Перекати-поле

      Из-за жары и неудобного положения Сэн уснула только ближе к утру, но стоило ей впасть в тревожный сон, как ее покой вновь нарушили. — Вставай, мы и так слишком долго спали!       В полусне она не сразу поняла, что от нее хотят, но сорвавший с нее одеяло Мадара тут же привел ее в чувство. Эмоции при этом она испытывала далеко не дружелюбные. Мало того, что из-за него девушка всю ночь не спала, так она еще и осталась виновата.       Сонно потягиваясь, Сэн все же поднялась. Про себя она благодарила всех известных богов за то, что ей не пришлось просыпаться с мужчинами в одной кровати. Ее вещи, как и вещи ее спутников, были в комнате. Хм, значит, кто-то принес их утром. Шатенка понадеялась, что это были коты, а не их хозяйка, решившая лично почтить гостей своим вниманием.       Пока она копалась в рюкзаке в поисках расчески, Учиха и Сенджу переодевались. Случайно брошенный взгляд в сторону мужчин тут же заставил ее отвернуться. Ее уже перестали удивлять рельефные тела, которыми обладали почти все шиноби, это уже воспринималось как должное. С младшим Сенджу она и вовсе была на источниках и уж там в подробностях рассмотрела его.       Сейчас ее больше удивил Учиха. Если Тобирама почти не имел шрамов на бледном торсе и руках, или попросту они были не так видны, то у Мадары они переплетались по всему телу, складываясь в замысловатый страшный узор.       Причины такого большого количества шрамов она не знала, конечно, он воин и шиноби, но у того же Тобирамы их куда меньше. Неужели Учиха хуже альбиноса в бою? Или же он специально подставляется?       Сэн нервно хихикнула собственным мыслям. Да, одно лучше другого. Либо слабак, либо мазохист. Все-таки здорово, что шиноби не обучены читать мысли, хотя, судя по лицу младшего Сенджу, в ее психическом здоровье он начал сомневаться.       Кацу встретила их в широком зале, гордо восседая на возвышении среди мягких цветных подушек и таких же мягких котов. На этот раз она была одета в темно-зеленое кимоно, что делало ее красоту какой-то ядовитой и пугающей. — Надеюсь, мои дорогие гости хорошо спали?       Взгляд красных глаз быстро пробежал по мужчинам рядом с Сэн и остановился на самой девушке. Такой откровенной насмешки шатенка выдержать не могла и злобно прищурилась в ответ. «Гляделки» продолжались бы долго, если бы Учиха не взял слово. — Спасибо за ночлег, все хорошо. Прошу, давайте оставим все это и перейдем к делу. Надеюсь, вы узнали, что могли, о том предмете и теперь поделитесь с нами.       Женщина лениво потянулась и будто с неохотой поднялась на ноги. Сделала она это все настолько изящно, что будь Сэн чуть в более дружелюбном настроении, точно бы в восхищении открыла рот. — Конечно узнала, господин.       Из широкого рукава кимоно Кацу извлекла вчерашний шарик, что достала изо рта баканэко. Покручивая его в руке, брюнетка спустилась к гостям. — Заговоренная вещица. Я очень давно не видела ничего подобного. Обычно такими пользуются, чтобы проклясть кого-то. — И для чего?       Очевидно, до мужчин еще не дошло, кому именно предназначалось проклятие. Страшная догадка сдавила горло девушки. Зачем кому-то проклинать ее? Мало ей одного груза в виде богини мертвых? — Вы не знаете, что это именно, верно? Я расскажу. Как только «бессмертные» умирают, тел не остается, остается лишь шарик, что хранит в себе сущность божества. Чем злее и мстительней было божество, тем сильнее был шарик в качестве магического артефакта. Многие пытались использовать их, но выживали единицы. Тот, кто пользовался этим, точно знал, что нужно делать.       Кацу сделала пару широких шагов в сторону Сэн и крепко схватила за запястье. — Девчонка явно кому-то серьезно насолила. Баканэко ведь не первое, с чем тебе пришлось столкнуться? Да, я вижу, что нет. Могу предположить, что именно из-за тебя в деревне, где ты живешь, начались такие беспорядки. Ты притягиваешь смерть, Сэн.       Шатенка отпрянула от женщины. Шарик с глухим стуком упал на пол и лениво запрыгал в такт ударам сердца девушки. Очевидные факты, что озвучила Кацу, ошарашил ее, хотя в душе она знала об этом и раньше.       Больше всего удивила и задела Сэн реакция Тобирамы, что стоял чуть поодаль. В ярости она не видела его никогда. Раздраженным, нервным, да. Но вот в гневе точно нет.       Зрелище он представлял не для слабонервных. Одни напрягшиеся желваки чего стоили. Кажется, еще чуть-чуть, и зубы начнут крошиться от такого напора. Но сильнее всего внушало ужас Ки. Те незначительные частицы, что он выпускал ранее, сбивали девушку с ног, но в этот раз все было еще сильнее. Аура, окружавшая Сенджу, даже стала видна и теперь обволакивала владельца темно-синей поволокой.       Что вызвало такой гнев, Сэн боялась предположить. Она бы и сейчас рухнула на ноги, но доставлять такое удовольствие Кацу не больно-то и хотелось. — Так много крови было пролито из-за нее?       Сэн будто впервые услышала голос Тобирамы, настолько низким и чужим он показался ей в этот момент. И как она могла так панибратски к нему относиться? — Сенджу, остынь, она не знала.       Учиха махнул рукой, призывая к порядку. — Остыть? Люди в нашей деревне гибли просто потому, что она кому-то перешла дорогу? Вижу, деревня, что мы возвели вместе, интересует тебя не так сильно, как эта девица. — А ну повтори!       Еще чуть, и давние враги вновь бы сцепились, но Кацу не допустила этого. — Я прошу вас успокоиться. Если бы я знала, что произойдет нечто подобное, ни за что бы не стала говорить это вам обоим.       Мужчины синхронно склонили головы, извиняясь. Сенджу все еще был зол, но хозяйка поумерила его пыл.       Сама девушка чувствовала себя отвратительно. Догадки о собственной виновности во множестве смертях то и дело посещали ее, но вот чтобы так в открытую ей сказали об этом. Что могло быть хуже? Хуже быть не могло, но вот реакция Тобирамы подтвердила обратное.       Единственный человек, что шел с ней на контакт, хоть и в угоду собственным интересам, сейчас смотрел на нее как на врага народа.       От горькой обиды накатили слезы, которые она тут же смахнула. Его девушка прекрасно понимала и в подобной реакции не винила. Он поклялся защищать деревню, которую в буквальном смысле построил с братом на крови множества людей, а тут появляется она, из-за которой люди продолжают гибнуть в мирное время.       Чужие голоса слышались приглушенно, словно сама девушка находилась в другой комнате. Кажется, ее пару раз позвали по имени, на что она не отреагировала, погруженная в свои мысли.       В себя она пришла, лишь когда паучья рука хозяйки схватила ее за плечо. — Мне остается только пожелать тебе мужества в нелегкой борьбе. С бессмертными шутки плохи.       За ласковым голосом, которым хозяйка вещала гостям, явно слышалось что-то вроде: «Смерть твоя будет долгой и мучительной».       Сэн вышла из зала, пошатываясь. Мужчины остались говорить с хозяйкой, в то время как девушке стало дурно и она решила покинуть здание. К ее удивлению, коты относились к ней не так враждебно, как вчера, так что они помогли ей выйти на улицу.       Прохладный ветер привел ее в чувства. Шатенка присела на большой круглый камень с вырезанным лицом на передней стороне и уныло уткнулась в землю.       Идти обратно в деревню было страшно, особенно в компании Сенджу, что явно не испытывал к ней дружеских чувств. Тобирама сообщит обо всем брату, и уж тогда ей точно не поздоровится. Учиха ее защищать не будет, да и Хаширама в память о былой ночи точно не сжалиться.       С неприятными мыслями наедине она просидела минут десять, прежде чем ноги начали затекать от неудобного положения. Чтобы размяться, Сэн лениво двинулась вдоль широкой улицы, что вела прямиком к резиденции женщины-оборотня.       Шаг за шагом она уходила все дальше от места, где была. Шаг за шагом ей становилось все легче, словно чем дальше она была от Сенджу, тем меньше было чувство вины. Еще пара шагов, и вот она уже бежит по улице со всех ног, а тати на бедре мерно стукает по щиколотке.       Запыхавшись, девушка остановилась, и приятная тяжесть тут же растеклась по всем мышцам. Плохие мысли Сэн усиленно пыталась отставить на задний план, что пока с успехом получалось. Ключевое слово «пока». Как только Тобирама возникнет в поле зрения, от собственных демонов ей никуда не деться. А пока, наслаждаясь моментом, шатенка рухнула к подножью большого дерева, что росло около дороги.       Отцепив тати с перевязи на поясе, Сэн принялась рассматривать его от нечего делать, прежде чем широкая ладонь грубо зажала ей рот. — Шелохнешься — сверну шею.

***

      Сознание она не теряла, но завязанные глаза не давали надежды узнать, куда же ее тащат. Голос рыжего великана Сэн узнала сразу же. Короткая борьба тут же прекратилась, стоило здоровяку ткнуть ее в солнечное сплетение кулаком. Шли долго, все тело нещадно ломило из-за веревок и неудобного положения.       Боль была не самым страшным. Куда сильнее ее пугала неизвестность. Ведь именно этот красноглазый предупреждал ее об опасности тогда, в камере. А теперь, когда от Кацу девушка узнала, что во врагах у нее сами боги, рыжий гигант вызывал еще больший трепет.       За всю сознательную жизнь с Сэн никогда не происходило ничего интересного и вот теперь за последние пару месяцев на нее вывалилась целая куча всякого рода неприятных событий, из-за которых ей то и дело приходилось получать.       Дорога казалась бесконечной еще и из-за похитителя, который, несмотря на габариты, передвигался совершенно бесшумно.       Кажется девушка все-таки вырубилась, потому что очнулась она в непроглядной темноте, привязанная к стулу.       Сначала ей показалось, что повязка все еще у нее на глазах, но, проморгавшись, поняла, что это в помещении настолько темно.       Где-то недалеко мерно капала вода. Сэн повернулась на звук, и в лицо тут же пахнуло прохладой вместе в затхлым запахом разложения. Тут что, какой-то водоем?       Из-за отсутствия видимых предметов становилось до жуткого страшно. Девушка пыталась храбриться, быть сильной, но давящая тишина, разбавляемая лишь мерным капанием воды, и глубокая темнота, что окружала ее со всех сторон.       Паника накатывала не спеша. Время тянулось медленно.       Сэн попыталась выбраться из веревок, что стягивали ее запястья, но ничего не вышло. Шатенка лишь повалилась вместе со стулом набок, больно ударившись о каменный пол. Стоп. Это что пещера?       Проверить она не могла. Оставалось лишь лежать на холодной поверхности с затекшими руками и ногами.       Минуты тянулись бесконечно, и она, чтобы успокоиться, начала считать их. — Сто сорок восемь… Сто сорок… ЧЕРТ! ЧЕРТ!       Паника накрыла ее с головой, и она сбилась со счета. — Есть тут кто?! Эй!       Горло было сорвано в попытке докричаться хоть до кого-то и теперь ей оставалось лишь жалко скулить, жалея себя. — А ты оказалось еще слабее, чем я думал.       Голос подобно грому резанул по ушам, и в следующую минуту ее вернули в прежнее вертикальное положение. Нога тут же болезненно отозвалась судорогой. Чиркнула спичка, и по помещению разлился тусклый свет от масляного фонаря, что стоял у ног рыжего человека, который притащил ее сюда. В свете пламени он выглядел еще более зловещим, чем Сэн его запомнила.       Глаза наконец привыкли к свету, и девушка смогла осмотреться. Место, где она оказалась, и вправду было пещерой. Сырой, темной и холодной. Широкая со сводчатым потолком, что был увешан крупными каменными наростами, которые упирались в пол, образуя тонкие колонны. В центре и вправду оказалось небольшое озеро, в которое то и дело срывались капли с потолка, задавая своеобразный ритм. Кап. Кап. Тишина. Кап. Тишина.       Вода в тусклом освещении казалась черной.       Великан дал ей время осмотреться и лишь молча стоял рядом.       Вся ситуация казалась до абсурдного странной. Гигант не причинил ей существенно вреда, да и сейчас не трогал ее. Облегчения это не приносило, лишь тягучий страх, что может быть еще хуже.       Как оказалось, беспокоилась Сэн не зря. В тусклом свете начали образовываться все новые и новые фигурки, очертания которых девушка видела плохо. Гомон начал нарастать, новоприбывшие переговаривались, с любопытством посматривая на саму шатенку. К собственному удивлению, она не понимала слова и от бессилия лишь злобно смотрела на всех исподлобья. — А вот и наша дорогая гостья.       Ее словно током ударило от этого голоса. Кацу была все в том же зеленом кимоно, вот только обстановка никак не соответствовала такому пышному наряду.       Сердце забилось быстрее. Предательница.       Сэн не станут искать, а если и станут, то на Кацу подумают в последнюю очередь, да и кто заподозрит ее. — Вижу, ты удивлена, моя дорогая.       Женщина подошла совсем близко и ласково потрепала девушку по голове, словно одного из своих питомцев. Сэн в бешенстве сделала попытку укусить брюнетку, но чуть не упала вновь. По пещере раздался приглушенный смех толпы. — Всем нравится маленькое представление, что ты тут устроила, но побудь совсем чуть-чуть послушной, прошу. — Зачем? Скажите, зачем вам все это?       Собственный голос от напряжения и сорванных связок походил на карканье. — Мы лишь выполняем приказ, дорогая, ничего личного. Ты верно думала, что я зла на тебя? Или еще хуже, ревную тебя к этому Учихе? Нет, изволь никто не интересует меня так, как ты. Не смотри так удивленно, с тобой ведь многое приключилось, а ты до сих пор жива. Как ты думаешь, почему? Не из-за твоих выдающихся способностей, а лишь потому, что я отдала приказ не трогать тебя. Так много усилий было потрачено, чтобы ты раскрыла потенциал, но все бестолку. И вдруг ты сама заявилась ко мне прямо в лапы.       Кацу обошла девушку по кругу и остановилась прямо напротив ее лица.       Мысли в голове Сэн путались, и она никак не могла собрать картинку воедино. Пока она находилась в замешательстве, Кацу времени не теряла и вновь, как заправский фокусник, извлекла из рукава кимоно тот самый шарик. — Открой рот.       Приказ, не просьба. Сэн упрямо сжала губы. — Хорошо.       Брюнетка елейно улыбнулась и кивнула здоровяку позади Сэн.       Тут же челюсть девушки схватили в стальные тиски, грозясь сломать. — Мне-то все равно, как ты выглядишь, но подумай хорошенько, хочешь ли ты ходить со сломанной челюстью?       Угроза сработала, и она послушно раскрыла рот, раздавленная и униженная.       Люди вокруг с интересом начали подходить поближе.       Шарик размером с попрыгунчик оказался у нее во рту настолько быстро, что она и охнуть не успела. Тонкие пальцы Кацу ловко протолкнули его ближе к горлу, а затем и вовсе надавили что есть сил, и он провалился внутрь. Периодически застревая и заставляя ее истошно кашлять, шарик провалился на дно желудка. Не происходило ничего, и она наконец смогла нормально откашляться. Текло с глаз, с носа и со рта. Организм явно не был готов к такому вторжению. Но худшее наступило потом.       Сначала она подумала, что ей кажется. Чувство было сродни изжоги. Где-то внутри нее что-то мерно начинало воспламеняться и гореть, а вскоре это перешло на все тело.       Может быть, она кричала, а может и нет. Рот у нее был широко открыт, как и глаза, но разум явно оставил тело, что горело в нещадном огне изнутри.       Вся боль, что приходилось испытывать ей, была ничтожно мала по сравнению с тем, что происходило сейчас. Ее выкручивало во все стороны, и если бы не великан, что освободил ее от пут, то девушка бы сломала себе руки, пытаясь избавиться от боли.       Когда терпеть стало невыносимо, шатенка потеряла сознание, но тут же пришла в себя. Боль не давала забыться ни на секунду.       Все, что происходило вокруг, она ощущала с трудом. Вот ее на руки подхватил красноглазый мужчина, а вот они уже около озера.       Рядом с водой, на удивление, стало легче. Сэн даже могла осмысленно смотреть перед собой, хотя и пелена слез, что застилала ей глаза, делала осмотр весьма затруднительным. — Настало время и тебе стать одной из нас. Ты приняла Божественный дар, а теперь прими дар Загробного мира.       Прежде чем она смогла понять, что происходит, ее под руки подтащили к воде. Ужас вновь сковал тело, охваченное огнем, когда она увидела, что вместо воды озеро до краев наполнено кровью. Сладковатый запах тут же заставил ее скрючиться от отвращения. Сзади послышался шипящий звук, но повернуться Сэн не смогла.       Запястье крепко схватила Кацу и с силой рванула его вперед, вынуждая погрузить правую руку по локоть в кровавое озеро.       Стоило руке коснуться «воды», как боль отступила. Отступили вообще все чувства. Лица людей, что окружали девушку, превратились в уродливые морды, но на окружавших ее чудовищ Сэн никак не отреагировала. Долгожданный покой наконец пришел к ней, и мирские заботы отступили на второй план.       Она чуть было не свалилась прямиком в озеро, совершенно не контролируя себя, но сильная рука вовремя подхватила ее по локоть.       Ее крепко удерживали за плечи, не давая встать в полный рост. Лицо рыжеволосого превратилось в отвратительную пучеглазую маску, а кожа покрылась жесткой шерстью. Разум постепенно возвращался к ней, и она в полную меру осознала, что именно сейчас произойдет.       Кацу, принявшая истинный облик, несла прямо к ней раскаленный железный круг на длинной рукояти. На пушистой руке красовался точно такой же, и Сэн ничуть не сомневалась, что вскоре и у нее самой на тыльной стороне ладони появиться точно такой же.       Правую руку, обагренную кровью, вытянули вперед, а затем раскаленное железо коснулось нежной кожи, что тут же лопнула под таким напором.       В этот раз, что удивительно, не жгло. Леденящий холод охватил сначала одну конечность, а затем и все тело, заставляя Сэн потерять связь с реальностью уже в который раз.

***

      Ей пять.       Сегодня у нее день рождения. Отец впервые дарит ей подарок. Маленькая девочка приносит желтого зайца маме, потому что ее любит больше.       Ей десять.       С братом они мчат на велосипеде. Она смеется, обхватывает мальчика постарше за плечи, и они падают. Она не плачет, она рада, что именно брат забрал ее со школы.       Ей двенадцать.       Она знакомится с девочкой, что живет через три дома. Девочка ей совершенно не нравится. Она еще не знает, что через месяц они станут лучшими подругами.       Ей восемнадцать.       Она целует маму и говорит, что все будет хорошо, а затем бежит к автобусу. Она еще не знает, что видит ее в последний раз.       Образы мелькают одним за другим. Родные, друзья и совершенно неожиданно чужие лица.       Нет. Постой. Не чужие.       Чиио-сама. Хан.       Хаширама, Мадара, Тобирама.       Пес играючи кусает ее за щиколотку и убегает.       Она бежит следом, но догнать не может. — Не смей умирать тут, ты мне еще должна.       Голос она знает, но не может вспомнить откуда. Он все продолжает говорить и говорить, зовет и не останавливается ни на миг. Кто-то ждет ее? Но кто? Нужно узнать, кто же это.       Она делает вздох и…       …приходит в себя вновь привязанная к стулу. Глаза мокрые, и она точно понимает, что не от боли физической, хотя та и невыносима. Наконец ничто не беспокоит ее, кроме зудящей раны на тыльной стороне ладони. Сэн кидает на ее взгляд. Странно, но круг уже приобрел свои очертания и совершенно не кровил, лишь сверкал в свете лампы бордово-черным цветом. Сколько же времени прошло? — Ты очнулась, славно. Как ты себя чувствуешь?       Кацу сидит на плоском камне. В этот раз на ней нет привычного кимоно, вместо него темные штаны и балахон. — Нормально.       Шатенка в растерянности. Откуда столько учтивости?       Кацу разрезает веревки сначала на запястьях, а затем и на лодыжках. Что вообще происходит? — Твое перерождение завершилось, теперь мы сестры.       Она пропускает слова женщины мимо ушей. Все ее внимание сосредоточено на коротком ножике, что держит брюнетка. Сейчас это ее цель. Хорошо, что того гиганта нет рядом. С ним бы она вряд ли справилась, а вот с худой женщиной потягаться можно. — Что-то не так?       Женщина подходит ближе. Совсем не боится. А зря.       Сэн не страшно. Впервые за долгое время, она не боится и даже готова напасть первая. Нужно спастись, ведь кто-то ждет ее. Кацу начинает понимать, что план пошел совсем не так, как нужно, в красных глазах замешательство. — Какого черта? Разве перерождение не совершилось?       Женщина пятиться назад, в то время как Сэн наступает. Хоть Кацу и не человек вовсе, но боец из нее очевидно плохой. — Человек, все еще человек. Слишком много в тебе от людей.       Женщина меняет облик, превращаясь в точную копию Сэн. Собственное лицо напротив выглядит уродливым и изможденным.       В руке Кацу поблескивает нож.       Сэн нападает на нее.       Две девушки пролетают до самой середины пещеры, разбив деревянный стул, на котором держали Сэн.       Они словно две дикие кошки, не отпуская друг друга, борются на полу, царапаясь и кусаясь, затем скатываются ближе к озеру.       Кацу, ударив врага ногой, отталкивает шатенку от себя. Девушка падает на землю и чуть было не срывается в «воду».       Женщина-оборотень уже почти поднялась на ноги, но Сэн прыгает на нее сзади. Соперницы приземляются на пол. Неожиданно Кацу своей головой ударяет противницу по носу.       Обе медленно и очень осторожно надвигаются друг на друга, у одной — нож, и она всем видом показывает, что всадит его куда нужно. Кажется, ее больше не волнует ничей приказ.       Кровь и пот на их лицах, сосредоточенно ожидающих начала следующего раунда смертельной битвы.       Сэн делает выпад. Обманка. Но Кацу уже бросилась в ответ. Рывок, и тело противницы падает на землю.       Шатенка взбирается сверху, пытаясь придушить противницу. Та хрипит и принимает свой настоящий облик. — Пожалуйста, прошу…       Девушка мешкает и ослабляет хватку и тут же жалеет об этом. Теперь она сама лежит на земле. Ногу пронзает боль, кажется, ей перерезали сухожилие. Нож все еще находиться в ноге, и Сэн хватает его, заставляя кровь хлестать еще сильнее.       Она никогда не была особо меткой, но именно сейчас с легкой подачи правой руки небольшой ножичек красуется прямиком между красных глаз Кацу. Та еще не понимает, что именно произошло.       Красная пена течет у нее изо рта вместе с хриплыми стонами. Женщина меняет форму снова и снова и наконец падает на пол с застывшим лицом Сэн.       Девушка не может идти из-за ноги, приходится ползти. Собственное мертвое лицо не пугает ее. Ее вообще мало что теперь пугает. Она осторожно проводит по щеке и отвращением понимает, что кожа, словно пластилин, скатывается вслед ее движения, оставляя уродливые вмятины.       Тело на ее глазах гниет и рассыпается в прах. Лишь маленький шарик остается на его месте. Сэн кидает его в озеро, он ей ни к чему.       На пути из пещеры ей никто не встретился. Она держится за стены, стараясь не упасть, но как только оказывается снаружи, все-таки без сил падает.       Вот и конец. Она умрет прямо тут. Ей плохо, она истощена морально и физически. Еще одно движение может стать последним, так что лежит она неподвижно.       В отчаянии девушка поднимает голову к небу. То не выглядит прекрасным и совсем не вселяет надежды, как пишут в книжках. Серое и хмурое, его полностью заполонили тяжелые тучи. Поднялся ветер, растрепав ей волосы. Сил не хватает даже убрать их с лица.       Не так она представляла свою смерть.       Сэн лежит долго, но долгожданная свобода все не приходит не приходит.       Вместо этого пришел он.

***

      Стражи на посту смотрели во все глаза, словно призрака увидели. Из их же рассказов она и узнала, что с момента ее пропажи прошло три месяца. Ее не было целых три месяца, хотя в ее памяти все это длилось всего пару дней.       Деревня словно и не заметила ее отсутствия. Улочки жили своей насыщенной жизнью, туда сюда сновали люди. На фоне общего праздника жизни, что царил вокруг, она была чужой, словно ложка дегтя в меде.       Источники встретили ее пустотой. Не было работников, не было гостей. Вообще никого не было.       Окна разбиты, вывеска порвана, а небольшой прудик разрушен. Внутри все оказалось разграблено. Даже чертовой мебели не было, лишь голые стены, что были покрыты слоем пыли, да паутины.       Горькая улыбка коснулась ее губ. А чего она ожидала? Для всех этих людей она навсегда останется чужой, а уж если Тобирама рассказал всем о ее проклятье, и вовсе.       Еда и сон вызывали отвращение, именно поэтому девушка просто сидела посреди комнаты, стараясь медитировать.       Чужие шаги она услышала поздно, хотя человек шагал специально тяжело. — Даже не думал, что ты вернешься.       Учиха ничуть не изменился, лишь тени под глазами залегли глубже. — Это твое.       Он опустил Тоби, что сидел у него на руках, и пес тут же кинулся к хозяйке. Узнал.       В ушах застучало. Собака помнила и ждала, от этого на сердце тут же потеплело. — Спасибо.       О чем с ним говорить, она понятия не имела. — Расскажешь? — Что? — Куда пропала? Не смотри так, мы честно пытались тебя искать, но не нашли следов, словно сквозь землю провалилась.       Девушка смотрела недоверчиво. Как же, искали! Тобирама наверное не нарадовался, что она свалила. — Твой тати у Тобирамы. Думаю, он винит себя, в том, что ты пропала.       Сэн фыркнула. — Но, видимо, это не так. Раз не хочешь говорить сейчас, то можем обсудить все за выпивкой.       Он окинул пустующее помещение и добавил: — Я угощаю.       Сэн поднялась на ноги. Совершенно неожиданно, Мадара оказался тут первым из всех ее знакомых, да еще и звал выпить. — Как ты узнал, что я вернулась? — Один из охранников доложил. Так что, выпьем? — У меня есть другое предложение, но сначала стоит переодеться.

***

— Далеко еще? — Почти пришли, пригнись и ползи за мной.       На немой вопрос девчонка не ответила, и ему не оставалось ничего другого, как следовать за ней на полусогнутых ногах. Ветки лезли в лицо и цеплялись за волосы. Он уже хотел плюнуть на всю эту затею, как Сэн остановилась.       Худая рука аккуратно коснулась коры гигантского дерева, что возвышалось над всеми остальными. С удивлением он смотрел на рисунок, которого раньше не было. Пустой круг красовался ровно посередине тыльной стороны ладони. Вопросов он задавать не стал, но заметку в голове сделал. Сэн не владела чакрой, но, когда среди толстых корней образовалась расщелина шириной с него самого, Мадара засомневался.       Воздух был горячий и влажный, в нем висел густой аромат цветов — сотен и тысяч цветов.       От столь сильного запаха у него тут же закружилась голова, а когда он открыл глаза, голова уже закружилась от обилия красок вокруг.       Все эти земляные коридоры стоили этого. Сэн сняла обувь и двинулась по ярко-зеленой траве, Учиха поколебался и последовал ее примеру, оставляя собственные сандали позади. Его, воина с головы до ног, не особо беспокоила красота. На природу он обращал внимание лишь в минуты покоя, которых у него было не так много.       Но сейчас даже его каменное, закаленное сердце признавало, что ничего красивее он не видел.       Здесь было и вправду чудесно. Между кустов, сгибавшихся под тяжестью лиловых, алых и белых цветов, в мокрой траве росло множество цветов поменьше — какие-то ярко-розовые, у которых было всего три лепестка, гигантские подсолнухи, дикие розы, разноцветные тюльпаны и тысячи других. Здесь были и ромашки размером с хорошую шляпу, и васильки, и маки, и неизвестные травы странного вида, и еще более странного цвета. Высоко в небе сновали птицы, и он вновь удивился. В этом месте царила солнечная теплая погода, в то время как снаружи накрапывал дождь. — Лучше завяжи волосы.       Тоби, которого Сэн взяла с собой, бегал от куста к кусту, будто вынюхивая что-то. Мадара заинтересованно смотрел за ним, как вдруг ему прямо на голову прыгнуло какое-то существо и с остервенением начало рвать волосы. Мужчина хотел было применить грубую силу, но Сэн будто прочитав его мысли, укоризненно помотала головой. С ее помощью его волосы были спасены, и он все же последовал совету девушки, перехватив черную копну в низкий хвост.       В руках у нее было совершенно незнакомое для Учихи существо. Больше всего оно напоминало пушистый шар с крупными ушами. Существо вырывалось что есть сил, но Сэн ласково гладила его, пытаясь успокоить, что в итоге и получилось. — Что это? — Я еще сама толком не знаю. Тут я была всего раз, но согласись, впечатление очень сильное.       Поставив пушистый комок на землю, она кивнула мужчине. — Идем, я покажу кое-что.       Такой счастливой он не видел ее никогда. Обычно рядом с ним она испытывала лишь отрицательные эмоции и сейчас, глядя на улыбающееся лицо, он никак не мог понять, что же с ней произошло за это время.       Да, это место действительно странно влияло на него. Слишком непривычно испытывать так много эмоций за раз.       Озеро. Она привела его прямиком к озеру. Из сумки на бедре девчонка достает небольшой нож, для бумаги. Чирк, и с большого пальца мужчины потекла кровь. Не больно, но неожиданно. — Ты что делаешь?       Сэн хватает его за руку, и он удивляется, какие же у нее холодные ладони. Руку она осторожно опускает в озеро, а когда достает обратно, пореза уже нет. — Невероятно, правда?       Брюнет уже не может удивляться, но, глядя на ее восторженное лицо, все-таки выдавливает полуулыбку. Ему неловко обижать ее сейчас, когда она может рассказать все, ему не хочется, так что придется потерпеть.       Вскоре ему и самому уже становиться интересно ходить за ней. Существа, что окружали их со всех сторон, поначалу доверия не вызывали, но Сэн вновь все взяла в свои руки и тут же устроила ему знакомство с лесными духами.       Лохматое человекообразное существо выбрало Мадару себе в любимцы и теперь ни на шаг не отходило от него, что порядком его раздражало.       Наконец, они остались одни. Ну или не совсем, вся живность столпилась внизу, в то время как он вместе с девушкой сидели на толстой ветке дерева. Сидели друг напротив друга, лицом к лицу, так что не смотреть на нее было затруднительно. — Ну? Расскажешь?       Веселое выражение лица тут же изменилось на более привычное серьезное и собранное. Такой она Учихе нравилась больше.       Сэн пустилась в долгий рассказ про плен, кровь, драку с Кацу. По лицу было видно, что она что-то не договаривает, но настаивать он не стал. Когда придет время, она сама ему все расскажет.       Информации было много. Верить или нет, он еще не решил, но выражение лица девушки и круг на ее ладони все же склоняли его ко второму варианту. — Больно?       Он кивнул на ее руку. Сэн промолчала. — Озеро не может ее исцелить. Как и не может исцелить душевные раны.       Брюнет сухо констатировал факты, но шатенка от его слов вздрогнула всем телом, задевая его ногу своей. Тут же в голове вспыхнули образы ночи, когда они ночевали вместе. Вспоминая ее испуганное сопение, когда он прижался к ней, Мадара невольно хмыкнул. Очевидно, она подумала, что это из-за нее. Так оно и есть, но не из-за сегодняшней ситуации. — Боль она есть боль. У всех она есть, и все с ней живут, так же буду жить и я. — А как же проклятие? Что насчет него?       Она сразу сконфузилась и отвела глаза. — Зачем Вы пришли сюда, Мадара-сан? — Потому что иначе, первым бы пришел Тобирама, а этого бы не потерпело мое самолюбие. К тому же, мне было безумно интересно, что же с тобой произошло.       Вот, вот оно. Тот самый взгляд, когда он впервые встретил ее рядом с тюремной камерой. Глаза совершенно детские и огромные, но смотрят строго, исподлобья, словно обвиняя тебя в чем-то.       Мужчина берет ее за искалеченную руку, шрамы на которой никогда не заживут. Ладонь холодная и влажная.       К собственному удивлению он производил на многих женщин положительное впечатление, хотя, как ему казалось, красотой не выделялся, как любили говорить дамы.       Сэн же смотрит на его руку, словно это змея обвила ее. Ладонь не выдергивает, дышит тяжело и часто.       Наконец можно спросить. — Я помог тебе, когда ты полумертвая лежала у той пещеры, принес сюда, а ты привела сюда чужака, да еще и Учиху.       Мадара так и не успел раскрыть рот, как шатенка резко вырвала ладонь и в один прыжок достигла земли. И как она не переломала себе все?       Он спускается следом.       Перед ним высокий, светловолосый мужчина в плаще. В руке у него нагината, и отчего-то брюнету кажется, что они с Сэн близки.