Перекати-поле

      Проснулась она из-за нестерпимой сухости во рту. Голова раскалывалась, мышцы затекли, а в районе солнечного сплетения противно скрутило. Неспешно потягиваясь и разминая отекшие мышцы, Сэн беззаботно зевала. Делала она это до тех пор, пока в воспаленной голове не возникли образы прошлой ночи.       Девушка тут же сконфузилась и оглядела палатку на предмет посторонних. К сожалению или к счастью, сейчас она была одна. Ее одежда горой тряпок валялась возле выхода. Сэн, превозмогая головные боли, совершенно голая двинулась к куче, что вчера была ее одеждой. Стоило ей подойти поближе и только наклониться к вещам, как в сумрак палатки проник свет, впуская мужчину. — Ты наконец-то проснулась.       Учиха стоял с таким выражением лица, будто ничего необычного не произошло и подобные посиделки, он проводит с Сенджу каждые выходные.       Кровь тут же прилила к щекам, а ладони стали мокрыми. Чувство стыда поглотило ее полностью. Единственным спасение для нее было то, что альбиноса тут не было, так что краснеть приходилось только перед брюнетом.       Смущаясь и прикрывая причинные места рукой и волосами, девушка попыталась натянуть одежду.       Ее запястье перехватила рука Учихи, заставляя бросить тряпки на пол. — Ты что, стесняешься?       Несмотря на всю неловкость ситуации, Сэн недовольно нахмурила брови. А разве не видно, что его компания сейчас является самой нежеланной из всех? Мадара лишь хохотнул в ответ на ее хмурое выражение лица и ловко перехватил оба запястья девушки.       Раньше разница между габаритами мужчины и ее собственными не казалась ей столь большой, в конце концов, ниже она всего на пару сантиметров. Сейчас же длинные пальцы в легкую обхватывали ее запястья без лишних усилий, и девушка невольно подумала, что сломать их ему не составит никакого труда. От подобных мыслей волосы по всему телу встали дыбом.       Учиха очевидно воспринял подобную реакцию ее тела на свой счет. Со всей лаской, на которую только он был способен, мужчина погладил ее ладонь большим пальцем. Очевидно это должно было ее успокоить, но ей подобный жест казался скорей предсмертным. И как она могла спать с ним?       Сейчас он, как и в самом начале, был чужим и опасным, хоть они и провели ночь вместе.       Тревожные мысли вновь уступили стыду, стоило брюнету ловкой подножкой уложить ее на тоже место, где она и спала. — Что? Уже не нравлюсь?       Девушка упрямо отвернулась, стараясь не смотреть в лицо нависающему над ней Мадаре. От него веяло прохладой, той самой, которой ей не хватало вчера. Пахло мокрой землей и травой. На улице дождь?       Как бы глупо это не звучало, но подобные мысли отвлекали от виновника ее смущения.       Сэн сделала попытку выбраться из-под мужчины, но тот прервал ее неловкие подергивания, прижимая руки к полу. В голове возникли все сцены неудачного изнасилования, что ей пришлось пережить. Неужели и он туда же?       Очевидно страх настолько сильно отразился в ее глазах, что не заметить этого было нельзя. — Не нужно так смотреть. Я кто угодно, но не насильник. — Чертов Учиха словно прочитал ее мысли.       Широкая ладонь брюнета скользнула по внутренней стороне руки и остановилась на ее ладони, переплетая пальцы.       Если бы глаза могли выпасть от удивления, то у Сэн бы глазницы пустовали. Подобные жесты никак не вязались с характером Учихи. Будучи по своей натуре очень подозрительной, девушка, отбросив стыдливость, недобро прищурилась, выжидая дальнейших действий от бывшего учителя. — Да, в этом вы с Тобирамой похожи, — Мадара откинул назад собственные волосы, что упорно лезли девушке в рот. — Этот подозрительный взгляд, ну просто один в один. — А где же он сам? — спрашивать подобное было неловко, но любопытство взяло верх. — Кто знает. Лично я его не видел. Утром, когда я проснулся, его уже не было.       Память услужливо подкинула образ Учихи, стоящего на коленях перед альбиносом.       «Еще бы, такой стресс, надеюсь, он не покончит с собой».       Кажется, она все же сказала это вслух, потому что Учиха недобро сверкнул черными глазами и прищурился. Ну точно, большой лохматый черный котяра. — Для тебя это тоже стресс?       Он неспешно отпустил ее пальцы и скользнул вниз, к животу. Мурашки вновь покрыли ее с ног до головы, но уже не от страха. Как бы он не пугал Сэн, отрицать, что Мадара красивый, мог только слепой. Падкая на все красивое и необычное, как любая из женщин, она замотала головой. Все-таки это ее жизнь, к тому же в новом, чужом мире, где она может позволить себе многое. В том числе — и спать, с кем захочет. — Значит, не стресс, и я все-таки нравлюсь тебе?       Конечно, говорить о том, что ее привлекает лишь его внешность и сила, не стоило, так что шатенка лишь коротко кивнула, жутко краснея вновь.       Учиха кивнул в ответ и уткнулся в шею девушки, опуская руку ей между ног. От неожиданности Сэн чуть не заехала ему по затылку локтем. — Тише, тише. Вчера ты была более сговорчивой.       Мысли путались от влажной руки, что неспешно ласкала девушку внизу, но колкая фраза тут же вернула былой настрой.       Оттолкнуть тяжелого мужчину было задачей не из легких, но Сэн все же справилась и теперь, насупившись, сидела чуть поодаль брюнета. — Вы вчера тоже были куда более сговорчивыми с Сенджу.       Учиха показушно медленно вытер влажную руку об ее кимоно и недобро уставился на нее. — Ты же понимаешь, что тебе лучше держать язык за зубами?       Тяжелое Ки придавило ее, отчего в голове начался полный бардак. Зачем все эти нежности, если она настолько его раздражает? Или он действительно переживает за свою репутацию любителя женщин? Совсем ни к месту, но Сэн хихикнула.       Учиха, судя по его выражению лица, решил, что она окончательно тронулась. Выжидающе он смотрел на нее, ожидая ответа.       Девушка кивнула, решив не злить его попусту.       В палатке он провел немного времени и уже через пару минут двинулся к выходу. — Постойте! А зачем вы приходили?       Брюнет резко остановился, еще чуть-чуть и будто хлопнет себя по лбу за забывчивость. — И правда, — Мадара быстро прошагал к другому концу палатки, подхватил темный сверток и тут же повернул обратно, к выходу.       Было ли ей обидно? Безусловно, да. И дело даже не в том, что он настолько ей нравился, вовсе нет. Скорее, дело в ее уязвленном самолюбии, которое Учиха нещадно подорвал.       Только он снова хотел выйти, как Сэн окликнула его. — У меня просьба!       Он приподнял бровь, показывая, что слушает ее. — Могли бы вы найти мне какую-нибудь одежду? Моя вчерашняя… Ну… Она… — Я понял тебя. Пришлю кого-нибудь.       Учиха скрылся за плотной тканью до того, как девушка успела возразить. Щеголять голой еще перед одним человеком очень уж не хотелось.

***

      Лагерь встретил ее тихим гомоном. Земля и правда была сырой из-за дождя, а вокруг приятно пахло свежестью. Повеяло запахом жареного мяса. Сэн обреченно вздохнула, ожидая, как забурчит желудок, но этого не произошло. Девушка удивленно похлопала себя по животу, но есть так и не захотелось.       В полном негодовании она отправилась в самый центр импровизированного палаточного «городка». В свободных, явно мужских штанах и майке было куда удобней, вот только обувь она себе не раздобыла, а собственную потеряла в пьяном угаре, так что пришлось шлепать босыми ногами под удивленные взгляды людей. — Что нового? Они уже закончили? — Сэн плюхнулась у костра, где сидели ее знакомые. — Они еще и не начинали, один из дайме еще не прибыл. Похоже, нам придется тут задержаться. Хорошо выглядишь для той, что не пропустила ни одного тоста. Куда ты ушла? Я, кажется, отрубился и совершенно ничего не помню.       Девушка тяжело сглотнула и осмотрела всех присутствующих. Знает ли кто, где именно она провела ночь? Судя по заинтересованным лицам, нет. Она наконец выдохнула и ответила: — Сама не помню, проснулась в одной из палаток. — А с одеждой что? В кимоно ты хоть на девушку была похожа, а в этих тряпках, ни дать, ни взять парнишка.       Сэн глупо отшутилась и продолжила сидеть в небольшой компании мужчин. Главное — затесаться среди толпы, чтобы ненароком не встретить Сенджу, перед которым ей было жутко стыдно. Непонятно правда, за что, но чувство было, словно она провинилась перед родной матерью. К счастью, за весь день она не увидела никого из Конохи.       Девушка помогала перетаскивать ящики с провизией, когда гомон в лагере усилился. Оставив все, как есть, она отправилась в сторону, где толпа гудела громче всего. Будучи довольно высокой, она с легкостью смотрела на виновников повышенного внимания поверх чужих голов.       Сначала ей показалось, что ее подводит зрение, но все же присмотревшись, поняла, что ошибки быть не может. Гигантский, светловолосый и с огромным шрамом на лице, он возвышался надо всеми, подобно горе. — Смотри, какой громила! Такой раз толкнет, да на всю жизнь калекой останешься. —Да, да. А оружие какое! Я такое только на картинке и видел!       Толпа возбужденно перешептывалась и обсуждала охрану дайме страны Ветра. Александр же в упор смотрел на Сэн и даже не мигал.       Холодок медленно пополз по спине, а в голове отчетливо зазвучал чужой голос: «Держись от него подальше». Вот только от кого именно ей держаться подальше, Сэн еще не решила.       Собрание дайме наконец началось. Охрана и прислуга прохлаждались, и только некоторые особо бдительные и ответственные стражники были во все оружии. Девушка же причислила себя к группе «невротиков», что то и дело толпились возле двери, где собрались правители стран. Конечно, к самой комнате их и близко не подпускали, но покрутится рядом не запрещали.       Вечерело, а собрание все продолжалось. Чего ждала она? На этот вопрос у нее ответа не было. Скорей всего, ей хотелось еще раз увидеть Александра и убедиться, что это не сон. Расстались они в прошлый раз ужасно, тогда ей показалось, что с единственным человеком из ее родного мира она больше не увидится. А оказалось, что встретились они еще раньше, чем она рассчитывала, вот только что он делает с дайме? Хотя все вопросы отпадали, стоило ей вспомнить, что за дверью находится еще и Учиха, с которым у священника, мягко сказать, отношения не очень.       Уставшая от ожидания, Сэн привалилась к стене, прикрыв глаза и впав в тревожную дрему. — Прохлаждаешься?       Знакомый голос вырвал ее из сонного состояния мгновенно. Ярко-зеленые глаза в упор буравили ее сверху вниз, кажется, заглядывая в самую душу. — Разве ты не должен быть на собрании? — кого-кого, а уж его так рано она встретить не ожидала. — Где твой клинок? — ее вопрос Александр упорно игнорировал.       Девушка озадаченно осмотрела себя. И вправду, где? Когда тати был у Тобирамы, меч тоже не возвращался, но Сенджу запечатал его, а что же сейчас? Она судорожно вспоминала, где могла оставить свое оружие. Ну и какой же она воин? — Тебе следует найти его как можно быстрее. Раз он сам не возвращается к тебе, значит, он в дурных руках, поверь мне.       Сэн готова была броситься на поиски хоть сейчас, но, сделав пару шагов, остановилась. — Почему ты прибыл с дайме Ветра? — говорила она полушепотом, так как охрана то и дело прохаживалась мимо, подозрительно смотря на светловолосого громилу. — А почему нет? Меня наняли, вот и все. — Ты ведь живешь в стране Огня, как так? — кажется, ее вопрос его насмешил. В любом случае, он осклабился, демонстрирую подобие улыбки.       Сэн раньше этого не замечала. Не замечала, насколько у него пугающая внешность. И как только он мог быть священником? — Кто тебе сказал, что я живу в этой стране? Я скитался, как только оказался в этом мире, очень и очень долго. За это время я обрел множество знакомых, в том числе и дайме, как и ты, собственно. — От подобного совпадения у нее волосы встали дыбом. — Я очень давно не участвовал в битвах и подобных походах, посвятил себя детям, для которых открыл множество приютов. Но дайме лично попросил меня об услуге, и я не смог отказать. Как известно, вера и власть идут рука об руку.       Блондин покрутил в пальцах крупный крест, читая короткую молитву, а девушка тяжело сглотнула. От чего именно, она так и не поняла.

***

      Из короткого диалога, что произошел между ней и Александром в дальнейшем, Сэн точно выяснила, что тот не злится на нее. Но еще одним неприятным открытием стало то, что она до чертиков боится его. Единственный человек, что напоминал о доме, теперь пугал ее до чертиков. Раньше такого не было, и с чем связанны такие изменения, она могла лишь гадать.       Новой проблемой для нее стало то, что ее меч не возвращался обратно, а найти его никак не получалось. Обращаться к кому-то за помощью девушка не хотела. Ну какой хороший боец потеряет собственное оружие?       В поисках она провела три дня. Дайме обсудили все вопросы, были заключены всеобщие договоренности, и теперь палаточный «городок» начал потихоньку пустеть. В панике Сэн металась от одной палатки к другой, но поиск не давал успеха.       Неизбежно приближался день отбытия делегации из страны Огня. Шатенка в отчаяние заламывала руки. Что ей делать? Ответа она не могла придумать, так что с тяжелым сердцем двинулась в обратный путь.       Ее спутники всеми силами пытались развеселить ее, но она лишь выдавливала кислую улыбку и вскоре они отстали.       В добавок к потери оружия появилась еще одна вещь, что волновала ее.       Сэн совершенно не хотела есть. И все бы ничего, если бы это не продолжалось четыре дня. Да, у нее бывали голодовки, но чаще всего по ее собственной инициативе. Будучи любителем поесть, для нее реакция организма стала полной неожиданностью. Через силу девушка все же запихнула в себя тарелку супа, но тот тут же оказался снаружи. Организм не хотел принимать пищу.       Мрачные мысли не оставляли ее весь путь. Она даже не заметила, как их делегация вышла на знакомые тропы страны Огня. Это бы ничего, но в задумчивости она даже не заметила, как к ней подошел Учиха.       Сэн глупо уставилась на него. Тот что-то говорил, но девушка не понимала ни слова.       Мужчина раздраженно прищурился и сверкнул шаринганом. Ступор тут же спал. — Тебя ждет Чиио-сама. — Брюнет буквально выплюнул слова, ну еще бы, его и в посыльные.

***

— Так жаль, что мы не поговорили нормально. Эти напыщенные старики ни в какую не хотели отпускать меня наружу. Какой тогда смысл в этом походе? Я толком ничего не посмотрела! — Молодая правительница находилась в недобром расположении духа, и от подобного настроя голос ее поднялся на пару тонов, раздражая слух. — Это все для Вашей безопасности. — Сэн честно пыталась слушать, но чужие проблемы казались мелочными и только раздражали. И когда она стала такой злобной?       Девочка обиженно поджала губы. — Говоришь прямо как они! Я думала, ты поддержишь меня! Я просила допустить тебя к себе, но они уперлись. Простолюдинам не положено, видите ли!       Ее как током ударило. Вот, значит, за кого ее считали все вокруг?       Кажется, Сэн ответила что-то грубое, судя по лицу Чиио, губы которой обиженно задрожали.       Девушка чуть ли не бегом бежала от дайме. Как она могла так нагрубить? Девочка так много для нее сделала, а она строит из себя не пойми что.       В расстройстве чувств шатенка отошла от лагеря совсем уж далеко. Сегодня последний день, когда они идут вместе с Чиио, завтра же ей компанию будут составлять лишь два хмурых шиноби. Нужно успеть извиниться.       Сидеть на сырой земле было дискомфортно, но она упорно не хотела подниматься и идти обратно. Глаза закрыты, все тело расслаблено. Медитация наконец-то помогла отбросить дурные мысли.       Сэн просидела так около тридцати минут, прежде чем до нее донесся запах гари. Девушка, поколебавшись, двинулась к источнику неприятного запаха. Рядом возникла чужая фигура. — Там находится небольшая деревушка. Хаширама как-то проиграл в ней все свои деньги.       Она чуть не забыла, как дышать. Младший Сенджу, что передвигался на молниеносной скорости, сейчас совершенно невозмутимо бежал рядом с ней. Она окинула его беглым взглядом. Ну конечно, ни намека на смущение. — Что это? Пожар? — шатенка кивнула в сторону, где полыхал огонь.       Чем ближе они подбирались, тем сильнее было видно красные языки пламени. Но их скорости явно не хватало.       Тобирама остановился так же неожиданно, как и появился. — Иди сюда. Так мы ничего не успеем. — Альбинос приглашающе развел руки.       Будь она хоть чуть более мнительной, то точно бы придала этому жесту особое значение. Но, будучи по натуре настоящим «сухарем», девушка лишь угрюмо дала Сенджу обхватить себя за плечи, коря себя за слабость.       Она никогда не находилась рядом с огнем так близко. Первую минуту девушка завороженно уставилась на языки пламени, что с азартом превращали деревянные постройки в труху. Любовалась она до тех пор, пока разгоряченный воздух не коснулся ее лица, обдавая жаром. Сэн испуганно шарахнулась и поспешила за Сенджу, что бросился в самый эпицентр пожара. — Отойди! — горящая балка упала прямо перед ее ногами. — Говорю же, отойди! Ты только мешаешь! — А ты? — она тут же поняла, что вопрос глупый.       Тобирама уставился на нее, и в свете пылающего огня его глаза показались ей совсем уж озлобленными. — Уходи! Люди с лагеря уже должны были заметить огонь, так что скоро будут тут. — Почему Учиха не с тобой? — Потому что мы еще отвечаем за дайме и кто-то должен был остаться с ней! Как думаешь, почему пошел я?       Альбинос сложил печать, и рядом возникли четыре его точные копии. Сэн же перестала строить из себя дуру и отошла подальше от огня и Сенджу. Ну конечно, он же мастер суйтона, а она лишь тратила его время.       Девушка двинулась в сторону уже выгоревшей части деревни. За спиной раздалось шипение. Это вода начала гасить огонь.       Земля была черной, прожженной. Как давно пожар начался и почему?       Она осторожно вошла в полуразвалившийся дом, обходя провал в полу. Где же все люди? Честно, Сэн уже настроилась, что ее встретит гора обожженных трупов, но ничего подобного не было.       Скучающе она шаталась среди сгоревших улиц, пиная обугленные куски дерева, когда услышала ели слышное движение за своей спиной. Еще бы секунда, и коротки кухонный нож прилетел бы ей прямиком в спину, Сэн все же успела заломить руку нападавшего.       Внутри тут же разлилось знакомое чувство тревоги и азарта, но оно тут же оставило ее. Перед ней стояла девушка, примерно ее ровесница, и во все глаза смотрела на шатенку. Глаза у напавшей были карими и напуганными, а волосы рыжими и обугленными. Огонь пожрал огонь. — Зачем напала? — Сэн старалась говорить как можно мягче, но с ее грубым голосом вышло плохо, судя по лицу рыжей. — Не бойся, я не враг. — "Надеюсь и ты тоже".       Девчонка с обгоревшими волосами все же бросила нож и аккуратно сделала попытку вырвать запястье из захвата. — Простите, я перепутала вас с одним человеком… — голос у нее сильно дрожал, словно она вот-вот разрыдается.       Сэн внимательно посмотрела на новоиспеченную знакомую, вернее, еще не совсем знакомую. — Тебя как зовут? — Хана, а вас?       Непривычно было, что человек в подобном мире вот так легко шел на контакт, да еще и говорил свое имя совершенно чужому человеку. Хана нуждалась в помощи. Сердце Сэн сжалось от жалости, девушка так напоминала ей саму себя, когда она оказалась в этом мире. Такая же напуганная и беззащитная.       Шатенка еще раз цепко осмотрела девушку напротив. Взгляд остановился на кровоподтеке на шее, словно кто-то душил ее. — Сэн, меня зовут Сэн. Ты пыталась напасть на того, кто сделал это?       Хана стыдливо прикрыла шею волосами и кивнула. — Он все еще здесь?       Внутри Сэн постепенно начала просыпаться ярость. — Нет, они ушли… — Карие глаза наполнились слезами, а голос задрожал. — Ушли сразу, как закончили. Они же и устроили пожар, думали, что мы все сгорим… Я перепутала вас со спины, простите.       Злые слезы защипали глаза. Сэн вспомнила весь страх и безвыходность положения перед насильниками, в конце концов, она сама дважды чуть не стала жертвой подобного. Сейчас она смотрела на девушку, которая не смогла избежать этой участи, а внутри у шатенки бушевала буря. Буря обиды и негодования на этот чертов мир. — Ты сказала «мы»? Есть кто-то еще?       Хана коротко кивнула и пошла вглубь обгоревших домов, зазывая пальцем шатенку.       Она послушно двинулась следом и уже спустя пару поворотов увидела их.       Безучастные ко всему лежали по узким переулкам, судорожно запрокинув руки, юные девичьи тела — истерзанные, замученные, согнутые…       Слезы непроизвольно потекли у нее по щекам, создавая пелену перед глазами, решая зрения, но она упорно двинулась по улице. Самой младшей из одиннадцати девушек, что тут находились, было лет двенадцать, но и у нее по всему телу расползались кровавые гематомы в виде отпечатков рук.       Девушки вокруг были настолько измучены, что мало кто обратил на нее внимание. Ей же хотелось кричать от ужаса, но вместо этого она лишь молчаливо глотала слезы, стараясь не сорваться на рыдания. — Они пришли рано утром. Раньше они тоже приходили, но лишь, чтобы купить провизии. Сегодня им показалось этого мало. — Глаза у Ханы тоже блестели, но сама она не проронила не слезинки, а голос перестал дрожать. — Всех жителей согнали в амбар, а более-менее симпатичных девушек отвели сюда… Деревня у нас небольшая, так что вышло всего ничего. Мы видели их раньше, они были добры, давали красивые вещицы, иногда фрукты, тогда мы и подумать не могли, что они… — Говорить ей было тяжело, и девушка замолчала. — Что с остальными жителями? — в душе Сэн уже знала ответ.       Хана мелко вздрогнула, но ответила. — Мертвы. Все мертвы. Дети, старики. Все. Они закрыли их и подожгли, крики были слышны на всю деревню.       У Сэн пошли мурашки от голоса девушки. Безжизненный, апатичный, а вкупе с печальными глазами, Хана выглядит, как неживая кукла.       Шатенка присела рядом с самой юной девочкой и вновь замерла от ужаса. На некогда очевидно темноволосой голове огромным цветком распустились седые пряди, оставляя лишь парочку черных. — Это Аяме. Ее отправили вместе с остальными в амбар, посчитали слишком маленькой, но родители вытолкали ее через щель. Ее нашли и все же решили, что не слишком она и маленькая.       Слезы не прекращали течь с того самого момента, как она вошла в этот закоулок.       Сколько исковерканных, разорванных жизней, сколько юных голов, поседевших в этот роковой день, сколько пролито слез. Кто знает, как им жить дальше, с опустевшей душой, с нечеловеческой мукой о несмываемом позоре и издевательствах, с тоской, которую не передать, с тоской о погибших близких.       Девочка с пепельной головой очнулась от дремы и схватила Сэн за руку. Шатенка от неожиданности вырвала руку, но тут же обняла девочку за плечи. — Сестренка! Сестренка, ты ведь поможешь нам, да? Да, Акира, да? — тоненький голос звонко просил ее помочь, но она лишь растерянно рыдала, обнимая девочку. — Акира это ее сестра. Ей говорили, что она погибла, но Аяме похоже повредилась рассудком…       Душа рвалась на части. Вместе с этим чувством, возникало новое для Сэн желание. Убивать. Ей хотелось голыми руками найти тех ублюдков, что так бесчеловечно обошлись с этими девушками. — Ты ведь знаешь тех, кто приходил сюда, да? Знаешь их имена, лица? — Я запомнила каждое лицо, но вот имен не знаю. Они не называли друг друга по именам. Звали друг друга именами духов.       Сэн задышала чаще, а сердце ускорилось настолько, что вот-вот и проломит грудную клетку. — У них был подобный знак?       Она оставила плечо девочки и протянула руку к лицу Ханы, показывая круг на тыльной стороне ладони. У рыжеволосой девушки глаза расширились, и она рухнула на колени прямо перед шатенкой. — Так вы… вы! — от былой сдержанности не осталось и следа. Хана возводила руки к небу, глаза у нее были полны слез, но на губах была улыбка. — Вы одна из них! Мы молили всех богов, чтобы нам послали спасение, кого-то из них. И вот вы тут!       Хана исступлено схватила ее руку и начала гладить. Сэн в ужасе оставила девочку и поднялась, попутно стараясь поднять с колен новоприобретенную знакомую. — Ты уже видела подобное, да? Это люди с таким знаком сделали?       Карие глаза расширились настолько, что заняли пол-лица. — Не нужно так шутить! Люди с такими метками благословлены богами! Они всегда защищали нас от набегов разбойников, лечили, делали совершенно невозможные вещи. Однажды они даже вернули человека с того света! А теперь тут вы! Это было испытание, испытание нашей веры, я поняла!       Сэн готова была ударить ее за слепую веру. За веру в чудовищ, что искалечили жизни множества жителей деревни Скрытого Листа и ее собственную. Девушка сдержала свой порыв и аккуратно взяла ладони Ханы в свои собственные, садясь на колени прямо перед ней. — Послушай меня внимательно. Здесь нет промысла божьего, а люди с такими метками не спасители. С вами произошло ужасное горе, и ты никогда не сможешь этого забыть, но я помогу вам. Помогу как сострадающий человек, а не как несуществующий спаситель. Мы найдем каждого, кто это с вами сделал, и поверь, смерть будет для них лучшим исходом после того, что я сделаю с ними. Забудь о вере, она лишь путает. Есть только ты сама, а теперь еще и я. Я даю тебе… Нет, вам всем обещание, что они ответят за то, что сделали. — Чем дольше она говорила, тем сильнее верила собственным словам. Она найдет, она отомстит каждому.       И только к концу речи она начала понимать, что слова эти, звучат точь в точь, как слова знакомого священника. От этого становилось страшно.

***

      С мужчинами они разговаривать не стали. В себя пришли десять девушек, одиннадцатая же совершенно точно решилась рассудка и теперь вела себя, как сущее дитя. Хана пыталась утихомирить напуганных девушек, в то время как Сэн говорила с Сенджу и Учиха. — Они сказали, что на них напали. — Кто? Это были шиноби или гражданские? — Они не знают. Знают только их лица… — Настрой обоих мужчин ей не нравился. Оба требовали лишь данные, совершенно не беспокоясь о девушках. — Имен нет, принадлежности к деревням тоже. Черт! — Сенджу явно не нравился такой расклад.       Поначалу они с Мадарой попытались расспросить измученных девушек, но те с криками бросились в рассыпную. Два громилы в доспехах, к тому же мужчины, совершенно не располагали к себе. Сэн пришлось успокаивать их еще пару минут, а также строго настрого запретить подходить своим спутникам к девушкам, что вызвало негодование у Учихи. — Куда важнее сейчас это помочь девушкам! Многие из них нуждаются в медицинской помощи. — Она наконец озвучила то, что давно пыталась сказать. — Тобирама осмотрит их, окажет первую помощь. Дальше они справятся.       Она не верила собственным ушам. Учиха, может, и казался жестоким человеком, но на деле был куда более чутким, чем тот же Тобирама. Сейчас же Сэн готова была вцепиться ему в глотку. Раньше она бы ни за что не стала препираться с ним, но сейчас, обретя ответственность за этих девушек, Сэн готова была рвать и метать. — Справятся?! — она сорвалась на крик, хотя считала, что сдержанность ее лучшая добродетель. — Как же они справятся, позволь спросить? Ни одной из них нет и двадцати, а самой младшей двенадцать! Двенадцать! Подумай о том, что им пришлось пережить? Не ставь себя в один ряд с теми животными, что надругались над сущим ребенком. Бездействие в твоем случае сродни насилию.       Она кричала, брызгала слюной, и даже не замечала, как менялось выражение лица Мадары. — Такое случается постоянно. Не знаю, с какой планеты свалилась ты, но такова жизнь. — Такова жизнь?! — еще чуть-чуть, и она сорвет голос. — Как ты можешь говорить такое? Не ты ли рассказывал мне о детской мечте, где не будет войн и дети будут в безопасности? Или эта девочка, какая-то другая? Может, это потому что она не касается тебя, м? Ты казался чутким, куда более добрым, чем хотел показать, но на деле оказался именно таким, каким тебя и описывают. Они потеряли близких, потеряли дом! Разве тебе это не знакомо? — она больше не обращалась к нему уважительно, а раз за разом называла его на «ты».       Возможно, он бы убил ее на месте, если бы Сенджу, что стоял рядом, не положил ей руку на плечо и не сказал замолчать.       В сущности она ничего не знала о Мадаре, лишь только сплетни да рассказы. Сэн не знала, через что он прошел, но была тверда уверена в своих словах… — Делай, что хочешь.       …уверена она была до тех пор, пока не увидела застывшие глаза Учихи, что на пару секунд задержался, а затем ушел вслед за Тобирамой.

***

      Ей приходилось просить снова и снова, но не давать ничего взамен. Их не хотели пропускать на входе в деревню, но она слезно вымолила разрешение и лично поручилась за своих новоприобретенных подопечных. Жители с удивлением смотрели вслед их странной компании. Мужчины оставили их еще в деревне, так что группа была чисто женской. Те, что постарше, несли на руках младших. Изможденные, полураздетые, они шли вдоль широкой, красивой улицы и с трудом сдерживали слезы, вспоминая родной дом.       Сейчас Сэн вновь должна была просить. Просить хокаге принять еще одиннадцать чужих человек в его деревню, что он с таким рвением защищал. Она сама толком не имела никаких прав, так как тоже была чужой, но искренне надеялась на доброту Хаширамы, за которую его любили так много людей.       Старший Сенджу и вправду оказался добр. Он лично хотел поговорить с девушками, но Сэн знала, что ни с кем из мужчин они говорить не будут. Хаширама дал разрешение оставить девушек в деревне, если они найдут себе дело и если сама Сэн поручиться за них. Когда они вместе составили список тех, кто прибыл, она уже хотела оставить кабинет, как мужчина остановил ее, сжав ладони в своих и пожелав удачи.       За дверь она выходила с колотящимся сердцем и мокрыми руками.       В доме на источниках было все так же пусто и уныло, но была хотя бы крыша над головой. Пришлось потратить все оставшиеся деньги, чтобы хотя бы накормить всех. Весь вечер они были заняты уборкой. Комнаты стали выглядеть более приемлемо, так что и находится тут стало приятней. Девушки все еще находились в апатии, но тихие разговоры все же наполняли комнату, где они сидели, делая ее более уютной.       Все девочки сидели рядом друг с другом. Так теплее и спокойней.       Спать они тоже легли вместе, прямо на полу, кутаясь в дырявые одеяла, что смогла найти Сэн.       Она и сама чуть было не уснула, но тихий стук в дверь вывел ее из дремы.       На пороге стояла жена Хаширамы. С испугу Сэн даже не сразу вспомнила, как ее зовут. Мито заговорила первой: — Хаширама рассказал о том, что случилось. — Говорила она тихо, но голос звучал сильно. — И вы?.. — Я решила не остаться равнодушной.       Сэн не удержалась и все же сгрубила, о чем сразу же пожалела. — Разве равнодушие не достоинство шиноби? Такое ведь постоянно случается. — Она бессовестно исказила слова Мадары.       К удивлению девушки, Мито не разозлилась. Черные глаза смотрели с непоколебимым спокойствием, и Сэн показалось, что Узумаки старше, чем есть на самом деле. Тонкая бледная рука опустилась шатенке на голое плечо. Ладонь оказалась сухой и довольно тяжелой, что вновь вызвало удивление у девушки. — Прежде всего я женщина, и я буду самым отвратительным человеком на земле, если останусь равнодушной к такой проблеме. — Голос звучал настолько внушительно, но в то же время ласково, что Сэн тут же отбросила все свое ребячество и обиды.       Мито не стала будить никого из девушек, лишь оставила сверток на столе, осмотрела всех и двинулась к выходу. — Если понадобиться помощь, обращайся. Обращайся за любой помощью. И вот еще. Тебе стоит все же найти свой клинок…       Сэн удивленно уставилась на девушку. Откуда она знает? — …думаю, он ближе, чем тебе кажется, стоит чуть подумать. Да, и не бросай тренировки, теперь тебе нужно защищать не только себя. — Вы можете помочь мне с этим? Прошу! — Мито внушала трепетное уважение и доверие, так что Сэн безумно хотелось видеть ее у себя в учителях.       Девушка лишь коротко махнула головой, давая отрицательный ответ, но тут же улыбнулась кончиками губ. — Тобирама-сан набирает команду новичков для тренировок.       Мито ушла так же тихо, как и пришла, а Сэн осталась наедине со спящими девушками и своими проблемами.       Она развернула сверток. Денежная расписка и письмо. Узумаки и вправду очень помогла, но быть у младшего Сенджу в учениках было безумно страшно. Если он возьмет ее, конечно.