Перекати-поле

       Она была одной из сподвижниц Хаширамы, это Сэн точно знала. Узкое лицо, строгий взгляд, мужская одежда. Никогда до этого Сэн не пересекалась с ней лично, но была наслышана о её силе и тяжелом характере.       Сейчас же Тока Сенджу была в ярости, Сэн даже ощутила легкое колебание Ки, не такое сильное, как у того же Хаширамы, но весьма ощутимое. — Не смей попадаться мне на глаза, а если я вижу тебя рядом с Хокаге, то прощайся с жизнью.       Конечно, Сэн знала, что у всего будет последствия. Секс с женатым мужчиной не делал ей чести, но такого она точно не ожидала.       Тока ворвалась к ней тем же утром, как только девушка ушла от Хаширамы. Едко брошенное: «Шлюха», — тут же объясняло, зачем она здесь. — Не беспокойся, не увидишь.       Очевидно, Сенджу как-то по своему восприняла ответ, ибо та тут же замахнулась на Сэн, грозясь ударить по лицу с такой силой, что у неё точно бы сломался нос.       Сэн проворно увернулась и тут же опасливо выставила руки вперед, показывая, что драться не намерена. Пока что. — Госпожа Мито позаботилась о тебе, была добра, а ты… ты! — Её возмущению не было предела. — В любом случае, я тебя предупредила.       Внутри было тихо, на удивление, чувство стыда её не мучило, лишь легкое чувство тревоги поселилось где-то в районе солнечного сплетения, в остальном же тишина. Все-таки она ужасный человек. — Я не заставляла его спать со мной, он также прекрасно знал, что у него есть жена, но если тебя это утешит, то фактически самого секса у нас не было.       Бледное лицо Сенджу начало покрываться красными пятнами. Заалели сначала уши, а затем и шея. Сэн не сразу поняла, что краснота вызвана не гневом, а смущением. Боги, похоже, девушка и сама испытывает к Хокаге далеко не родственные чувства. — Тварь. Как же у тебя язык поворачивается. — Тока совсем не по-девичьи сплюнула и круто развернулась на пятках, намереваясь покинуть купальню. — Это тебе от Хокаге.       На пол полетел маленький сверток. Сенджу уже хотела выйти, как на самом пороге замерла, оборачиваясь: — Ты ведь знаешь, Мито-сама ждет ребенка. Хотя бы ради него, оставь наш клан.       По всему телу прошелся табун мурашек.       Сэн подняла свиток и растерянно присела на пол. Она оставит их, конечно, оставит. Хаширама никогда не будет с ней, она прекрасно это знала.        Свиток не хранил в себе толком ничего полезного, в медицинских терминах, особенно в терминах этого мира, Сэн не была сильна. Сколько бы она не перечитывала его, выудить хоть что-то так и не получилось, и лишь короткая приписка «прости» в самом конце заставляло сердце болезненно сжиматься.       К Хашираме ей путь теперь заказан, как и к его брату. Тобираму она не видела, но точно знала, что Тока доложила и ему о развлечениях брата. От этого становилось еще паршивей, чем дальше, тем хуже, это точно про неё.       Оставался лишь Учиха. Его Сэн тоже не видела уже неделю, да, признаться, и не искала с ним встречи. Было все-таки стыдно. Перед Мито, перед деревней, перед всем чертовым миром стыдно не было, а вот перед Учихой было.       Она все еще помнит, как той ночью, после того, как все закончилось, он грубо бросил ей: — Уходи, теперь нам нужно поговорить.       Даже сейчас, вспоминая это, чувство обиды жгло её изнутри. «Не грусти, он еще пожалеет».       Голос, что то и дело появлялся в её голове, видения в зеркалах, на стенах, все это будто отражение её альтер-эго. То, о чем она боялась подумать раньше, теперь то и дело всплывало у неё в голове. Возможно, именно поэтому она тогда осталась у Хаширамы, кто знает. — Заткнись.       Вокруг все также было тихо.        Решимость исчезла, она вновь была потерянной и не знала, что же делать дальше. Наедине с самой собой Сэн проводила день за днем. Девушки, что жили с ней, то и дело пытались вернуть ей былую активность, но все было попусту. Она не знала, что с ней.       Прошло около месяца. Именно сегодня Сэн решила выбраться на улицу, надеясь, что на очередные неприятности она не нарвется.       Вечерело, а вместе с тем и холодало, так что Сэн, закутавшись поплотнее, поспешила в сторону дома.       Проходя мимо храма, что принадлежал клану Учиха, Сэн замедлилась, видя знакомые силуэты. Глава Сенджу и глава Учиха шли прямо в её сторону, но, похоже, еще не замечали её. Сэн быстро ретировалась за угол, стараясь не попадаться им на глаза.       Оба мужчины выглядели напряженными. Да и атмосфера вокруг витала совсем не дружелюбная. Снова ссора?       Девушка незаметно проследовала за ними внутрь храма и тут же спряталась за широкой колонной. Мужчины остановились посреди зала лишь на минуту, а затем Мадара сложил пару печатей, и храм задрожал. В прямом смысле. Сэн всем телом почувствовала вибрацию, что исходила от пола и колонны.        Она с удивлением смотрела, как огромная плита поднимается вверх без какой-либо помощи, зависая в воздухе. — Идем.        Тон у Мадары был предвкушающий и не сулил ничего хорошего. Видимо, Хаширама это тоже понимал, поэтому все такой же неестественно напряженный он спустился вниз, а за ним и сам Учиха.       Плита тут же вернулась на место, будто ничего и не произошло. Сэн опасливо выглянула из-за колонны, все также боясь быть пойманной. Она осторожно подошла к тому месту, где только что стоял Мадара, и глупо потыкала носком ботинка по застывшей плите. Что это было? Куда ведет этот ход? — Эй! А ну, что тут делаешь, пошла вон, это собственность клана Учиха, уходи!       Сэн чуть ли не бегом выбежала из храма под оры, очевидно, настоятельницы. Похоже, все-таки без новых неприятностей никак не обойтись.       Отойдя поодаль, она присела у стены близлежащего здания так, что бы её не было видно с улицы, но ей она была видна. Снова закутавшись посильнее, Сэн приготовилась ждать. Чего именно, она не понимала, но что-то ей подсказывало, что оно того стоит.       На улице уже совсем стемнело, зажглись редкие огни, а из храма все также никто не выходил. Сэн зевнула и повела плечами, разминая затекшие конечности. Отвлеклась она всего на минуту, но, посмотрев в сторону храма, увидела, как из него кто-то вышел. В темноте было сложно рассмотреть, но, судя по одеянию Хокаге и шляпе, это был Хаширама.       Лица его она не видела, но чувствовала энергию исходящую от него. Злость, негодование… и обида? Пока она думала, что же это все значит, Хокаге скрылся из её поля зрения. Мадары видно не было.       Собравшись с силами, Сэн двинулась в сторону храма, может, все-таки что-то удастся разузнать. Только она хотела войти, как сзади раздался голос, пугая ее до чертиков: — Не советую этого делать, у настоятельницы сейчас ночная молитва, думаю не стоит её беспокоить. — Зачем так пугать? — за собственной бравадой она хотела скрыть смущение, вызванное тем, что была поймана с поличным. — Это ты шпионишь за мной, разве нет?       Что-то в Мадаре изменилось. Сэн также не видела его месяц, но выглядел он по-другому. Темные тени под глазами залегли еще сильнее, а в самих глазах появился какой-то маниакальный блеск, будто он чем-то одержим. — Что-то случилось? — непонятно из-за чего, но голос у нее дрожал.       Он внимательно смотрел ей в глаза и пару секунд молчал, а затем рассмеялся. — Случилось? Да, пожалуй, случилось, завтра я ухожу из деревни. — Уходишь? У тебя новая миссия? — она спросила это просто так. Сэн прекрасно понимала, что дело тут не в миссии. — Нет, милая Сэн, дело не в миссии, и ты это уже сама поняла, да? — Учиха в притворно ласковом жесте коснулся её щеки ладонью. Сэн даже через плотную ткань перчатки почувствовала, какая у него горячая кожа, хотя раньше он был комфортно холодным. — Я уйду из деревни и больше не вернусь, по крайней мере, в качестве того, кем я являюсь сейчас.       Она была растеряна. Внутри все сдавило от неизвестности и тревоги. Он уйдет, уйдет… Что будет с ней? — И куда ты пойдешь? Что… что ты будешь делать? Вы с Хаширамой ведь хотели именно этого, разве нет?       Стоило ей назвать имя Сенджу, как лицо Мадары перекосило от бешенства. — Не смей называть его имя при мне! Ты что же думаешь, я так и останусь послушным цепным псом для этого выскочки и его чокнутого брата?       Сэн молчала, стараясь не провоцировать Учиху еще сильнее. Очевидно, Мадару ей не переубедить, так что же делать? Решение было, но озвучить его вслух, значит перечеркнуть абсолютно все, что было до этого. Все связи будут потеряны, все люди и все чувства… Она что есть сил замотала головой.       Мадара смерил её тяжелым взглядом и развернулся, чтобы уйти.       Герб Учиха единственным ярким пятном выделялся во мраке. Красно-белый веер маячил во тьме, все отдаляясь и отдаляясь. Сэн до боли закусила губу и последовала за ним в темноту. — Постой! Когда ты уходишь?       Кажется, она сошла с ума. Нет, она абсолютно точно сошла с ума. Как иначе объяснить все её действия?       Сэн мялась возле квартала Сенджу вот уже почти битый час и все никак не могла собраться с силами войти в него.       Глубокая ночь была уже позади, совсем скоро начнет светать. Неловко потоптавшись на месте еще пару минут, она все же как можно быстрее подбежала к заветному дому… И снова застопорилась перед дверью, боясь постучать. «Давай же!»       Вздрогнув от неожиданности, она все же послушалась голоса внутри.       Сенджу открыл дверь молниеносно, будто только и делал, что ждал её.Сердце сжалось от одного его вида. Растрепанные волосы, сонные глаза, такой трогательно беззащитный. Мгновение продлилось недолго. Взгляд Тобирамы стал привычно колючим, как только он увидел её. — Заходи.       Чуть ли не силой он втянул её внутрь дома, плотно закрывая за ней дверь. — И у тебя хватило наглости явиться ко мне, да еще и в такое время?       На удивление злым он не выглядел, скорее уставшим. Сэн молча проследовала за ним в комнату.       Пусто. В единственной комнате было пусто. Устеленная татами, с большим окном и клановым гербом на стене, не считая, конечно, разобранного футона. Такая же холодная и строгая, как и хозяин. — Зачем пришла?       Вопреки ожиданиям, Тобирама был спокоен. Нет, не так, скорее даже равнодушен. Сердце в очередной раз противно заныло. — Хаширама передал мне свиток, но я не понимаю ничего из того, что там написано, вот я и решила…       Сенджу горько усмехнулся. — К нему, я так понимаю, ты теперь пойти не сможешь. Ну что же…       Она чисто физически не успела уследить за тем, как Тобирама оказался рядом с ней и как в его руке возник кунай, направленный на неё. В ужасе она зажмурилась и выставила ладонь вперед, стараясь закрыть лицо.       Раздался хлюпающий звук, и тут же по всей руке разошлась тянущая боль. — Что? Какого черта? — непроизвольно проступили слезы.       Сэн затуманенными глазами посмотрела сначала на спокойно стоящего Тобираму, а затем на свою ладонь. Проткнутую насквозь. Плечо тут же отозвалось фантомной болью и больше не сдерживаясь, она упала на колени, баюкая руку, будто это поможет от боли.       Мужчина закатил глаза и присел рядом, стараясь вырвать раненную руку у плачущей девушки. — Ну же, дай сюда.       Недоверчиво посмотрев на него, Сэн все же протянула ему ладонь и тут же едва не закричала от боли. Сенджу одним рывком вытащил кунай. — Не ной.       Тобирама, видя, что она расстроилась еще больше, все же смягчился и уже ласково взял её за пальцы раненной руки. — Посмотри внимательно.        Она утерла слезы и послушно посмотрела на ладонь. Сквозная дыра была точно посредине, так, что сквозь неё был виден залитый кровью пол. Девушка пару раз моргнула. Быть того не может!       Рана все также красовалась кровавой дырой, только вот её размеры совсем не соответствовали диаметру куная. И, прямо на глазах, будто подтверждая её мысль, рана стянулась ещё на несколько миллиметров. Спустя пару минут она и вовсе затянулась. — Как… Как такое может быть? — Об этом тебе и писал Хаширама. Твои клетки делятся с неимоверной скоростью, тебе по сути вообще никакие прямые атаки не страшны, поздравляю.       Наверное, у неё сейчас довольно глупое лицо. Сэн с непонимание смотрела на кровь на абсолютно целой ладони. — Это все? Тогда можешь идти.       Нет. Нет. Просто так она не сможет от него уйти. Хотелось запечатлеть его образ в памяти. Его лицо, манеру держаться и говорить, всего его. Это, в конце концов, последняя их встреча.       Сгорая от стыда, девушка сняла с себя хаори, а затем и остальную одежду. Под внимательным взглядом красных глаз безумно захотелось прикрыться, но Сэн сдержалась. — И?       Её будто холодной водой облили. Внутри тут же вспыхнула обида и смущение. Со злостью она начала собирать свои вещи, стараясь поскорей уйти и забыть этот позор, но Тобирама перехватил её запястье. — О, кто-то разозлился? А на что ты рассчитывала? Ты трахалась с моим братом, зная, что он женат! С моим братом! Если у тебя есть хоть какие-то чувства ко мне, ты бы этого не сделала, разве нет? Я закрыл глаза на тот случай с Мадарой, но нет, ты и сейчас умудрилась все испортить! А теперь тебя бесит, что я не хочу тебя? — Сенджу до боли сжал её запястье, грозясь либо оставить гематомы, либо вовсе сломать.       От него эти слова было слышать еще больнее, и не потому, что он хотел её обидеть, а как раз потому, что он был прав. Она прекрасно понимала это, но вопреки всему ответила, вложив всю обиду, которая у неё накопилась: — Да, да, конечно, ты прав! Прав, как всегда! — она и не заметила, как перешла на крик. — Только вот я могу сказать тебе то же самое: если я тебе хоть немного дорога, ты бы не допустил всего этого! И тогда… тогда с Мадарой, ты ведь делал это не только со мной, а? Немного лицемерно говорить это все мне! Ты говоришь, что ненавидишь его, но стоит ему немного тебя приласкать, и ты все забудешь? Не забывай, это ведь ты убил его брата!       Только когда она закончила кричать, Сэн поняла, что именно сказала. Испуганно девушка посмотрела на Сенджу. Тот отпустил её руку и застыл на пару мгновений.       Раздался глухой шлепок.       Щеку обожгло огнем, и девушка инстинктивно тут же прижала ладонь к лицу. Он ударил её?       Тобирама тут же, не давая опомниться, схватил её за шею. Глаза у него потемнели и теперь казались почти черными. — Не волнуйся, я не на миг об этом не забываю.       Сэн с вызовом посмотрела прямо в его глаза и на этот раз не стушевалась. Разъяренные, они смотрели глаза в глаза пару секунд, прежде чем практически одновременно наброситься друг на друга.        Перепачканной в крови рукой она схватилась за белоснежные волосы, пачкая их в алый. В долгу она не останется, что есть сил Сэн прикусила его губу, прокусывая и тут же слизывая кровь.       Он точно останется у неё в памяти, в этом она теперь точно уверенна.

***

      Все тело ломило, но никаких ссадин и синяков не было, лишь блеклые разводы крови напоминали о прошлой ночи. Сэн сладко потянулась и посмотрела на спящего Сенджу.       Нежно провела по скуле, перешла на нос и уже не так смело, прошлась большим пальцем по губе. Такой спокойный, расслабленный. Интересно, он и вправду спит?       В отличие от Сэн, у Тобирамы остались вполне себе внушительные царапины и засосы, так что с совсем детской непосредственностью она ткнула пальцем в особо большой засос на шее, проверяя, проснется Сенджу или нет. Не проснулся, лишь нахмурился и перевернулся на живот, подминая под себя подушку.       Она ласково поцеловала его в макушку, запоминая его запах. На улице уже рассвело и на сердце вновь повис тяжелый камень. Нужно было уходить.       В последний раз бросив тоскливый взгляд на Тобираму, она чуть ли не бегом покинула его дом, боясь смалодушничать и остаться. Нужно было действовать быстро, она и так задержалась, а Учиха вечно ждать не будет.       Все-таки она решилась. Решилась уйти вместе с ним, чтобы разобраться со своей жизнью и перемещением. В конце концов, во многом именно благодаря Мадаре она здесь.       На источниках было тихо, все еще спали. Девушка украдкой пробралась в комнату, забрала меч и деньги, которые откладывала на черный день и поспешила в сторону восточных ворот деревни. Все это она сделала не больше чем за час, так что время не сильно поджимало. Учиха будет ждать её в соседнем поселении до обеда, после чего уйдет.       Сэн была уже не так уверенна, когда оказалась около ворот. Стража спала, Мадара об этом позаботился, так что никто не останавливал её. Тогда почему же так сложно переступить вымышленную границу? — Уйдешь и даже не попрощаешься?       Еще чуть-чуть, и она взвоет от отчаянья. Ну почему именно он? Она нервно обернулась, стараясь принять естественную позу и выдавить улыбку. Тобирама стоял перед ней в полном обмундировании, включая и доспехи и катану за спиной. Неужели пришел её остановить? — Мы ведь попрощались, разве нет? — Сэн говорила спокойно, но сердце билось как сумасшедшее.       Сенджу усмехнулся, в этот раз как-то горько. — Значит, ты свой выбор сделала. — Да, мне все же нужно уйти, ты должен понять.       Она говорила одно, но в голове крутилось совершенно другое. «Скажи мне, скажи мне не уходить, и я останусь, просто попроси меня остаться с тобой!»       Но он молчал. Молчал и просто смотрел на неё. В глазах ни боли, ни злости, прямой холодный взгляд. Сэн вздрогнула. — Если переступишь черту, обратно больше не вернешься. Ты не просто уйдешь, ты уйдешь с ним, а это значит, что в следующий раз мы встретимся врагами.       Набежали непрошеные слезы, и она что есть сил закусила щеку изнутри, чтобы не разрыдаться в голос. Шаг, еще шаг. Девушка начала пятиться назад, отходя от Сенджу дальше и дальше, пока не пересекла иллюзорную черту. Подул ледяной ветер, раздувая её одежду. Теперь она одна. — Что ж, так тому и быть. — Тобирама процедил это сквозь зубы уже ей в спину.       Сэн быстрым шагом уходила все дальше и дальше в лес, уже не сдерживая слез и в полной мере давая чувствам вырваться наружу.       Всего пара слов, и она бы осталась, но этого не произошло, и теперь ей только оставалось, что рыдать.