Часть 3
27 февраля 2018 г., 11:06
Гилберт бежал так быстро, насколько ему позволяли его ноги, зная, что, даже при огромном отвлечении Феличиано, это только вопрос времени, когда его чрезмерно опекающий брат поймет, что Гил пропал, и он старался увеличить дистанцию между ним и Людвигом как можно быстрее. Конечно, он был довольно быстроногим, но он все еще кролик (но милый и потрясающий кролик!) и, несмотря на свое собачье воспитание, он все равно не мог соревноваться со скоростью Людвига на длинных дистанциях, ему не хватало собачьей выносливости.
Людвиг так же имел лучшее обоняние, чем у него, но, по крайней мере, его маленький братик не мог улавливать запах в воздухе. Тем не менее, Гилберт предпринял все возможные шаги, чтобы попытаться запутать брата. Он побежал назад к их соседям (доедая свое мороженое по дороге), перепрыгнул через несколько ограждений в процессе и надеялся, что Людвиг потеряет его запах среди разнообразия запахов.
После одного впечатляющего прыжка через одно из препятствий, он остановился на момент, чтобы восстановить дыхание. Кошка (настоящее животное, не человеческого типа) замурлыкала и начала обтираться о его ноги, возможно, надеясь на немного еды. Вдохновение немедленно посетило его и он поднял маленькую кошечку. Он достал из рюкзака одну из его рубашек, которую ему удалось вытащить из корзины, прежде чем Людвиг успел постирать ее, и оторвал ее рукав зубами и свободной рукой. Затем он быстро привязал кусок ткани к хвосту животного, после чего отпустил ее, наблюдая за ее бегством в безопасность, прежде чем он побежал в противоположном направлении. Первоначально он просто думал о том, чтобы просто бросить рубашку куда-то, что привело Людвига на ложный след, но эта идея была еще лучше. Он надеялся, что если Людвигу удастся зайти так далеко, кошка уведет его, или, по крайней мере, запутает.
Он продолжил бежать, не задумываясь о том, куда он вообще бежит, лишь бы убежать подальше. Он ходил здесь обычно? Почему бы не пойти прямо туда? И зачем идти по главной дороге, когда есть этот интересный маленький переулок? Окрестности становились все более и более незнакомыми, пока, наконец, он не достиг дальней окраины. Затем он взглянул на большое количество привлекательной зелени перед ним
И почему бы, черт возьми, нет?
Он ухмыльнулся, надел рюкзак поудобнее, а затем побежал в лес.
***
— Вот, дело сделано! — Ве! Теперь так чисто! Людвиг, ты такой замечательный! — Ох, ну, ничего такого, на самом деле. Я просто расставил все в алфавитном порядке, так что вам будет легче найти вещи! — Ве… — Феличиано? — Ты расставил все вещи в порядке по немецкому алфавиту или по итальянскому? — … Я просто начну сначала…***
Гилберт сделал неплохой прогресс в своем путешествии к свободе от брата-няньки; он дважды возвращался и даже один раз перепрыгнул через ручей, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы помешать Людвигу выследить его. Он даже переодевался, в мыслях поздравляя себя за свою крутость, что он сообразил собрать с собой одежду, подходящую к более прохладной погоде. Его энергичные усилия немного утомили его, поэтому он решил, что заслужил короткую передышку. Он перестал бежать полчаса назад, замедлив свой темп до спокойного прогулочного шага, пробираясь по небольшой тропке. Тропка, по которой он следовал, привела его к интересной норе, на вид заброшенной. Его хвостик дернулся в восторге: другой кроличьей чертой, все еще сильной в нем, было его увлечение норами и подобными отверстиями. Он привык попадать в различные неприятности, еще когда он был ребенком, Гил часто пропадал часами в старых туннелях и лабиринтах, зарабатывая тем самым хороший нагоняй от отца при возвращении домой, за грязную одежду и за то, что заставил его и брата волноваться. Нора выглядела достаточно большой, чтобы он мог войти, так что он снял с себя рюкзак и поставил его перед собой, а затем прыгнул внутрь сам. Было довольно тесно, но он сумел протиснуться, извиваясь, а затем, неприятно приземлился на спину и обнаружил себя в довольно большом помещении. Он осмотрел подземную комнату и решил, что ее, вероятно, можно использовать, как укрытие ночью, но было бы неплохо обследовать лабиринт. Он взволнованно дернул хвостом, выбрал один из туннелей и приготовился войти в него. А затем он издал пронзительный крик, когда пол под ним провалился.***
— Последний! Теперь я точно закончил! — Ве, это замечательно! — Сейчас, когда здесь порядок, давай займемся теми мышами. Гилберт, ты можешь помочь мне? Гилберт? — Ве? — Гилберт? Гилберт! Где он, черт возьми?! — Ве…***
Гилберт сморщился и захромал по тропинке. Пол того туннеля, который он собрался проверить, провалился под его весом и отправил его в другой длинный туннель, после чего он выпал из дыры с другой стороны холма. Гил довольно неуклюже приземлился на правую ногу, отчего он в итоге вывихнул лодыжку. Замечательно. Особенно, когда уже было темно, а он до сих пор не нашел укрытия на ночь. Вдруг Гилберт поежился и принюхался к воздуху. Слабый, но мускусный запах, который он ассоциировал с хищниками. Не то чтобы он боялся, но с поврежденной ногой и с тем фактом, что окрестности ему не знакомы, он должен найти место, чтобы спрятаться, ой, обдумать ситуацию. Он оглянулся и увидел еще одну нору; хотя его последний опыт работы с одной из них был не совсем благоприятным, других альтернатив у него не было. Его ночное зрение немного уступало его ушастым братьям, так как он никогда не любил есть морковку; еда в его доме в основном состоит из мяса и картофеля, плюс торт или мороженое на десерт. (Людвиг пытался заставить его съесть добавки, беспокоясь, что семейная диета, разработанная, в основном, для хищников, повлияет на его здоровье, так как технически он должен был быть травоядным. Гилберт подчинялся этому какое-то время, но прекратил, когда эти добавки, которые были в форме симпатичных животных, убрали с рынка). Из-за его несколько притупленных ночных способностей, он недооценил ширину дыры, в которую он решил нырнуть. Его рюкзак поместился очень хорошо, так что он залез еще и головой и плечами, но его движение вниз остановилось, когда дело дошло его талии. Он пытался протиснуться внутрь, а потом, когда это направление, казалось, не сработало, попытался вылезти из дыры, но все безуспешно. Он застрял в самом унизительном положении, его задняя часть торчит в воздухе, а ноги бесполезно скреблись по земле, пока остальная часть его тела была втиснута в слишком узкую дыру. Гилберт запаниковал, когда тот мускусный запах стал сильнее, что означает, что животное, каким бы это ни было, приближалось; он вновь попытался вырваться на свободу, но все равно потерпел неудачу. Цепляясь за слабую надежду, что приближающееся животное имеет более паршивое ночное видение, чем он, Гилберт не двигался, надеясь, что темные облака маскировали бы его немного. Затем он вдруг осознал факт, заставивший его запаниковать еще больше: его брюки и ботинки, конечно, были достаточно темными, но цвет его хвоста был полностью противоположен — он был абсолютно белым. Запах становился все сильней и сильней, и Гилберт мог услышать хруст веток под чьими-то ногами. — Как интересно, — опасно близко раздался голос. — что это за белая пушистая штучка? Гилберт сглотнул. — Привет? Есть кто-нибудь? Гилберт молча обдумывал, должен ли он ответить или продолжить молчать. Прежде чем он смог решить, что делать, он почувствовал, что кто-то тыкнул ему в бедро. — Эй! — рефлекторно сболтнул он; хотя его голос был несколько приглушен из-за того, что верхняя половина его тела застряла в норе, он все равно был достаточно громким, чтобы этот кто-то перестал тыкать. — Ох, прости! — после длинной паузы неизвестный спросил. — Ты играешь в игру? «Нет никого более глупого, чем этот хищник» — заключил Гилберт. — Да, это называется «Я люблю торчать хвостом к верху!» — прорычал он, решив, что это было очень остроумно. — Ох, — другая длинная пауза, — это что-то вроде пряток? — Ох, черт возьми, прекрати это! Тыканье возобновилось и, несмотря на протесты Гилберта, не прекращалось. Вместо этого неизвестный стал тыкать еще выше, что заставило Гила испуганно взвизгнуть. — Какой симпатичный маленький хвостик! Он выглядит таким милым и мягким! — Эй, держи свои руки подальше от моего!.. Ах! — крикнул Гилберт, но было слишком поздно. Он почувствовал руку, мягко обхватила его хвост, прежде чем немного сжать. И, черт возьми, что за хрень, почему он издал этот совершенно не впечатляющий стон? Он судорожно вздохнул и закрыл рот рукой, пытаясь пнуть или даже отвернуться от прикосновения, но это вновь было бесполезно; с каждым новым единичным прикосновением или сжатием его хвоста, Гил мог чувствовать, как его щеки краснеют, ноги слабеют, а в штанах становится теснее. Его мучитель, казалось, наслаждался этим. Гилберт слышал, как он сказал изумленным голосом: — Это забавно! И, я вижу, тебе тоже это нравится, да? Гилберт попытался крикнуть, что нет, ему совсем не нравится это, и он собирается убить незнакомца-идиота, но, когда он убрал руку от своего рта, Гил издал громкий вздох, а затем и еще более громкий стон. Он дрожал: определенно, не из-за холода, вместо этого он чувствовал, как тепло разливается по всему его телу, и пребывание в дыре тоже не помогло. Он не был полностью уверен, что случилось дальше, он едва заметил звук его стонов и вздохов, как те эхом раздались в узком туннеле; тогда всем, что он знал, было то, что он почувствовал внезапный прилив облегчения, прежде чем все его тело обмякло в странном измождении — Извини… ты в порядке? Голос незнакомца звучал обеспокоенно, но Гилберт слишком устал, чтобы ответить или даже забеспокоиться о том, что ему нужно сменить нижнее белье. — Может, мне не стоило играть с твоим хвостиком, да? Глаза Гилберта широко раскрылись, когда он почувствовал, что руки обхватили его талию. Затем он ахнул, когда эти руки очень, очень резко дернули его; а потом он вылез из норы и приземлился на землю, спутавшись конечностями с его растлителем-спасителем. Он моргнул, а затем понял, что лежит прямо на… на… ох, дерьмо, эти уши! Это гребаный медведь! — Уйди! — в панике закричал он медведю, все еще державшему его за талию, и поднял руку, чтобы он мог заехать локтем ему в лицо. Скорее, он попытался сделать это, так как он мог управлять только странным, гибким движением, которое было настолько же угрожающим, как разъяренный попугай, хлопающий сломанным крылом. — Ты в порядке? — повторил медведь, медленно поднимаясь на ноги и потянув Гилберта за собой. Прежде, чем Гил смог ответить, он, сияя, добавил. — У тебя действительно милые ушки! И прежде чем Гилберт смог сказать хоть слово, медведь дернул их. Сильно.***
— Ве… Людвиг, пожалуйста, помедленней! — Феличиано, я не могу! Я должен найти Гилберта! Не знаю, что с ним может случиться! — Я уверен, что все в порядке! — Ну, а я уверен что все не в порядке! — Но, Людвиг, почему бы тебе просто не отпустить его? Ве, я думаю кролики должны иметь возможность бегать на свободе! — Феличиано? — Да? — Ты тоже участвовал в этом, не так ли? — Ве. у тебя очень страшное выражение лица, Людвиг.***
Гилберт почти задремал, будучи совершенно неподвижным, в руках своего похитителя. Ранее медведь очень сильно дернул за его кроличьи уши, даже сильнее, чем это делал Людвиг, что заставило его упасть на землю. Он мог заметить волнение на лице медведя, а затем ощутил, что он понес его куда-то. Он дрожал: он не знал, куда его несут, но это было куда-то круче, чем он привык. Гилберт понял, что медведь, должно быть, заметил его дрожь, так как он слышал те звуки, издаваемые его похитителем, которые, вроде как, должны были его успокоить. Он бы нахмурился, что к нему относятся как к совершенно недоразумительному инвалиду, но вместо этого он уткнул свое лицо в пальто медведя. «К черту все, по крайней мере медведь был теплым» — подумал он. Это тепло медленно распространялось по всему его телу, убаюкивая его.***
— Это… Это от его рубашки! — Ве? — Ты! Что случилось с ним? — Мяу? — Я уверен, что эта кошечка ничего не делала с твоим братом, Людвиг. -… Я знал это!***
Что было по утрам, что заставляло его хотеть остаться подольше в постели, где было тепло и уютно под одеялами? О, да, холод. Блестяще. Гилберт зевнул и сонно потер один глаз, когда он высунул голову из слоев постельного белья. Он прищурился, разыскивая свой будильник в форме потрясающего цыпленка, но напрасно. — Запад? — крикнул он с досадой. — Ты брал мой будильник? Меня не волнует, сломался ли звонок, я все равно его не использую! Ответа от брата не последовало, что озадачило его. Обычно, услышав крик от Гилберта, Людвиг либо бежал к нему, либо, по крайней мере, еще более громко кричал в ответ. — Запад? — он попытался вновь, но ответа все еще не было. Гилберт убрал одеяла и сел на кровати. Подождите-ка минуту. Ни будильника в форме цыпленка, ни постельного белья с принтом-цыпленком, ни телевизора и консоли для видеоигр в углу — это не его комната! Какого черта, это даже не его дом! Где, черт возьми, он находится? Он огляделся. Комната без окон была огромной, и кровать, в которой он был, такой же. Стены окрашены в темно-синий цвет, а фотографии подсолнухов висели здесь и там. Как ни странно, на столе было несколько труб и водопроводных кранов — были ли они на самом деле отполированы? — как если бы они были на выставке. Гилберт сильно тряхнул головой, надеясь, что это прояснит его воспоминания. Какого черта с ним случилось? Его заячьи уши взлетели в воздух, когда он, наконец, вспомнил подробности прошлой ночи. «Ох, дерьмо» — было бы еще мягко сказано. Прекрасно. Он сумел освободиться от одной ужасно опекающей овчарки в лице младшего брата, а сейчас он попал в ловушку в дом странного медведя, который был… водопроводчиком? Его путешествие к крутизне сильно отклонилось от дороги, и ему это ни капельки не понравилось.
