Чёрно-белая жизнь

POV Тоору       Да, я сделал это! Я смог добиться повышения! Мне выделили новый кабинет и повысили зарплату. Теперь я могу каждый день покупать Микуни его любимые цветы и дарить ему подарки. Сегодня же вечером устрою романтический ужин, на котором скажу, как сильно его люблю и поблагодарю за то, что он так долго терпел моё отсутствие. Как же он обрадуется, когда узнает, что я больше не буду задерживаться на работе до поздна, а буду проводить время с ним.       Пора бы мне подумать и о его положении. Наверное трудно с таким животом делать работу по дому. Всё. С этого момента буду ему помогать. Тем более нет ничего сложного в том, чтобы хоть раз помыть в доме пол или постирать белье, знать бы только, как это делается.       И как же давно мы с Мику не были на свидании. Кажется, в последний раз ещё до свадьбы? На этих же выходных съездим с ним куда-нибудь. Можно даже за границу. Микуни вроде бы хотел в Корею? Вот туда и полетим. Правда я не уверен, что ему можно куда-то лететь. Ну, посмотрим. В любом случае выходные пройдут шикарно.       Телефонный звонок оторвал меня от мечтаний и поверг меня прямо в пучины ада. Звонил мой брат. Он работает врачом в больнице наших родителей и добился некоторых успехов в своём деле. Он смог провести пару тройку сложных операций и, кажется, его считают гением, но для меня он всё такой-же глупенький младший братик, каким был всегда.       Я взял трубку и услышал нечто ужасное: — Брат, к нам в больницу только что привезли твоего омегу. Он в ужасном состоянии. Кажется, его переехала машина. У него куча переломов, сотрясение мозга и угроза выкидыша. Я сделаю всё, что смогу, но не факт, что он выживет. Приезжай скорее!       Мой мир погрузился во тьму. Я сорвался с места и рванул в больницу, в которой умирал мой любимый.

***

      Я никогда не задумывался над тем, что бы было, если бы Микуни вдруг исчез или никогда бы не появлялся в моей жизни. Теперь я понимаю, что не было бы ничего. Сидя на лавочке напротив операционной, я могу лишь только молиться, чтобы смысл всей моей жизни остался жив. И с каждой пройденной секундой всё больше осознаю, что не смогу жить без него. Зачем мне было это повышение? Почему меня не было рядом? Он всего лишь попросил меня сходить в магазин. Неужели мне было так сложно это сделать?! Если бы я не упрямился, не гнался бы за тем, что ни мне, ни Микуни не нужно, то этого бы не случилось. Как я мог поставить работу выше того человека, которого люблю? Пусть бы эта чертова машина врезалась в меня, а не в него. Я не могу лишиться сразу двух людей, которые мне дороги. Я поставил под угрозу не только жизнь Микуни, но и жизнь нашего ребёнка. Как я мог? Я же так ждал его рождения. Неужели я разрушил наше счастье своими собственными руками?       Из операционной раздался крик. Это кричал Микуни. В моей голове сразу же возникло его искаженное от боли лицо. Его прекрасное лицо стало таким из-за меня. Я причинил ему боль, хотя пообещал, что никогда этого не сделаю. Сразу же вспомнилось, как я и Микуни сидели на скамейке в парке. Солнце светило нам в лицо, а он улыбался, ловя его тёплые лучи. Какого же труда мне стоило притащить его туда. Как он отнекивался, а как упирался, кто бы видел, но в итоге согласился и вряд ли об этом жалел. Тогда я в первый раз сказал, что люблю его и пообещал, что буду его защищать и никогда не причиню ему боли. Он тогда в ответ улыбнулся мне, понимаете, не солнцу, ни небу, не птице, пролетающей мимо, а мне, и покраснев признался в ответ. Это было невероятно. Я ни на что не надеялся, но получил поощрения. Тогда началось моё счастье и теперь я всё испортил. Что мне делать, если Микуни не выживет и не сможет больше мило улыбаться, звать меня по имени, переживать по мелочам, тихо плакать, строить злые гримасы, когда я к нему пристаю, и смеяться от моих безвкусных шуток? Как мне тогда жить, видя его во всех и во всём? Раздался ещё один крик. Я закрыл уши руками. Я не выдержу этого. Я этого не выдержу.       Через время полное отчаяния из операционной вышел мой брат. Он выглядел уставшим и серьёзным. Такое лицо он делал только тогда, когда обращался ко мне с чем-то важным от лица врача. Брат подошел ко мне. — Брат, а ты постарел, — начинает издалека. Это плохо. — Не время для этого, — крикнул я, вскочил со скамейки и схватил брата за больничный холат. — Что с Микуни? Он жив? — Да, жив, — ответил он тихо, стряхивая мои руки. — Тогда, что? — Твой ребёнок умер. Пришлось его убить ради Микуни. Но что-то пошло не так. Теперь у вас никогда не будет детей. Прости. Прости меня. — Что? Это было твоим личным решением. Ты же тоже любишь Микуни. Я знаю. Ты мог спасти моего ребёнка, но не захотел. Теперь ты испортил ему жизнь. Ты знаешь, как он его хотел? Ты знаешь, как мы его хотели?       Слёзы хлынули из глаз и я в первые за всю жизнь ударил своего брата. В голове не укладывалось. Я знал, что ему тоже нравится Микуни, но я не думал, что он на такое пойдёт. Я крикнул: — Не смей больше показываться мне на глаза, убийца. Иначе тебя ждёт тюремная камера.       Я с силой толкнул его и направился вперёд по коридору. Брат крикнул мне вслед: — К Микуни нельзя. — Без тебя знаю, — зло прошептал я.       Я вышел на улицу. Холодный ветер растрепал мои волосы и очистил мою голову от ненависти. Осталось чувство облегчения. Мику жив. С ним всё хорошо. Да, наш малыш погиб, но это вина этого… даже не знаю, как его теперь называть. Я то с этим справлюсь. Я уже почти смирился, что у нас не будет детей. С Микуни же дела явно будут обстоять по другому. Не знаю, как долго он будет с этим справляться, но он переживёт это. Я помогу ему. Я больше не буду сидеть на работе, а буду с ним. Мы переживем это вместе. Я уверен в этом!