Одинокий лис

Утром Наруто бесшумно ускользнул из выделенной им комнатушки и направился прямиком в больницу. В сдерживающем барьере лежало худое тело, укрытое одеялом. Казекаге с беспокойством разглядывал серое измученное лицо. Парень с раскрашенным лицом нервно поджимал губы, а светловолосая девушка рядом сжимала его плечо и что-то тихо говорила. Заметив Наруто, они притихли, и Раса повернулся к вошедшему. *** - Возьмите меня в ученики, - лицо Саске было таким серьезным, что Джирайя, мучившийся от похмелья, скривился еще сильнее. - Так, малец, послушай, - сеннин потер виски, пытаясь унять гудение в голове. – Ты же Учиха. Тренировался с Шисуи, долгое время находился под командованием Фугаку-сана, а потом и Итачи. Чему я могу тебя научить? Невольно проскользнула мысль, что Орочимару бы радостно согласился взять под крыло такой талант. Голова загудела сильнее. Воспоминание о друге повлекло за собой и другие. Например, хрипящего и истекающего кровью белого змея. В тот раз Сарутоби-сенсей сделал то, что не смог когда-то. Оставив пост Хокаге, старик сосредоточился на исправлении ошибок, но Джирайя даже подумать не мог, каково было ему убивать любимого ученика. Совсем не удивительно, что после этого Хирузен отказался от жизни шиноби и отправился в странствие. Может, даже в Суну забредет в ближайшее время. Было бы неплохо. Потерев лицо ладонями и отгоняя непрошенные мысли, Джирайя вздохнул. Он бы с радостью учил Наруто – тот во многом был похож на Минато. С этим он знал, как работать. А вот маленький талантливый Учиха… - Ладно, что с тобой поделать. Готов услышать свое задание для тренировки? - многозначительно протянул сеннин, массируя виски и больше думая о том, где бы достать саке, чтобы опохмелиться. Саске подался вперед, всем своим видом показывая, что согласен на все. Джирайя тихо посмеялся, потирая подбородок. Наруто, очевидно, взаимно симпатизировал маленькому Учихе, и таким образом подобраться к парню было легче. В голове он пытался выстроить хоть какой-нибудь план, в результате которого деревня получила тандем из двух невероятно сильных шиноби. Добавить бы еще сюда ту миленькую ученицу Цунаде, какая команда получилась бы. - Ты ведь знаешь, что внутри Наруто сидит Девятихвостый… - Он зовет его Курама, - перебил Саске. Он считал это важной деталью – то, что Узумаки звал демона по имени, как друга. - О, ты знаешь его имя? Замечательно. Не знаю, упростит это твою задачу или нет, но состоит она вот в чем: поговори с ним. - С Наруто? – Учиха нахмурился, а потом побледнел больше обычного и усмехнулся. – С Курамой, да? - Да. Если справишься, стану полноценно учить тебя. Со всякими новыми техниками, наставлениями и так далее, - хлопнул в ладоши Джирайя и улыбнулся. - И о чем я должен буду поговорить с лисом? – Саске уже задумался, как бы использовать шаринган и при этом не лишиться глаз. И жизни. Поболтать с самим джинчуурики не составило бы труда: в последнее время он легко шел на контакт (если не считать побег) и беспрестанно лез в личное пространство Учихи, похоже, совсем не замечая, какую реакцию вызывает этими действиями. - Спроси у него все про свой клан, про возможности улучшенного генома. Думаю, ты и так много знаешь, но лис знает больше. Кстати, пойдем перекусим и найдем Наруто, пока он дел не натворил. *** За пределами Сунагакуре песок вздымался, предвещая скорую бурю, которые были обыкновенным явлением для пустыни, но стихия огибала огромный красновато-фиолетовый купол. - Если что-то пойдет не так, Шукаку не сбежит, и деревня останется цела, - пояснил Раса, указывая на нескольких шиноби, которые создали барьер. – Темари и Канкуро будут защищать их, пока ты… разговариваешь с Гаарой. Казекаге бросил взгляд на сына, лежавшего на песке. Худая фигура в светлой свободной рубашке почти сливалась с обстановкой, если бы не яркие рыжие волосы. В больнице юноше придали более сносный вид, а пустыня, кажется вливала в тело жизнь. - Странно, как только он коснулся песка, стал выглядеть куда лучше, - Наруто присел на корточки и убрал с посвежевшего лица волосы. Татуировка на лбу раньше казалась просто ярким пятном на сером лице, а сейчас приняла четкие очертания. Синяки под глазами, раньше чернеющие, как болезненные бездны, теперь просто немного выделялись на коже. Потрескавшиеся и покрытые белой коркой из-за обезвоживания губы, слабо розовели и двигались, будто готовясь что-то произнести. - Гааре нужна пустыня так же, как всем людям нужна вода. Раньше у него был его особый песок, который его защищал, но когда… - Темари со смесью осуждения и боли посмотрела на отца и вздохнула. – Когда Гаару посадили под замок, его лишили песка. Он слабел быстрее, все чаще поддаваясь Шукаку. Узумаки многое хотел бы высказать Казекаге, но это должен был сделать сам джинчуурики однохвостого. А для этого стоило хотя бы привести Гаару в чувство. Он кивнул Расе, и тот развеял технику, удерживающую юношу между сном и бодрствованием. Пару мгновений ничего не происходило, но затем вокруг Гаары начал вихриться воздух, худые пальцы погрузились в горячий поблескивающий песок. Он открыл уставшие глаза и поморгал, привыкая к свету. Юноша зачерпнул песок и задышал чаще, поднося сыпучую субстанцию к лицу, на котором, кажется, проскользнула улыбка. Вокруг все молчали, дав возможность юноше прийти в себя. Гаара аккуратно сел и огляделся вокруг, медленно моргнул, когда взгляд зацепился за отца. Раса еле успел уклониться, когда песочное щупальце острым концом попыталось, как меч, проткнуть мужчину насквозь. Канкуро рванулся вперед, но Темари сжала его плечо и качнула головой. Наруто перевел взгляд с ничуть не удивленного Казекаге, не проронившего ни слова, на часто дышащего юношу перед собой. Жажда крови была настолько сильна, что ее, кажется, можно было прощупать в воздухе. «Курама?» - Узумаки был ошеломлен такой агрессией. Кажется, даже тело с трудом шевелилось, придавленное тяжестью страшного ощущения. «Это Шукаку. Тупой енот совсем головой поехал, купаясь в людской крови. Его джинчуурики все чувствует и не может с этим совладать», - лис покачал головой. – «Я смогу с ним поговорить, только если ты пробьешься в сознание мальчишки». «Мне бы сейчас шаринган», - пробурчал Наруто, пытаясь сосредоточиться, пока Гаара рядом дрожал и хватал ртом воздух, изо всех сил пытаясь не дать тануки вырваться. Узумаки положил руку на худое плечо, привлекая внимание юноши, и тот перевел болезненный взгляд бирюзовых глаз на лицо блондина. Шукаку внутри завыл, находясь не в восторге от такой компании. Гаара дернулся и схватился за голову, раскрыв рот в беззвучном крике, но взгляд не отвел. Наруто выдохнул, не совсем представляя, каким образом должен погрузиться в чужое сознание, но чакра Курамы потянула его за собой, помогая. - Пошел вон, - завизжал Шукаку, накидываясь на лиса. Курама в свою очередь вцепился зубами в лапу енота, вызвав у того еще более пронзительный крик. Наруто поморщился и поискал взглядом знакомую фигуру. Гаара сидел чуть поодаль, обнимая колени и уткнувшись в них лицом. Хрупкий, одинокий, заточенный в одной клетке с психованным енотом. Если когда-то Наруто и Кураму разделяли толстые ворота клетки, не позволяя лису лишних действий, то Гаара и Шукаку всегда существовали бок о бок в одном месте. На ребенка была возложена задача по сдерживанию тысячелетнего существа, которое постоянно рвалось наружу. Смотреть на это было больно, а еще более было осознавать, что с Гаарой так поступила собственная деревня, собственная семья. Присев рядом, Узумаки еще немного понаблюдал за дракой хвостатых. Что ж, на Кураму можно было положиться. - Эй, я хочу помочь, - тихо произнес блондин. – Давай просто поговорим? - Со мной нельзя разговаривать, - Гаара поднял голову и качнул ею. – Все, кто желает мне добра, гибнут. Наруто, который и сам-то нечасто общался с людьми, не знал, с чего начать. Было так просто думать, что вот он придет, поможет и подружится со всеми джинчуурики, ведь они такие же, как он. Такие же… - Ты боишься себя? – Узумаки снова перевел взгляд на огромных зверей, которые перестали драться и теперь просто переругивались. У Шукаку был такой визгливый голос, что он мог бы свести с ума даже Кураму, наверное, что уж говорить о хрупком человеке. - Да, - он вздохнул и замолчал. Наруто видел, как собеседник хмурится, пытается сформулировать мысль, не решаясь говорить дальше. Но желание высказаться взяло верх. Он так давно не делал этого. Может, даже никогда. - Мой отец пытался убить меня, мой дядя пытался убить меня, еще многие пытались… Я не понимал, почему, я же не был виноват в этом, - Гаара махнул худой рукой в сторону Шукаку. – А когда понял, несколько раз пытался убить себя сам. Но не получилось. Тогда я попросил, чтобы меня посадили в клетку. Наруто дернулся и удивленно распахнул глаза. - Ты… сам? - Да. Но и это не сработало. Я не смог выполнить единственную цель, ради которой вообще появился на свет, - он устало опустил голову на колени и тяжело вздохнул. – Когда я наконец был заперт, отец рассказал правду о моем рождении, о моей матери, обо всем. И я понял, что должен сдержать Шукаку любой ценой. Но оказался слишком слаб. Между ними повисло молчание. Курама скалился и рычал в ответ на визгливую ругань Шукаку. На секунду вообще воцарилась тишина, и Гаара закрыл глаза, наслаждаясь. Никогда еще не было тихо. Всегда шепот или крик фоном к собственным мыслям. Шукаку неустанно старался свести своего носителя с ума. Передохнув, тануки снова завел свою шарманку, распаляясь сильнее от безразличного вида лиса. - Ты не слаб. У тебя есть семья. Ты мог бы постараться ради них, - Узумаки улыбнулся, глядя на оскаленную рыжую морду Курамы. – Главное, найти того, ради кого хочется сражаться, кого хочется защищать, мне так одна бабулька сказала. Ты же поступил так, потому что хотел защитить деревню, верно? Несмотря на то, что с тобой сделали, ты все равно любишь свой родной дом и их жителей. Старайся ради них. Используй то, что тебе дано, ради их защиты. Думаю, Шукаку удерживать – задача не из легких. Гаара зарылся пальцами в волосы. Хотел ли он защищать кого-то? Да. Когда действительно понял, какую угрозу представляет, он был рад оказаться в заключении. Канкуро еле прирастили руку обратно тогда. Крики Темари до сих пор иногда всплывали в памяти. Он хотел защитить семью от самого себя. А потом и всех жителей, ведь он был частью деревни, отец тренировал его когда-то, чтобы из Гаары вырос сильный шиноби, достойный своего клана, своей деревни. И он попытался стать достойным. - Приятно было выговориться, но я все еще не понимаю, зачем ты здесь. - Шукаку тоже было бы приятно, если бы ты его выслушал. Он столько лет жил с тобой в одном теле и не мог ничего сделать, не мог ни с кем пообщаться. А он тоже живой. Ты когда-нибудь спрашивал, чего он хочет? Какой он? Курама тоже шел путем разрушения, пока не вспомнил, что можно по-другому, - Наруто пожал плечами. Конечно, тануки не облегчал задачу Гаары, но и Курама, наверное, вел себя так же, если бы Узумаки по-прежнему держал его взаперти и относился не как к другу, а как к глупому опасному животному. Лис и тануки посмотрели на крохотные фигуры внизу, и однохвостый наконец замолчал, глядя в глаза своему джинчуурики. Ох, как он был зол, когда глупый мальчишка добровольно посадил себя под барьер. После смерти монаха, Шукаку был рад оказаться на свободе даже в таком виде – внутри мелкого человечишки. Конечно, он пакостил и вредил, ведь это люди его поймали когда-то. Но сила внутри человека была, и она хорошо сдерживала енота, а тот (хоть себе он никогда не признается) не пытался свести мальчишку с ума окончательно. Но вот этот идиот добровольно запер их обоих, и это взбесило однохвостого. Он покосился на Кураму, который с теплом взирал на своего джинчуурики, и упрямо выпятил нижнюю челюсть. И чем эта лиса лучше него? Почему его человек подружился с ворчливым демоном, которого боялись даже больше, чем Шукаку, а его человек всю жизнь только и мечтал, что избавиться от тяжкого бремени. - Ты злишься на меня? – Гаара встал, и тануки насупился. Когда-то его человек выглядел многообещающим сильным шиноби, а сейчас перед ним стоял слабый обтянутый кожей скелет, в котором и чакра-то циркулировала еле-еле. - Конечно, я злюсь! – взвизгнул Шукаку и скрестил лапы на груди, демонстративно отворачиваясь, а его человек смотрел так, будто впервые понял. Все понял. И это было странно приятно. Гаара выглядел потерянным и мялся на месте, а этот блондинистый придурок Курамы улыбался, наблюдая за ними. Ну уж нет, он не хуже тупой лисы. Тануки схватил огромной лапой своего человека и поднес к лицу, все еще упрямо выпячивая челюсть. – Не думай, что я твой друг или что-то вроде этого. Стоит тебе отвернуться, я вырвусь и разрушу твою любимую деревню. И сожру тебя. Всех, кого ты любишь. А потом уничтожу весь мир. Угроза прозвучала так натянуто, что ни у кого из присутствующих не осталось сомнений, что это лишь глупая бравада. Гаара улыбнулся и протянул руку, чтобы коснуться ладонью теплой морды тануки. Никогда еще он не говорил с Шукаку так открыто без попыток сломить волю друг друга. - Нам пора, - усмехнулся Курама, все еще не до конца веря, что план сработал. Похоже, у Наруто действительно был какой-то дар искоренять тьму и сомнения, наставлять на нужный путь. Узумаки кивнул и позволил лису вытащить себя из чужого сознания. Тело ломило, желудок скручивало от голода, а ноги вообще не чувствовались. - Что за?.. – Наруто огляделся и удивленно отметил, что солнце сильно сдвинулось в сторону запада, хотя начали они ранним утром, а в светлом широком сознании джинчуурики, казалось, провели не больше нескольких минут. Он кое-как поднялся на ноги, разминая затекшее тело и кряхтя. Казекаге сидел рядом, но вопросов не задавал, хотя по лицу мужчины и так все можно было понять. Гаара завозился рядом, вокруг него снова завихрился песок, стихия почувствовала силу хозяина. - Я так хочу есть, - отозвался юноша. Он очень давно не чувствовал голода, жажды. Только царапающее изнутри желание спать. А сейчас все это навалилось с огромной силой, стоило собственной чакре смешаться с чакрой хвостатого, излечивающей тело. Раса спрятал лицо в ладонях. Казекаге не пристало открыто выражать сильные эмоции. Темари зажала рукой рот, сдерживая всхлип, а Канкуро так резко расслабился, что чуть не упал, и облегченно засмеялся. Они вернулись в деревню уже совсем на закате. Гаара спокойно мог идти сам, но брат с сестрой все равно поддерживали его с обеих сторон. Прохожие с опаской смотрели на джинчуурики, даже не скрывая своего страха, и Наруто было так это знакомо, но Гаара не обращал на взгляды совершенно никакого внимания. Впервые за очень долгое время он свободно дышал, чувствуя себя невероятно легко и ощущая, как внутри ворчит Шукаку, но не пытается вырваться. «Эй, Курама. Вас было трудно понять. О чем вы ругались?», - он ощущал довольство лиса и не мог нарадоваться. «Я объяснял ему, что с ним сделают люди, если он не прекратит изводить своего джинчуурики». «А если серьезно?». «Я серьезен. Ну, еще я сказал ему, что дружить с человеком не так плохо, если научиться нормально общаться», - проворчал лис, не желая признавать собственные слабости. «Спасибо», - Наруто послал ему волну тепла, посмеиваясь, когда Курама стал рычать, зарывшись мордой в хвосты. *** Когда Джирайя и Саске отправились на поиски непутевого джинчуурики девятихвостого, серьезно перепугались, узнав, что лис ушел из деревни. Облегчение последовало за следующими словами шиноби: ушел вместе с Казекаге и небольшим отрядом. Учиха захотел отправиться за ними, но отшельник удержал его, сам ушел «собирать информацию», а отпрыска великого клана заставил писать подробный отчет для Итачи. Весь оставшийся день Саске слонялся по деревне, злясь. Его единственной задачей было быть рядом с Наруто, и он уже дважды облажался. В отчете этого он, конечно, не отразил. В Сунагакуре не очень любили шиноби Листа, но скрепленный несколько лет назад мир благополучно сказался на экономике деревни, от Конохи они переняли и систему обучения, так что ученики как раз сейчас возвращались из академии. Кричали, смеялись, обсуждали произошедшее вчера и называли того рыжего парня монстром. Саске проводил взглядом очередную группу шумных детей и нахмурился. Наруто тоже называли монстром? В детстве он был слишком занят тем, что доставал брата, почти не выходил из квартала Учих. А может, если бы он хоть раз пробежался по деревне, как эти дети, нашел бы одинокого светловолосого мальчика, предложил бы дружбу, защищал бы от нападок. Странно было думать о том, что когда-то Узумаки мог находиться всего в нескольких метрах и быть обычным ребенком, а не диким воплощением хищной силы девятихвостого демона. Они могли бы учиться в академии вместе, попасть в одну команду, вместе расти как шиноби, но, наверное, судьбе хотелось их разделить. Хах, звучит как что-то из уст того поехавшего Хьюги. Солнце уже клонилось к горизонту, и Саске направился к выходу из деревни, приметив толпу зевак. Впереди шел Казекаге, а за ним небольшой отряд. Рыжий джинчуурики что-то сказал Наруто, и тот рассмеялся, запрокинув голову и схватившись за живот. Внутри все сжалось, зажглось темным огнем. Учиха нахмурился. Он чувствовал подобное, но не с такой силой, когда впервые увидел Итачи в объятьях Шисуи. Любимый брат принадлежал кому-то другому. Но тогда Саске быстро смирился с происходящим, поскольку Шисуи тоже был ему как брат. Но сейчас ревность разрасталась, пуская корни, и Учиха прикрыл глаза. Потрясающе. Только этого ему не хватало. *** Позже Наруто ввалился в комнатушку с подносом, еле удерживая тарелки на нем. - Эй, я принес ужин! – он устроил поднос на низком столике и потянулся, не обращая внимания на мрачный взгляд Учихи. – А жабий отшельник еще не пришел? - Как все прошло? – вместо и так очевидного ответа спросил Саске, перебирая палочками рис. - Здорово! Шукаку, конечно, тот еще козел, но, кажется, они с Гаарой подружились, - Наруто засиял так, что Учиха поморщился. Остальную громкую и эмоциональную тираду джинчуурики он прослушал, пытаясь справиться со вспыхнувшей ревностью. - Это значит, мы можем возвращаться в Коноху? - Нет. Это значит, что мы побудем здесь еще некоторое время, на всякий случай, пока Гаара учится работать с Шукаку в паре, а потом в Кумогакуре, а потом в Киригакуре… - Подожди-подожди, мы договаривались только на Суну, - Саске нахмурился и поставил чашку обратно на поднос. - Ну, ты можешь не идти со мной, - пожал плечами Узумаки, мгновенно растеряв энтузиазм. Учиха напомнил, что он под слежкой, а не в путешествии с друзьями. Глупо было думать, что от него отвяжутся, если он проявит свою полезность. Сразу расхотелось разговаривать. Жаль, что Гаара сразу заснул, стоило оставить его на нормальной кровати. Отсыпался за всю жизнь. Пришлось оставить его и вспомнить о собственных спутниках. Он даже раздобыл для них халявный ужин. Атмосфера в комнате охладилась на пару градусов, и Саске мысленно пнул себя. - Я хочу пойти с тобой, но мне нужно будет зайти в Коноху, - спокойно произнес он, стараясь сгладить предыдущие слова. - Зачем? Ты можешь отправлять отчеты отовсюду, разве нет? Казекаге-сама разрешит нам взять все необходимое, - Наруто повел плечом, отчасти радуясь, что Курама спит. Лис бы наверняка посоветовал отправить Учиху в Коноху одного, и, пожалуй, Наруто мог бы на этот раз согласиться. Невеселые мысли прервал ввалившийся пьяный Джирайя. - Ой, мальчишки, вы уже тут? Прости, Мико-тян, должен оставить тебя, - прохихикал отшельник. - А может, мальчики тоже не откажутся от компании? – грудастая женщина с ярким макияжем заглянула в комнатушку, окидывая сальным взглядом двух юношей, которые были бы более сладкой добычей, чем пожилой пьяница. Учиха бросил в ответ ледяной взгляд. Женщина дурочкой явно не была и сразу переключила внимание на милого блондинчика. Тот выглядел затравленно и вжался в изголовье кровати, чувствуя себя жертвой хищника, и это ему совсем не понравилось. - Нет-нет, у нас закрытый клуб, - пьяно рассмеялся Джирайя, ущипнул Мико-тян за бедро и скрылся за дверью, хлопнув ею прямо перед лицом женщины. Учиха уже собрался съязвить по поводу привычек легендарного сеннина, но Наруто его опередил. Пнув и отвесив Джирайе подзатыльник, он надулся и упер руки в бока. - Ты совсем из ума выжил, мерзкий старик? – выкрикнул Наруто. Да, Саске знал, что выросший вне общества Узумаки имел проблемы с личным пространством и субординацией, но чтобы так… Джирайя рассмеялся, потирая ушибленную голову и с виноватым видом отходя от Наруто. Создавалось впечатление, будто эти двое давнишние знакомые, и Саске вновь почувствовал болезненный укол ревности. - Так что, Саске-кун, ты уже выполнил задание? – заговорщицким шепотом спросил отшельник, подбирая с замеченного подноса первую попавшуюся миску. - Еще нет, - Учиха поднялся и кивнул Наруто, призывая пойти с ним. Узумаки намек понял и выскользнул с Саске в окно, сразу вдыхая свежий воздух, чтобы перебить шмон алкоголя, который с собой принес Джирайя. - О каком задании он говорил? – спросил Наруто, потягиваясь и глядя в ночное небо. - Он хочет, чтобы я поговорил с Курамой, - Саске давно понял, что лучшей тактикой в отношении Наруто была честность и прямолинейность. По крайней мере, это помогло ему до сих пор оставаться живым и зрячим. - Ну, это вряд ли. Он сейчас спит, будить его не хочу, а завтра… Можно попробовать, но тебе для этого потребуется Шаринган. Курама будет зол и… - Узумаки поморщился, передернув плечами. – Если бы не я, он бы давно тебя убил, а там он не будет связан моей волей. Не знаю, чем это закончится. - Как это не будет? Он же связан печатью Четвертого, разве нет? – Саске пытался даже припомнить название техники, впрочем, безуспешно. - Эмм, об этом… Эээ, - Наруто неловко засмеялся и почесал затылок. Ему не было стыдно за освобождение Курамы. Тот знал, что если вырвется из тела джинчуурики, то мальчишка умрет, так что сидел внутри и огрызался для приличия. Но сейчас почему-то ощущал себя провинившимся. - Нет, - выдохнул Саске, даже не представляя, как будет писать об этом брату. – Нет, ты же не… Скажи, что не снял печать. - Снял. Давно, на самом деле, - Узумаки вздохнул и толкнул брюнета плечом, лишь бы убрать с бледного лица это странное выражение. – Он мой друг и он меня растил, с чего бы ему сидеть в клетке? Я ему доверяю. Однако Курама довольно темпераментный, я не могу отвечать за его поступки. Учиха уже подумал, как Итачи дрожит над его хладным трупом, мама рыдает, а отец сурово поджимает губы. «Что ж, Саске всегда кидался в самое пекло, не подумав», - подумал бы Фугаку, Итачи во всем бы винил себя, ну, было бы забавно хоть раз взглянуть на прокол этого умника. Только вот он будет мертв и ничего уже не увидит. - Эй, ну чего ты как испуганный котенок? – улыбнулся Наруто, снова вторгаясь в его личное пространство и глядя своими невозможно голубыми глазами. Уже позабылся неприятный разговор про возвращение в Коноху, и ничего не омрачало настроение юноши. - Я все же хочу поговорить с Курамой, - Саске не мог отвести взгляд. Он помнил, как эти глаза могут краснеть и смотреть с угрозой, а сейчас в них плескалось столько всего: доброта, восторг, интерес и что-то совершенно удивительное, чему Учиха не хотел давать определение. Дыхание участилось вместе с сердцебиением. Этот недоумок снова не понимал, что творит, а Учиха не был железным. Да, его выдержке многие могли бы позавидовать. Но сейчас, когда так горячо, так близко… Он тяжело сглотнул и решился. Как любит говорить Шисуи: «Просто бери и делай, у шиноби должны быть развиты инстинкты». Саске коснулся сухих теплых губ своими на пару секунд и отпрянул. Вот это было смело. Глупо, но смело. Наруто удивленно поморгал и чуть склонил голову к плечу. - Я не очень хорошо разбираюсь в людских взаимоотношениях. Ты показал, что доверяешь мне? Потому что это выглядело именно так, и я действительно польщен, - Узумаки заулыбался, а Саске не мог поверить. Этот придурок не знал, что такое поцелуй? Или знал, но таким образом ушел от неловкого разговора? Нет, точно не знал, потому что чертов Узумаки выглядел искренним и счастливым. Захотелось побиться головой об стену, вернуться в тот далекий злополучный день и никогда не встречать чертового лиса. - Да. Я доверяю тебе и Кураме, - со вздохом произнес Саске, подумывая пойти обратно и лечь спать, чтобы поскорее забыть произошедшее. Но запястье схватила теплая ладонь, и его потянули за собой. Он молча следовал за Наруто по вечерним улицам деревни, уходя все дальше от основных кварталов. - Я хочу тебе кое-что показать, - раздался заговорщицкий шепот, будто вот-вот джинчуурики откроет ему все тайны мироздания. Заброшенное каменное здание еще не остыло после дневного солнцепека, и внутри было немного душно. - Когда я в прошлый раз был в Суне, то нашел это место и жил тут некоторое время, - Узумаки отодвинул рваную занавеску и вошел в комнату. Жесткую циновку почти занесло проникшим в здание песком, на стенах были аляповатые рисунки, изображающие хвостатых зверей. – Курама рассказывал, как выглядят все его сородичи, а я пытался зарисовать эти описания. Кое-где даже имена подписал. - Ты знаешь их всех по именам? – Саске подошел к наиболее детализированному рисунку -изображению Девятихвостого. - Да. Курама в детстве рассказывал мне всякие истории про него и его братьев, про Мудреца Шести путей. Я тогда думал, что лис просто сказки выдумывает мне на ночь, а потом понял, что все правда, - Узумаки стряхнул песок с циновки и улегся на нее. В крыше была дыра, открывающая прекрасный вид на ночное небо, и в которую охотно проникал лунный свет. Учиха усмехнулся, когда не смог припомнить, когда в последний раз сам просто лежал и любовался чем-то таким. Шикамару бы сразу нашел с Наруто общий язык, наверное. Сакура тоже. А кто там еще был? Осознание будто током прошило голову. Столько людей было в Конохе, его товарищей, которые готовы были подставить плечо, а Саске не замечал ничего этого, никого из них, тренируясь изо дня в день. Даже на последней вечеринке в честь его же Дня рождения, устроенной друзьями, он не обращал на них внимание. Он думал, что не одинок, потому что был всегда окружен людьми, но оказалось, что все совсем наоборот. Он сам выбрал одиночество, намеренно отгораживаясь от людей. А перед ним был человек, у которого не было никого, но который не чувствовал себя одиноким. Или хотя бы так казалось. Саске присел рядом, и запрокинул голову, разглядывая сияющие точки на темном полотне и не прерывая молчания. Слова бы сейчас только помешали. Прошло достаточно времени, чтобы камень охладился, и Учиха начал ежиться от ледяного ветра. Все же ночи в пустыне были тем еще удовольствием. Рядом раздалось шуршание ткани, и Саске удивленно распахнул глаза, когда его обняли девять пушистых хвостов. Лисья морда с голубыми глазами ткнулась под руку, и он провел ладонью между ушей. «Ты удивительный», - хотелось сказать, но Саске молчал, зарываясь пальцами в густую шерсть.