Перекати-поле

      Она совершенно точно могла сказать, что спит, но окровавленные руки выглядели настолько реалистично, что ее вновь и вновь посещали сомнения о подлинности происходящего.       Никогда она так не упивалась силой и властью, как во сне, который приходил к ней вот уже четвертую ночь.       Один и тот же сюжет. Одни и те же разорванные тела. И этот запах. Запах гниющей плоти и испражнений. Да, перед смертью им всем пришлось пожалеть, что они вообще появились на свет. От подобных мыслей на душе становилось тепло, а на лице расплывалась блаженная улыбка.       Хорошо, хорошо, она все сделала правильно…

***

      Разбудил ее раскат грома, настолько сильный, что даже стены вздрогнули.       Майка, в которой она спала, была насквозь мокрой. Сэн провела рукой по лбу и волосам. Они тоже были пропитаны потом, хотя в комнате было довольно холодно.       Сон, что приходил снова и снова, пугал ее до чертиков, заставляя ее просыпаться ни свет ни заря. Девушка строила теории и домыслы, пыталась разгадать смысл ночного кошмара, но толковых идей не было, так что приходилось терпеть.       Своим новым сожительницам она ничего не говорила. Это казалось смешным, но ее всегда бесило, когда кто-то чего-то не договаривает, но сейчас, оказавшись в подобной ситуации, Сэн поняла, что признать собственную ненормальность не так уж и легко.       Грохот вновь повторился, а за ним пришел и дождь. Вернее, самый настоящий ливень. Стекла мелко задрожали под напором капель, а дверь жалобно заскрипела от порыва ветра.       Шатенка поспешила закрыть все двери наглухо, боясь разбудить девушек, что все еще спали. Самой Сэн нужно было собираться, вряд ли младший Сенджу боится дождя, так что об отмене тренировки не могло быть и речи.       Закутавшись в плащ, она двинулась в сторону полигона. Ноги нещадно тонули в грязи, но опоздать было страшнее, чем запачкаться.       Тренировки проходили в самом дальнем уголке деревни, так что простой житель вряд ли натолкнулся бы на это место. Сейчас же за плотной стеной дождя ей открылся совершенно пустой полигон. Неужели Тобирама со своими учениками не придут?       Сэн зябко поежилась и присела посреди поля, суеверно опасаясь, что молния прилетит именно в деревья. Кутаясь в плащ поплотнее, она все-таки решила подождать еще немного. Ожидания оправдались и уже спустя пару минут прибыл ее учитель вместе со своими подопечными.       Все члены команды были без плащей, волосы противно облепили лицо и шею шиноби. У единственной девушки из команды Сенджу, не считая Сэн, которая официально туда не входила, волосы были туго связаны на затылке, не мешая хозяйке.       Тобирама коротко кивнул девушке, приветствуя. Не считая Сенджу, с ней поздоровалась лишь Кохару, коротко и вежливо. Остальные же ни в грош ее не ставили, что неимоверно бесило саму Сэн. Подросткам едва ли стукнуло пятнадцать, а вели они себя уже как порядочные засранцы.       Умом девушка понимала, что те сильней неё, но вот ущемленное самолюбие заставляло злобно зыркать на мужскую часть команды, напрашиваясь на конфликт.       Сегодня вместо привычной и уже знакомой, хоть и горячо нелюбимой троицы, Сенджу привел еще одну команду подростков. Знакомить их никто не стал, так что Сэн только и оставалось коситься в их сторону, пытаясь за плотной стеной дождя рассмотреть бледные лица. Конечно, ей собственные потуги в «шпионаже» казались чуть ли не верхом скрытности, но вот объект ее слежки явно так не считал и уже через пару секунд оказался вблизи девушки. — Хотите что-то спросить?       У юноши, что возник перед ней, голос был тихий и спокойный, не в пример его напарникам. Сэн даже растерялась от того, как нелепо ее поймали на слежке. Но еще сильнее она растерялась, стоило ей увидеть лицо говорившего. До нее наконец дошло, что же значит гордое «клановые». Конечно, она и раньше видела выходцев из одного клана, но их внешность не была столь характерной и отличительной. Лишь по одним волосам можно было точно определить, к какой именно семье относится это парень. Черные волосы, черные глаза и бледная кожа, да будь Мадара на пару лет старше, Сэн бы точно подумала, что это его сын.       Она глупо смотрела на мальчика еще пару секунд перед тем, как тот, видимо, усомнившись в ее рассудке, покачав головой, ушел обратно к команде.       Стараясь больше не попадаться на глаза молодому Учихе, она встала в спарринг с Данзо, все же продолжила краем глаза наблюдать за ним.       Спокойный и рассудительный. Несмотря на внешность, паренек больше походил на младшего Сенджу, чем на главу собственного клана. Сэн даже стало интересно, насколько у него с Мадарой близкие родственные связи. Должно быть, его не очень радует, что выходец из его клана так близко общается с Тобирамой.       Хотя уж точно не ближе, чем он сам. Она тут же вспыхнула, стоило ей в очередной раз вспомнить о лагере и произошедшем там. Неловко потоптавшись на месте перед очередным выпадом, шатенка вновь бегло посмотрела в сторону Учиха.       Кагами хоть и был высок, но на фоне альбиноса выглядел тощим, нескладным мальчишкой с длинными руками, которые Сенджу так упорно пытался поставить в правильное положение для складывания печатей. Тобирама, в свойственной для себя манере, недовольно стрелял глазами и ворчал на учеников, но ни капли злобы девушка в его голосе не услышала.       Для человека, что знал бы Сенджу чуть меньше нее, это показалось бы дикостью. Суровый младший брат хокаге и нянчиться с кучкой детей. Даже для нее, знавшей его довольно близко, это выглядело непривычным и каким-то неправильным. Похоже, Тобирама куда мягче, чем кажется.       Будто почувствовав на себе чужой взгляд, мужчина поднял на нее темно-вишневые глаза, и в них Сэн явственно прочитала, что кто-то может получить, если не перестанет пялиться.       Стоило ей отвернуться, как она и вправду получила коленом в солнечное сплетение, но не от Сенджу, а от партнера по спаррингу, что уже успел заскучать.       Год назад от такого удара девушка отходила бы долго, но более-менее закаленный организм уже не воспринимал боль так остро. Именно поэтому, замешкавшись лишь на секунду, она вернулась к схватке, стараясь не обращать внимания на боль.       Сегодня был явно ее день. Хотя бы в рукопашном бою ей везло. Данзо уже явно запыхался, и удар в сплетение был его последним удачным выпадом. Но, как говорится, не говори гоп, пока не перепрыгнешь.       Ей стоило говорить это самой себе почаще. Вот и победа, а нет. Бледное лицо Шимура, что маячило перед глазами, превратилось в размытое пятно, и вместо лица подростка показалась отвратительная морда, что и на человеческую была-то и не сильно похожа.       Опешив от увиденного, Сэн отступила на пару шагов и в растерянности опустила руки, не зная, что делать.       Сенджу с остальными учениками тренировались рядом как ни в чем не бывало и даже ухом не повели на сущность, что стояла в паре метров от них.       Окончательно потеряв связь с реальностью, она выхватила кунай из-за пазухи и кинулась на противника.       Уродливое существо с человеческим телом даже не сопротивлялось, когда девушка повалила его на землю и что есть сил дала кулаком по морде. Удары сыпались один за одним. Бугристая кожа лопалась под напором ее кулаков и оружия, а из бугристых нарывов сочился темно-желтый гной, что залил ее руки полностью.       Оно было на последнем издыхании, когда ее схватили чужие руки и одним сильным рывком оттащили в сторону, грубо швырнув на землю. — Совсем спятила! — это был даже не вопрос, а скорее констатация факта. — Что ты делаешь, а? Ты могла его убить!       В себя Сэн приходила очень медленно, словно все это время девушка находилась под водой и вот с подачи Сенджу, что вытащил ее сильной рукой, оказалась на суше, но все никак не могла понять, где же она. — А вы чего встали, доставьте его к моему брату. Кагами! Сделайте все как можно тише, не нужно предавать это огласке. Поняли меня?       Судя по всему, да, так как подростки быстро подняли раненного товарища и исчезли из поля зрения. Учиха задержался чуть дольше остальных, напоследок взглянув на нее большими печальными глазами, в которых красным огнем горел шаринган.       Именно взгляд брюнета окончательно привел ее в себя и Сэн наконец посмотрела на Тобираму, что сидел рядом.       Ки, что и без того было довольно ощутимым, сейчас можно было потрогать.       Гнев, раздраженность, тревога смешались в плотный клубок и с ног до головы окружали мужчину. — Зачем? — он изо всех сил старался говорить спокойно, но было видно по закушенной щеке, с каким трудом ему это давалось. — Я повторю еще раз. Зачем?       Сенджу повторил вопрос еще три раза, словно она не слышала. Но нет, Сэн слышала все отчетливо и ясно. Как скрипят его зубы, как лопается кожа на внутренней стороне щеки альбиноса, и как кровь тонкой струйкой стекает ему под язык. Она слышала даже, как он сглатывает солоновато-металлическую красную жидкость вместе со слюной, но ответить не могла.       Шатенка лишь тупо смотрела на собственные склизкие от крови руки, что еще недавно казалась гноем, и молчала. Цвет был совсем не желтым, а ярко-красным, в точь-точь мамина выходная блузка, что та надевала на ее выпускной. Подобное сравнение казалось совершенно неуместным, но именно оно утешало ее и спасало от истерики. — Сэн. Сэн. Ты меня слышишь? Ты знаешь, кто я?       Удар должен был заставить ее как минимум скривиться, но вместо этого она ничего не почувствовала, а лишь тупо уставилась на Тобираму.       Сейчас он не казался ей красивым. Кажется, что за последние пару минут он постарел на пару лет. Темные круги и морщины глубоко залегли у него на лице, а обеспокоенное и злое лицо делало его еще более отталкивающим. — Я не знаю, зачем. Мы просто соревновались, вот и все.       Говорить о том, что она, возможно, сходит с ума, не хотелось. Как к ней относился Сенджу, девушка не могла понять, а поэтому делиться подобным совсем не хотелось, хотя мужчина, возможно, и помог бы. Своеобразно, конечно, но помог. — Ты это так называешь? «Соревнование»? Кто больше людей на тот свет отправит, так, что ли? Так поздравляю! Ты неплохо справляешься. Вон сколько народу полегло, а все из-за тебя.       Попав в этот мир, она давным-давно позабыла, что такое обычная человеческая обида, но Сенджу с успехом помог ей вспомнить, что это такое. — Я не виновата в смерти тех людей, я просто… — Не виновата? — ох, лучше бы он кричал, чем говорил так тихо и неспешно. — А кто тогда виноват? Как только ты появилась, все пошло наперекосяк. Ты сама не замечаешь, каким образом ты влияешь на людей, м? С тобой явно что-то не так, вокруг тебя лишь смерть.       Бац! Внутри нее что-то надорвалось. — Как и вокруг вас всех! Мои руки чисты, ваши же по локоть в крови, так что не нужно обвинять меня, все вы ничуть не лучше меня. — Она плевалась словами, стараясь задеть его. — А может, даже и хуже. Пожалуй, да, вы куда хуже меня, чертовы убийцы.       Сэн не хотела говорить этого, но злость завладела ей, и остановиться она уже не могла. Язык мой — враг мой.       В этом она лично убедилась, рассорившись сразу с двумя близкими людьми за незначительный промежуток времени. — Винишь меня, а за собой не замечаешь! Знаешь, что говорят о тебе? Говорят, что ты хреновый человек, но это ты и без меня знаешь. Ты так рвешь задницу ради деревни, но поверь, что бы ты ни сделал для жителей, какой бы вклад ты ни внес в будущее деревни, все запомнят тебя, как злобного, нелюдимого брата Хаширамы!       Сэн яростно утерла капли слюны с подбородка, оставляя кровавые разводы, и победно взглянула на Сенджу.       Удовлетворения она не почувствовала. Скорее разочарование. Разочарование в самой себе.       И словно прочитав ее мысли, Тобирама ухмыльнулся и выдал свою последнюю фразу перед тем, как оставить ее одну: — Так что же ты со мной трахалась, м?

***

      Разбитая и удрученная собственной никчемностью, Сэн яростно терла окровавленные руки в колодце одного из святилищ. Чертова кровь уже не казалась похожей на мамину блузку, а вызывала лишь отвращение и напоминание об очередном неприятном событии в ее жизни.       Сенджу был прав на все сто. Она влияет на мир вокруг. И влияет в худшую сторону, делая окружающую ее реальность еще более безумной.       Руки бессильно упали в воду. Может, к черту все это? Хватит держаться за жизнь?       Поток неприятных мыслей прервал женский голос, что заставил девушку вздрогнуть от неожиданности: — А я все думаю, кто же осмелился мыть руки в святилище клана Узумаки.       Нервно спрятав руки за спину, Сэн вымученно улыбнулась Мито. — Простите, я не думала, что это запрещено.       Жена хокаге удивленно подняла бровь, но от комментариев воздержалась. Быстро и легко она прошла мимо шатенки и присела на каменные ступени, подминая под себя кимоно и взглядом указывая Сэн на место рядом с собой, приказывая присесть.       Девушка покорно села рядом с Узумаки и задрала голову вверх, к крыше, с которой на них грозно посматривали тучные, уродливые животные, которых все почему-то называли львами. — Хаширама рассказал вам все, так?       Мито долго молчала прежде чем ответить. А затем резко схватила ладони Сэн. Руки у принцессы были холодные и влажные, словно она безумно волновалась, но на лице ее не дрогнул ни один мускул. — Рассказал. — Она снова замолкла, рассматривая запекшуюся кровь в мелких складках на руках, а затем произошло то, чего Сэн ожидала меньше всего.       Узумаки Мито, жена первого хокаге и просто одна из самых великих женщин в стране, начала оттирать кровь с ладоней девушки рукавом собственного кимоно. — Хаширама рассказывает мне почти все, но не про тебя. Мне пришлось расспрашивать обо всем Кохару, а уже потом мужа.       Мито говорила быстро и уверенно, но на последнем слове ее голос чуть заметно дрогнул. — Расскажешь мне сама? — не просьба, приказ, но мягкий тон и длинные пальцы, что держали ладонь Сэн, делали эти слова почти ласковыми. — У меня бывают кошмары. И порой они бывают не только во сне. — Голос дрогнул и перешел на хрип. Девушка закашлялась. — Продолжай, не бойся.       Выдохнув, шатенка продолжила. — Я почти не сплю. Я не могу вспомнить, когда я ела последний раз. Стоит мне проглотить хоть кусочек, как меня тут же тошнит, но самое страшное, что я совсем не голодна. И это не все. Говоря про кошмары, я не имела ввиду какие-то выдумки, что пугают меня время от времени. Они регулярные, одни и те же. Они живые, настоящие.       Сэн говорила и говорила. Как давным-давно говорила Мадаре о своих переживаниях в заснеженном саду дайме.       Много воды утекло. Теперь она не могла поговорить ни с Чиио, ни с Мадарой. Теперь она вообще ни с кем не могла поговорить. Так ей казалось раньше.       Сейчас же, лежа на плече красноволосой Узумаки, девушка понимала, что есть еще те, кому она может довериться, с кем может поговорить.       Быстро, второпях, слезах и крови, но она говорила с другой, такой же чужой, для этой деревни, как и сама Сэн, молодой женщиной, что не спеша гладила ее по голове, и слушала, слушала…       С Мито они стали видеться регулярно после того, как та притащила ее домой всю в крови и соплях. Ох и здорово тогда перепугались девушки, что ждали ее целый день и получили в столь нелицеприятном виде.       Из дома Сэн без особой на то нужды старалась не выходить. Очередной учитель и очередные тренировки оказались для нее, как и предыдущие, провальными.       Как показаться на глаза команде она не представляла, да и желанием не горела.       Узумаки посоветовала обратиться ей к тому, кто разбирался бы в видениях, иллюзиях и галлюцинациях чуть больше ее самой.       Очевидно, что Мадара бы подошел идеально, но так как и без того напряженные отношения окончательно были испорчены, выбор пал на его молодого соклановца, а именно на Кагами.       Найти юного Учиху было не трудно, тот шел прямиком к госпиталю, когда Сэн возникла у него на пути.       Девушке было максимально неловко и страшно начинать разговор. Она только набралась смелости и открыла было рот, но молодой брюнет опередил ее. — Здравствуй, ты что-то хотела?       Ее тут же посетило чувство дежавю. Те же большие печальные глаза и спокойный голос. Раздражающе спокойный, словно не от мира сего. — Как Данзо? С ним все в порядке? — В порядке. Останется пару шрамов, но это не смертельно. Это все? Тогда я пойду.       Кагами обошел ее и продолжил путь.       Черт, черт, черт! — Передай ему, что мне жаль! И чтобы он скорее поправлялся! — Учиха не останавливаясь кивнул. — Я хотела попросить тебя…— Тот так и не остановился. — Попросить о помощи! Пожалуйста! Пожалуйста… — Я слушаю.       Учиха подошел к ней так же быстро, как и ушел. — У меня кошмары… Нет, не такие как ты думаешь, они реальны, словно кто-то погрузил меня в иллюзию. Словно кто-то играет со мной.       В грустных глазах подростках на секунду вспыхнул алый шаринган, но тут же погас. — Ты думаешь, что я смогу помочь тебе? Обратись к кому-то постарше… — Очевидно, он увидел, как Сэн поджала губы при упоминании его клана, и он продолжил. — …не из моего клана. Яманака отлично подойдут, разве нет? — Кагами! — послышались мальчишеские голоса, что изо всех сил звали Учиха. Махнув товарищам рукой, он еще раз внимательно осмотрел Сэн с ног до головы. — Займитесь этим. Разум это не игрушки. До свидания.       Коря себя за глупость, что сразу не пошла к Иноширо, девушка заходила на территорию клана Яманака.       Найти главу клана дело не хитрое, а вот прорваться к нему на разговор довольно трудно, как оказалось.       Встретилась она со старым знакомым ближе к вечеру, хотя пришла еще утром. — Значит, так ты относишься к друзьям?       Другом она бы его не назвала, но он знал ее куда лучше остальных, так что подобное панибратство Сэн вполне себе терпела. — Как что-то нужно, так сразу ко мне! А навестить меня и опрокинуть по рюмке саке, м? — У меня проблемы. Крупные проблемы, Ино.       От былого веселья на лице мужчины не осталось и следа. А после рассказа Сэн оно и вовсе превратилось в непроницаемую маску. — Нужно было сразу идти ко мне. Чем ты вообще думала?       Нотации однако он читать не стал, лишь смотрел сурово и сердито. Сэн понятия не имела, как же работают знаменитые Яманака, а поэтому боязливо попросила Иноширо не лезьте в ее личные воспоминания, а разобраться лишь с кошмарами. — Я воспроизведу сон в твоей голове, а ты постараешься разобраться, что твой разум хочет тебе показать. У тебя будет минут десять, присмотрись к мелочам, окружению.       Дьявол в деталях.       Раз.Два.Три.       Сон начинается.