительно, но шок от недо-изнасилования прошел очень быстро, уступив большему потрясению в виде великана, что стоял рядом.       На немой вопрос, что глазами задал блондин, девушка достала из-под заляпанной майки серебряный крестик. Удивленный вздох послужил ответом, а огромные ручищи сжали ее в медвежьих объятьях. — Значит, ты такая же, такая же, как и я.— Слова полились на английском, но Сэн все также понимала его. — Ты была у Хана, да? — его взгляд метнулся к тати, что брошенный валялся среди трупов.       Скорбь, что сдерживалась в ней все это время, все-таки вырвалась, и шатенка вновь зашлась рыданиями. На этот раз по почившему учителю. — Он мертв, я прав? А что с этой псиной, что нашептывала всякие гадости? Надеюсь, тоже сдох. — Хоши жив, — кое-как она перевела дыхание, — Хан умер, как только я взяла клинок. Его семья сторожила это место, а я, я…       Мужчина фыркнул. — Какая семья, этот старик сидел там чуть ли не испокон веков, отродясь не было у него ни предков, ни семьи. Думаю, он и сам то был не человек, так что перестань лить слезы, тебе впору рыдать из-за собственной судьбы. Ты ведь слышишь голоса, да? Я чуть с ума не сошел, когда услышал их впервые. — Горячая ладонь опустилась Сэн на макушку, и бушующий хор пропал, оставив после себя лишь пустоту.       Недоверчиво она уставилась на спасителя во всех смыслах. — Я Александр Гордон, в прошлой жизни католический священник и учитель. Голоса, что ты слышала, принадлежали всем мертвым, чьи жизни были отняты этим оружием. Убив кого-то, ты активировала цепную реакцию, и души тут же навалились на тебя. — Как давно Вы здесь и откуда все это знаете?       Они вышли из смердящего переулка. Сэн нацепила мантию поверх окровавленной майки, подвязала тати и теперь вышагивала рядом с великаном. — Хмм, дай-ка подумать. Я попал сюда в тысяча девятьсот пятьдесят шестом. Помниться, я ехал в Лондон, когда вместо двери в купе открыл дверь в этот мир.       Шестьдесят два года. Он здесь уже шестьдесят два года. Ноги мелко задрожали. — И Вы не пытались вернуться? Как вы вообще выглядите так молодо? — Пытался, конечно пытался. Я десять лет цеплялся за любую возможность, но так ничего и не смог. А после того как получил ответы на все вопросы, я и вовсе стал стареть настолько медленно, насколько это возможно.       Бах, бах. В голове стучала мысль, что она никогда не увидит собственную семью. Милую мать, суетливого брата и даже ворчливого отца.       Они подошли к небольшому дому, который венчал деревянный крест. — Это приют, я возвел его и теперь забочусь о детишках.       Да, а по вечерам крошите людей в капусту, как заправский маньяк. Дети и этот мужчина казались вещью несочетаемой, но раз он так говорит, то так и есть.       Мысли все еще хаотично кружились вокруг потери дома. Теперь, когда голова была свободной, она могла осмыслить это до конца. Никогда, никогда ей не вырваться отсюда. Из мира, где крошить людей обыденность, где войны считаются обычным делом и где ее собственная жизнь ничего не стоила.       В темноте мелькнула белая тень, и в считанные секунды раздался скрежет металла. Катана сошлась с острием нагинаты. Тобирама оказался перед противником в миг и теперь что есть силы давил лезвием на огромного блондина, что стоял рядом с Сэн. — Перестань! — собственный голос кажется безумно тихим. Она кричит еще раз, но Сенджу продолжает давить оружием на спасителя девушки.       На ее вскрик первым среагировал священник. Отскочив от альбиноса на пару шагов, он опустил оружие лезвием в землю. Кажется, Тобирама растерялся, сейчас в своем обличии, он легко мог быть узнанным, а здоровяк перед ним доверия не внушал. — Этот твой друг? — Гордон кивнул на пепельноволосого, Сэн кивнула в ответ. — Ну, друг, забирай свою пташку, она сегодня натерпелась от злых людей, так что позаботься о ней.       Быстрый взгляд красных глаз скользнул по девушке и задержался на кровавых разводах, что расплылись по голой шее девушки. Что за черт? — Это то место, куда ты хотел меня привести? Что ж спасибо, как видишь, его я уже нашла.       Голос полон горечи, даже непривычно видеть ее такой. Сенджу все пытается додумать, что же с ней произошло, но в обычных вещах он плох. — Я скажу, куда тебе и твоему спутнику нужно идти, если хочешь узнать ответы.       Неумелой рукой священник начеркал карту на листе, и теперь Сэн судорожно его обнимала, прощаясь.       Когда они с Тобирамой покинули приют, ночь окончательно вступила в права. — Не думаю, что ему стоит доверять. Он может завести нас в ловушку, — Сенджу был как всегда недоверчив. — Я, если нужно, доверю ему свою жизнь. Он был рядом со мной, когда был нужен, а ты нет.       Рукой она поправила мантию, закрывая обзор на кровоподтеки, что уродливыми пятнами расцвели на шее. Тут до него наконец дошло.

***

      Стояли они по колено в снегу спустя четыре дня пути. Место, обозначенное на карте, было рядом. Вот небольшая, заброшенная хижина, а вот чуть поодаль ущелье, что ведет к заветной точке. Ветер нещадно рвал одежду на путниках, а от мороза конечности совсем перестали слушаться. За всю дорогу они перекинулись лишь парой слов, на вопросы девушка не отвечала, лишь задумчиво смотрела вперед, так что альбинос все же прекратил попытки заговорить.       В расщелину широкоплечий Тобирама протиснулся с трудом, а из-за тяжелого доспеха, которые заледенел от мороза, сделал он это только спустя полчаса. Стоило им оказаться внутри каменистого тоннеля, как на стенах вспыхнули факелы, освещая им путь. Клаустрофобия у Сэн разыгралась как никстати. Стены давили на нее, а воздуха не хватало, но она упорно шла вперед, не желая показывать слабость Сенджу.       В длинной, широкой зале, уходящей в темноту, царили тень и сумрак. Каменный потолок покоился на мощных столбах. От пола поднимались тонкие струйки дыма. Когда глаза привыкли к темноте, стало видно, что пол выложен серыми камнями, а под ногами ветвятся руны и символы, что сплетаются один сложный узор. Вдоль стен выстроились деревянные фигуры. Некоторые потемнели от времени, некоторые скрывала тень, и только одну из фигур было хорошо видно. В самом центре сидела каменная женщина. Сэн вздрогнула. Она уже видела ее. Идзанами смотрела прямо на них. Эта фигура была красивее и богаче, чем девушка видела у Хана в храме. В правой руке у богини покоился щит, а в левой короткий кинжал танто.       Ласковый голос манил ее, завлекал. Она толком и не поняла, как оказалась рядом с каменной статуей. Не слышала она и голос Тобирамы, что окликнул ее. В себя она пришла, лишь когда оружие, что покоилось в руках богини, перекочивало к ней в руки. Шатенка хотела отбросить их, но ладони не слушались. Ногам вдруг стало мокро. Взгляд тут же опустился вниз. Вода била прямо из пола, окружая девушку со всех сторон. Сенджу сделал попытку шагнуть к ней, но тут же был отброшен потусторонней силой. Темная, почти черная вода все пребывала и пребывала, образуя вокруг девушки шар. Сэн провалилась в темноту, как только черная жидкость накрыла ее с головой.       Голая, она сидела в том же самом месте, только вот ни Тобирамы, ни воды рядом не было. —Вот ты значит какая, воришка.— От прозвучавшего голоса волосы по всему телу встали дыбом, а сердце забыло, как биться.       Перед глазами Сэн возник силуэт. Гигантская фигура женщины с черными длинными волосами возвышалась над ней, подобно солнцу. Красота у нее настолько нечеловеческая, что у шатенки потекли непрошеные слезы восхищения. На бледном, прекрасном лице немой укор. И девушке тут же становится стыдно перед божеством абсолютно за все свои грехи. В исступлении она бросает перед собой все оружие. Танто, щит, тати. Все летит к ногам подземной владычицы, а сама Сэн падает на колени перед Идзанами. — Простите, молю. Простите мою глупость, я не хотела брать то, что принадлежит Вам. Прошу, верните меня домой. — Домой? Не я привела тебя в наш мир, не мне и возвращать.— Красавица наконец стала человеческого роста и теперь стояла напротив обнаженной Сэн. — Можешь взять, что хочешь, ну же, бери, не стесняйся.       Девушку мелко трясет. Богиня не собирается ее прощать. — Простите, мне ничего не нужно. Прошу, возьмите свое оружие!       Женщина лишь щелкнула когтистыми пальцами. Рядом с Сэн тенью возник Хоши… Которого тут же разорвало на мелкие частички плоти, что красным ковром окропили ее с ног до головы. Он даже пискнуть не успел. Горький ком образовался в районе горла, когда она представила, что Она может сделать с ней. — Как только оружия коснулась рука человека, оно потеряло всякий смысл, так что все же придется наказать тебя, смертная. Займешь место Хоши, раз он не смог выполнять свои обязанности. Я заберу у тебя три важных вещи, как и ты у меня. Я даю тебе ровно год, прежде чем приду за долгом.       Сэн что-то тихо мямлит, ей кажется, что она повредилась рассудком. Таких ответов она точно не хотела. Тем временем, величаво богиня шагнула ближе, и девушка увидела ее вблизи. Порванная губа, провалы в щеках, струпья и трупная гниль — все это венчало лицо Идзанами. В ужасе девушка попыталась отодвинуться, но женщина лишь громко расхохоталась и проворно схватила ее за подбородок, а затем поцеловала.       В себя она пришла одним рывком. Кто-то держал ее за плечи, и, разлепив глаза, Сэн увидела Тобираму. Тот выглядел ужасно. В кошачьих глазах неприкрытый испуг, на щеках лихорадочный румянец, а губы мелко дрожат. Они молчат. Знают, что оба видели ужасы, для каждого свои. Все оружие лежит у ног Сэн, и та покорно поднимает его, раз уж это ее доля. Сенджу смотрит на нее таким печальным взглядом, что у девушки чуть не срываются слезы. Ведь она сама заставила его идти сюда, из-за нее он тут в этом страшном месте. Но в этот же момент альбиносу на скулу капает капля. Шатенка проводит по бледной коже, растирает красную каплю. Жест кажется почти интимным, но не в этом случае. Капли начинают капать чаще, вот они окрасили белоснежные волосы Тобирамы в малиновый оттенок, а вот и пол начал приобретать красный цвет. Одна капля попадает в рот, и девушка тут же кривиться. Кровь — прямо с потолка на них шел кровавый дождь. Первый реагирует Сенджу. Хватает скользкой рукой запястье Сэн и тащит к выходу, к жизни. Сама она еле переставляет ноги, жидкость достигла щиколотки и противно хлюпала. Идти не хотелось, но сильная рука упрямо тянет к свету. И в душе голос надрывно кричит, чтобы тот не отпускал ее.       Холодно. Безумно холодно. В обветшалой хижине бардак, очевидно тут жил такой же хранитель как и Хан, но теперь жилище было заброшено. Битая посуда, осыпавшиеся книги, в разбитое окно пробивается блеклый свет и освещает паутину в углу, такую же старую и замершую, как сам дом.       Блондин сбросил замерзшие доспехи на пол и теперь кусками снега оттирал кровь с рук, окрашивая ручейки в красный. Девушка делала тоже самое. Ни слова. Они молчали и думали о своем.       В голове у Сенджу то и дело возникали лица. Мать, отец, братья и, что удивительно, Учиха Изуна. Все эти люди — он видел их там, в пещере, и теперь они не давали ему покоя. Слова сами сорвались с тонких губ: — Моя мать замерзла насмерть.       Сэн вскидывает голову на хриплый голос спутника. В глазах у нее такая тоска, что Тобирама жалеет о произнесенном. Девчонка трясет руками, стряхивая красные капли, и подсаживается ближе. Тонкие руки обвивают воина за плечи. В этом жесте, кажется, сошлось все сострадание, на которое только был способен этот мир. Сухие девичьи губы шепчут тихое «прости» и касаются его собственных. Простое касание. Лоб в лоб, губы в губы. Они просто сидят так и не двигаются. Ветер завывает за окном, грозясь обрушить ветхую хижину, мерно капает вода с рук, оставляя на грязном полу кровавые разводы, а они все продолжают сидеть, стараясь пережить сегодняшний день.