Вниз по удивительной кроличьей тропе

      Кофейный столик был единственным предметом в комнате, который разделял две стороны конфликта.       Людвиг, имевший фингал под глазом и наспех перевязанное ухо, и Феличиано сидели на диване, напротив них сидели Гилберт и Иван, безуспешно пытавшийся скрыть синяки на шее шарфом.       После того, как все стороны были осыпаны большим количеством угроз, просьб, пинков и укусов, а также одним обещанием пасты на ужин, было решено, что они будут вести себя как взрослые зрелые люди и обсудят все надлежащим образом.       Однако в данном случае «надлежащий образ» заключался в том, что Людвиг и Иван взглядами метали друг в друга не только кинжалы, но и кассетные бомбы и межконтинентальные баллистические ракеты, в то время как Гилберт и Феличиано оставались в неведении о напряжении в гостиной и вместо этого увлеклись превосходным мороженым, приготовленным итальянской борзой.       После пяти минут яростных взглядов и тихого рычания Людвиг глубоко вздохнул и сказал: — Видимо, нам стоит начать. Спасибо, что позаботился о моем брате и привел его домой, Иван. — Пожалуйста, Людвиг. — Он кивнул. — Я был рад заплатить тебе обещанную награду, а также раскошелиться на любые понесенные расходы, пока мой брат… оставался с тобой, — Людвиг кивнул, его глаза чуть заметно сверкнули. — С этим все в порядке, да? Мне очень, очень понравилась компания Гилберта, мы хорошо провели время вместе. Неоднократно. — Он улыбнулся с легким смешком, который можно было считать как довольным, так и маниакальным. — Я уверен, так и было, — его взгляд был напряженным, а зрачки расширены, хвост выпрямлен. Ох, не говоря уже о том, что он очень, очень крепко ухватился за подлокотник. — У него хороший аппетит, да? Ох, и для еды тоже. Я не думал, что некоторые кролики питаются как хищники. Хотя я заметил, что он часто грызет морковку. — Мой брат не любит морковку. — Ткань на подлокотнике разорвалась с ужасным шумом. — Правда? — он самодовольно улыбнулся и быстро отвел взгляд.       Взгляд Людвига был полон недоверия. — Гилберт! — Что? — моргнув, спросил он и окунул морковку в его чашку с мороженым. — Мне просто захотелось это съесть, понимаешь? — добавил он, так как его брат продолжал пялиться на него.       Людвиг громко вздохнул. — Понятно, давайте закончим это. И снова, спасибо за все, что ты сделал, но я должен попросить тебя уйти. — Ох, конечно! — Иван ответил, улыбнувшись. — Мне нужно успеть на последний автобус до дома, в любом случае, да? Я буду очень скучать по моему маленькому кролику, но я еще обязательно приду в гости… — В гости? — Людвиг прервал его. — Что ты имеешь в виду, в гости? — После моей спячки, да? — Иван пожал плечами. — Я буду часто навещать Гилберта. Мы решили, что мы будем встречаться. — Что ты имеешь в виду, встречаться с моим братом? — сказал Людвиг, поднявшись. — Я буду водить его в кино или в ресторан… — Я не об этом! — прорычал он, свирепо уставившись на Ивана. — Может нам спросить Гилберта, чего он хочет, да? — Да, почему бы и нет? Гилберт, эм, Гилберт? — И медведь, и пес посмотрели вокруг, но кролика нигде не было. — Где он? — Ох, он сказал, что устал слушать крики двух идиотов и ушел в свою комнату, — ответил Феличиано. — Ве, о ком он говорил? Он не мог иметь в виду нас, так как я уверен, что он упомянул двух людей, а нас здесь трое… И телевизор выключен, так что мне кажется, он не мог говорить о передаче?.. — Неважно.

***

      Феличиано был счастлив от того, что Гилберт вернулся домой, хотя он не был уверен, почему Людвиг был так враждебен по отношению к медведю, который сопровождал кролика. Он думал, что Иван был довольно приятным медведем (у него тоже были такие пушистые ушки, вее~), хотя схватка между Иваном и Людвигом напугала маленькую итальянскую борзую.       Людвиг ушел вытаскивать брата из его комнаты и пока еще не вернулся. Видимо, Гилберт либо спал, либо играл в видео игры и был не в настроении возвращаться в гостиную, чтобы продолжить дискуссию, и он склонялся ко второму варианту, учитывая крики «Прекрати это немедленно!» и «Пошел ты!», издававшиеся из той комнаты. — Они довольно шумные, да? — сказал Иван. — Ве, это всегда так! Я думаю, братья часто так ведут себя, ведь Лови, — это мой старший брат, — тоже кричит на меня довольно часто! — Серьезно? — Да! Людвиг кричит, потому что сильно беспокоится о Гилберте. Понимаешь, их папа наказал ему заботиться о Гилберте, и поэтому Людвиг выполняет это с большой серьезностью! Особенно потому, что большинство людей думает, что милые кролики, такие как Гилберт, очень неот… — нет, это не так, но Людвиг говорит, что это правда, — мм, неотр… — Неотразимы? — предположил Иван. Феличиано кивнул. — Людвиг как-то объяснял мне. Он сказал, что это связано с… фено… фе… нет, Франциск и Антонио говорили об этом иногда… феро… ох, запахи. — Неужели? — Он говорит, иногда кролики могут пахнуть так сладко, из-за чего многие возбуждаются! — сказал он как ни в чем не бывало. — Значит, Гилберт хорошо пахнет?       Иван кивнул, вновь начав краснеть. — Ве! Он также рассказывал, как их папа связался с мамой Гилберта! Понимаешь, одним вечером их папа выпил слишком много и схватил за хвостик очень горячую крольчиху, он подумал, что она выглядела мило, но одиноко, и в конце концов они оказались в ее норе, и она целый месяц не отпускала его. — Сказал Феличиано и глубоко вздохнул, а потом продолжил. — И я думаю, что их папу пришлось вытаскивать оттуда, когда его нашли друзья, потому что он очень устал, чтобы двигаться, и потом мама Гилберта закатила ему истерику и попыталась убить его, за то что он бросил ее, поэтому он находился рядом с ней еще какое-то время!       Иван улыбнулся, но также немного побледнел. — А что потом? — Потом у нее появился Гилберт, и она заставила его заботиться о его новом сыне. Но сначала она его довольно сильно избила! — Понял. — Наступило долгое молчание, что другие люди могли бы воспринять как гнетущее, но Феличиано так не показалось. Он просто использовал эту паузу, чтобы перевести дыхание, все время улыбаясь Ивану.       Медведь решил сменить тему. — Хвост Гилберта очень милый, да?       Феличиано кивнул и взмахнул руками: — Ве! Он такой мягкий, и пушистый, и милый! — ответил он, засияв.       Иван кивнул и тоже засиял, но почему-то эта улыбка обеспокоила Феличиано, который судорожно сглотнул и задрожал. — Ты ведь не дотронешься до него снова, да? — спросил он.       Маленькая итальянская борзая сглотнул и кивнул. — Ве… понял.

***

— Ну, насчет этих ваших будущих свиданий, — сказал Людвиг, когда они все спокойно сели. Но в этот раз они сели иначе: Людвиг настоял на том, чтобы Гилберт сел рядом с ним, так как ему было очень неприятно видеть его брата рядом с Иваном. Он посмотрел на Гилберта, который бросил на него злой взгляд, который он проигнорировал — А ему обязательно сюда приходить? Разве ты не можешь завязать отношения на расстоянии и просто поговорить по телефону или что-в этом роде?       Гилберт яростно на него посмотрел. — Я кролик, помнишь? У меня есть потребности.       Людвиг помнил не только об этом, но и о всех историях его отца о матери Гилберта. Ох, ну. Их отец предупреждал его, что даже с их строгим собачьим воспитанием кроличьи инстинкты и черты характера Гилберта однажды полностью проявятся. Он просто никогда не думал, что все будет именно так.       Иван прочистил горло, чтобы привлечь внимание Людвига: — Так значит я смогу приходить после зимы? — Ты и близко не подойдешь к моему брату…       Гилберт довольно злобно наступил Людвигу на ногу и свирепо посмотрел на него. -… пока ты сначала не уведомишь меня о своем приходе, — продолжил Людвиг, сопротивляясь желанию вскрикнуть и попрыгать на здоровой ноге. Гилберт, может, и был меньше и легче, но, черт возьми, хорошо пинался. Он почти сожалел, что настоял на том, чтобы Гилберт сел рядом с ним. — И забирать его на выходные? — спросил Иван с надеждой.       Людвиг кивнул. Ботинок Гилберта остановился всего в дюйме от его правой ноги. — Это чудесно, ве! — радостно воскликнул Феличиано.       Людвиг вздохнул и посмотрел на брата. Выражение лица Гилберта ясно демонстрировало, что, кого бы он не выбрал, это только его личное дело. Любая попытка изменить это приведет к следующим вариантам: во-первых, громкая перебранка, во-вторых, мигрень (у Людвига, конечно), в-третьих, болезненный скандал (Людвиг был уверен, что он победит в нем, но не без каких-нибудь повреждений как, например, разбитая губа), в-четвертых, долгое время кое-кто будет дуться (Гилберт, очевидно), но, что тоже вероятно, все эти четыре варианта вместе в том же порядке.       Но все же.       Почему сантехник? Не мог Гилберт найти кого-либо с более обещающей карьерой или более надежными перспективами? Например, доктора. Или, по крайней мере, госслужащего.       Должно быть, он сказал это вслух, потому что Иван сердито посмотрел на него: — Ты имеешь что-то против рабочего класса? — сказал медведь обвиняющим тоном. — Ну, нет, я просто уверен, что каждый хочет, чтобы его брат встречался с кем-то, у кого есть финансовая стабильность… — Капиталистическая свинья! — Коммунист-отброс! — Ве, ве! — поспешно встрял Феличиано, надеясь предотвратить еще одну драку, ведь Людвиг и Иван уже смотрели друг на друга так, как будто сейчас вцепятся друг другу в горло, а Гилберт выглядел так, будто готовился выпнуть обоих из дома. — У меня предложение! — Какое? — спросил Гилберт. — Если ты не хочешь, чтобы Иван приходил сюда, — может из-за того, что это создает ему слишком много проблем… — Нет, нет, никаких проблем, да? — … так почему бы не дать Гилберту приходить к Ивану? Это могло бы быть весело!       И пес, и медведь уставились друг на друга, прежде чем повернуться к Феличиано. — Точно нет! — прорычали они вместе, заставив Феличано взвизгнуть и спрятаться под кофейный столик. — Ты не можешь позволить ему выходить одному! — Почему, черт возьми, нет? — запротестовал Гилберт. — Это звучит действительно круто.       Иван и Людвиг знали, что они думали об одном и том же — о пушистом белом хвостике и следствии прикосновений к нему, и поэтому нет ничего удивительного в том, что они закричали вместе по одной причине: — Потому что! — Ладно, ладно, — проворчал он, закатив глаза и уступив. — Ну, хотя бы эти два идиота хоть в чем-то согласны друг с другом, — тихо пробормотал он, но «эти два идиота» обладали хорошим слухом.       Они посмотрели друг на друга и с неохотой кивнули, молча соглашаясь на перемирие. — Но три месяца это довольно долго, — обеспокоенно сказал Иван, — будет ли Гилберт… эм, ну, знаешь, будет ли он в порядке сам по себе? У него большой аппетит, да?       Людвиг кашлянул, его щеки слегка покраснели. — Я думаю, все будет нормально. Если у него есть много видео игр, которые, эм, отвлекают его, так что он будет в порядке. Да, Гилберт? Гилберт? — Гилберт опять ушел в свою комнату. Он сказал, что снова устал слушать двух идиотов. Ве, Людвиг, Иван, кто эти два идиота, о которых он постоянно говорит? Ох, он еще сказал, что хочет начать играть в «Супер Потрясающий Птичий Легион Гибели VIII», в который он так и не поиграл прежде, чем ушел, — объяснил Феличиано из-под стола.        Людвиг пожал плечами. — Видишь? Дай ему «Супер Потрясающий Птичий Легион Гибели IX» дальше, и он будет счастлив, не выходя из дома по несколько недель. — Вижу. Ну, мне нужно идти, да? — сказал Иван. — Уже? Почему бы тебе не остаться на ужин? — пригласил Феличиано, вылезая из своего укрытия, уверовав, что теперь все в порядке. — Он пропустит автобус, — проворчал Людвиг, но его друг не слышал его. — И я уверен, ты бы хотел сказать пока-пока Гилберту сначала, ве? И он, конечно, хочет того же! — Да, ты прав, — Иван улыбнулся. — Я думаю, я могу остаться. Что у нас на ужин? — Паста! — Феличиано воссиял.