Вниз по удивительной кроличьей тропе

— Запад, — заныл Гилберт во время завтрака, — мне скууучно.       Людвиг издал долгий вздох. Неужели Гилберт должен на него смотреть таким образом? С такими грустными глазками о опущенными ушками? Он глубоко вздохнул: — Разве ты не купил новую видео игру на прошлой неделе?       Нижняя губа Гилберта чуть-чуть выступила вперед. — Я прошел ее два дня назад, — проворчал он, а затем откинулся на спинку стула и тоже глубоко вздохнул. — Мне скуууууучно, — повторил он.       Людвиг невольно заворчал и вместо того, чтобы ответить на заявление брата, решил заняться грязной посудой в кухонной раковине.       Прошло шесть недель с тех пор, как Гилберт вернулся домой от Того Медведя (Людвиг отказывался по имени называть этого похитителя, а он точно удерживал Гилберта все это время, и неважно, силой или нет), и Людвиг уже начинал чувствовать напряжение. Он почти желал, чтобы их отец оказался здесь, ведь он мог позаботиться об этом.       Его отец, несомненно, лучше справлялся с подобными ситуациями. Людвиг не знал, как справиться с нынешним настроением Гилберта, обычно с его братом-кроликом было довольно легко иметь дело, но после долгого пребывания Гилберта с этим медведем некоторые из его до сих пор спящих кроличьих инстинктов наконец проявились — с удвоенной силой!.       Гилберт начал грызть морковку? Немного странно, но не это было большой проблемой: Людвигу было бы достаточно убедиться в том, чтобы дома всегда было много морковки и арахисового масла (Он был удивлен тем, что Гилберт сказал, что он все еще ненавидит вкус морковки, хоть у него и появилась потребность ее есть). Тяга топать ногами и пинаться? Тоже легко решаемо, нужно лишь предоставить Гилберту все, чего он хочет, или, в случае неудачи, надеть ботинки со стальными носками и наголенники.       Неугомонность? Усилившееся нытье и ворчание? То, что он смотрит вдаль и вздыхает? И эти странные (но не сексуальные, черт возьми!) стоны, которые он стал слышать из комнаты Гилберта по ночам? Людвиг не имел ни малейшего понятия, как ему с этим справиться.       Во второй раз за утро Людвиг желал появление своего отца. Может быть, его отец просто посадит Гилберта к себе на колени и устроит ему давно уже требующуюся порцию… порки!       Людвиг застыл. Порка? Нет, он не думал сейчас о… гхах! — Не то чтобы я не находил это забавным, Запад, — сказал Гилберт, очевидно, озадачившись, — но почему, черт возьми, ты бьешься головой об эту тарелку? — Просто так! — объявил Людвиг и снова принялся мыть посуду.       К несчастью для них, их отца здесь не было, и вместо этого он бы в этой абсурдной экспедиции непонятно где. И, к несчастью для Людвига, у не было оставлено никаких гайдов и руководств о том, что ему делать с кроликом, нашедшим себе в качестве бойфренда проблемного (а также коварного, извращенного и очень ненадежного!) медведя.       Людвиг вздохнул.       Все было намного проще до того, как Гилберт сбежал несколько месяцев назад. Тогда, если он хотел, чтобы его брат перестал устраивать сцену, он мог просто потянуть его за уши, чтобы кролик обмяк, но теперь этот вариант был ему недоступен.       Другим следствием этого маленького «потрясающего приключения» стало то, что эти пушистые ушки стали слишком чувствительными. В последний раз Людвиг дернул их, когда Гилберт хотел вырваться наружу, чтобы «прогуляться». Тогда Людвиг подумал, что он собирается «прогуляться» до автобусной остановки, и потом бы он поехал к Тому Медведю. Поэтому, когда Гилберт попытался открыть входную дверь, он машинально потянулся к нему, и в этот момент он испытал сильнейший шок в своей жизни, так как Гилберт завопил от боли. Сначала он подумал, что Гилберт притворяется, ведь он пока не успел дернуть, только схватил, но у его брата были искренние слезы боли в глазах, и Гилберт крикнул ему, чтобы он прекратил.       И подумать только, что до этого кролик, когда его дергали за уши, выглядел действительно беспомощным и соблазнительным, и… аааааргх, Людвиг, прекрати так думать! — Окей, Запад, избиение своей головы уже наскучило еще в прошлый раз, так что прекрати.       Людвиг кашлянул и сполоснул миску. — Прости, — промямлил он. — Ты говоришь с этой бедной миской или со мной? — Очень смешно, — Людвиг вытер руки полотенцем. Он обернулся и увидел, что Гилберт все еще сидит, ссутулившись, в своем кресле с довольно угрюмым выражением лица. Это означало, что Людвиг должен был быстро найти что-нибудь, чем можно было бы отвлечь Гилберта, иначе кролик начнет хандрить и скулить или, что еще хуже, закатит очередную истерику, топая ногами. — Почему бы нам не пройтись? Мне нужно купить кое-какие вещи, так что ты можешь пойти поесть те блинчики, которые ты так любишь.       Гилберт сел прямо и оживился: — Класс! Как будто годы прошли с тех пор, когда я был там в последний раз, — сказал он с восторгом. — Иди в душ и переоденься, в таком случае. Выйдем через… двадцать минут? — Без проблем! — ответил кролик и побеждал в свою комнату с большим энтузиазмом.       Слегка покачав головой, Людвиг развязал свой фартук и повесил его на один из крючков на стене. Поездка в город сделала бы Гилберта очень счастливым, но, скорее всего, Людвиг сойдет с ума, если он попытается не спускать глаз с брата.       В этот раз ему потребует поддержка и, возможно, несколько советов. Ну, может и больше, чем несколько.       Людвиг подошел к телефону, он пролистал записную книжку, нашел нужного человека и позвонил ему. — Алло! — Алло, Антонио. Это Людвиг. Прости, что отвлекаю, но сделай мне, пожалуйста, одолжение…

***

      Феличиано постучал в дверь. — Ве~ Людвиг, Гилберт? Кто-нибудь есть дома? — позвал он. — Я принес джелато, — добавил он, надеясь, что один из братьев побыстрее откроет ему дверь, услышав это.       Итальянская гончая придумал себе правило часто навещать их после возвращения Гилберта. Он все еще чувствовал себя частично ответственным за его исчезновение, поэтому он хотел загладить свою вину. Пока Людвиг был обеспокоен тем, как обеспечить постоянную занятость Гилберта во время спячки Ивана, Феличиано решил, что он будет помогать тем, что будет приносить им превосходное мороженое каждые несколько дней. Это бы осчастливило кролика и дало бы Людвигу, или, скорее, пальцам его ног, небольшую передышку. — Ве? Кто-нибудь? — повторил он. — Люд… — начал он, но вдруг задрожал, когда услышал очень, очень громкий и страшный крик из дома, от которого практически затрясся весь дом. — Почему, черт возьми, еще не весна?! — Ве~ это Людвиг! Полагаю, они дома! — воскликнул он и вновь начал стучать в дверь.

***

— Может, ты прекратишь это? — Гилберт бушевал, пытаясь освободиться от крепкой хватки. — Ты сказал, что я могу пойти поесть блинчиков! Так, раз мы уже здесь, отпусти меня и иди за своими гребаными покупками и отпусти меня! — добавил он, наступив на правую ногу Людвига.       Младший брат поморщился. Почему, ох, почему он решил, что сегодня можно не надевать те ботинки со стальными носками? Ох, да, он полагал, что Гилберт будет в восторге от поездки в город и не станет наступать ему ноги. Сохраняя решимость, присущую только хорошо воспитанной овчарке, он держал разъяренного брата за руку, пока осматривал окрестности. — Подожди немного, Гилберт, — сказал он слишком спокойно для того, кто потерял свои пальцы. — Я кое-кого жду. — Хах? — Гилберт перестал сопротивляться. — Кого? — Антонио. — Ты пригласил этого неудачника? — проворчал Гилберт, но Людвиг заметил, что, несмотря на отсутствие энтузиазма в голосе, его, казалось, обрадовала перспектива встретиться со своим другом. Людвиг произнес безмолвную благодарственную молитву, так как его брат перестал пытаться превратить пальцы в месиво. — Что-то вроде того, да. Подождем его, а потом вы сможете поесть блинчики, хорошо? Я присоединюсь к вам позднее. — Ргх, Запад, ты такая чертова наседка, знаешь? Почему я не мог пойти с Феличиано, раз ты продолжаешь вести себя так. Подожди, а где Фели? — Феличиано? — Людвиг пожал плечами. — Помнишь тех девушек, которых мы встретили несколько кварталов назад? — Те с кошачьими ушками? Да, я помню, они такие милые… ох. О, точно. — Гилберт вздохнул, вспомнил, что их маленький друг был хорош не только в беге, но и в болтовне с девушками (о пасте, но по какой-то странной причине в большинстве случаев девушки находили это очаровательным). — Думаю, мы потеряли его, да? — Он вспомнит о нас достаточно скоро и придет к нам. — Ага. Послушай, брат мой. Я хочу блинчиков прямо сейчас, так что либо отпусти меня, либо иди со мной!       Людвиг вздохнул и сдался, чтобы спасти его бедные ноги от нового удара. — Ладно.

***

— И чего он так разозлился? — Вслух удивился Людвиг, когда белый медведь, владелец блинной, выгнал его из заведения, настаивая, чтобы он сел за один из столиков снаружи. — Так не обращаются с клиентами, особенно если вы начинаете новый бизнес, — пожаловался он, усаживаясь. — О чем ты, черт возьми? Этот парень работает тут годами, Запад! — Серьезно? Я был уверен, что никогда не видел его прежде… — Забудь, — Гилберт закатил глаза. — Что ты будешь есть? Я просто заскочу туда и закажу, потому что белый медведь тебя не впустит. — Что бы ты не посоветовал мне, подойдет, — сказал Людвиг, начав сожалеть о своих словах, но было уже слишком поздно. Гилберт зашел в ресторан. Кто знает, что Гилберт закажет ему? Он почти представил пятиэтажную стопку блинчиков, залитую кленовым сиропом, с кусочком масла на вершине.       Нет, скорее Гилберт закажет такое для себя. — Людвиг! А вот и ты!       Людвиг обернулся и увидел улыбающегося Антонио, помахавшего ему. Черепаха дошел до столика Людвига и присел к нему. — Где Гилберт? — спросил Антонио, ерзая на сиденье в попытке найти удобное положение. Людвиг подумал, что это, должно быть, иногда неловко, учитывая этот щит на спине. — Внутри. Ты чего-нибудь хочешь? Мы вынуждены подождать, пока Гилберт вернется, прежде чем ты сделаешь свой заказ. По какой-то причине владелец этого места не хочет видеть меня внутри. Странно. — Ох, было бы достаточно просто чего-нибудь попить. Ну, так о чем ты хотел поговорить? — сказал Антонио, найдя, наконец, удобное положение. — Мне нужен твой совет. Касательно Гилберта. Так как ты один из самых близких друзей моего брата, я подумал, что могу спросить тебя. — Также Людвиг поверял черепахе немного больше, чем другому другу Гилберта, Франциску, но смолчал об этом. — Конечно, конечно! Что я могу сделать для тебя? — В связи с некоторыми… неизбежными обстоятельствами мне нужно найти способ полностью развлечь моего брата, по крайней мере, еще на шесть недель. Есть идеи? — И он быстро добавил, — никаких развлечений на свежем воздухе! — Ох. Видео игры? Он обожает их. — «Супер Потрясающий Птичий Легион Смерти IX» еще не вышел, а он уже прошел другие игры, которые я покупал. — Ох, печально. Он действительно любит эти игры про птиц. Он говорил, что тот персонаж, желтый цыпленок-герой, очень милый! Хмм… Что насчет того, чтобы увлечь его чем-нибудь вроде… домашних обязанностей, может? — Точно нет! — огрызнулся Людвиг. — Эээ, почему? — Антонио моргнул. — Ох. Ну, это не очень хорошо для кроликов, когда они много наклоняются. — Не очень хорошо для Людвига, вообще-то, так как он не хотел потерять несколько литров крови из носа, а это точно произойдет, когда он увидит брата, наклоняющимся. — Серьезно? — Да. — С другой стороны, он заметил, что было более чем безопасно оставить Гилберта на попечение Антонио. Незнание — это действительно блаженство, но в данном случае оно сделало Людвига гораздо счастливее Антонио. — Хорошо. А что насчет питомца? — предложил Антонио. — Питомец? — Людвиг уставился на него. — Ты серьезно?       Антонио кивнул, улыбнувшись. — Просто подари ему кого-нибудь действительно милого! Я уверен, он будет хорошо о нем заботиться.       Людвиг обдумал эти слова. Так как его брат, определенно, был безрассуден, Людвиг сомневался, что Гилберт позволит, чтобы кому-нибудь хорошенькому был нанесен вред. И если он найдет для Гилберта какого-нибудь питомца, легкого в уходе, то идея Антонио вполне может сработать. Может быть, и не котенок, и не хомячок, но кто-то такой же милый и особо не прихотливый. — И кого ты предлагаешь? Я могу позднее заскочить в зоомагазин и заказать доставку.       Антонио засмеялся. — А как ты думаешь? — сказал он, и глаза его весело заблестели.

***

— Запад, что это за коробка на моем столе? — Коробка? — Да, такая белая, со странно дыркой внутри… Блин, она двигается! Что за черт? — Открой, это сюрприз. — Лучше бы, чтобы он хорош, ведь если это… аах! — Гилберт? — Эт-то… — Гилберт, что такое?.. — Он, черт возьми, такой милый! Блин, Запад, этот милый птенец для меня? Ох, чувак, он похож на ниндзя из «Супер Потрясающего Птичьего Легиона Смерти!» Но милее! Крутой я будет о тебе теперь заботиться! Вот, сядь на мою голову, пока я поищу что-то, где ты будешь спать! — Чирик?