Ходячее бедствие

      Как я и предполагала, Ньют в это время работал на Плантациях. Это было весьма предсказуемо. Где ему ещё быть, собственно говоря? Его оранжевую футболку я заметила издалека, невольно отметив про себя, что она весьма выгодно обтягивает широкие плечи Ньюта, а вместе с ними и напряженные мышцы. Отогнав от себя подобные мысли, я подошла к парню ближе. Ньют то ли действительно не замечал меня, то ли только сделал вид, что не заметил, как я пришла. Я снова отвлеклась, продолжая рассматривать его. На лице и руках застыли маленькие капельки пота, пшеничные волосы взъерошены и торчат в разные стороны. Казалось, будто солнечные лучи нарочно запутались в его волосах, затеев озорную игру. На лице крупными буквами написано недовольство, в самой его позе, руках, сжимающих держак тяпки, сквозит скрытая агрессия. Неужели его действительно настолько взбесила утренняя ситуация? В голове всплыла шутливая фраза: «Маленький принц, выкорчёвывающий баобабы». Да, он действительно мне чем-то напоминал этого неземного мальчика. Что-то мне подсказывает, что это совсем не его довольно-таки агрессивное поведение. -Ты что-то хотела? — стальные нотки из бархатного голоса Ньюта никуда не делись со времени нашей последней встречи. Как ему удаётся так влиять на меня своими словами? Только что я была полна решимости, что непременно устрою этому упрямцу показательное выступление, но уже сейчас я стою перед ним и чувствую, как подрагивают коленки. — Джефф послал меня за травами, но… — начала было я, прочистив перед этим горло и не забыв метнуть в него бесчувственным взглядом а-ля «мне всё равно, что ты там себе возомнил, я буду вести себя так, будто ничего не произошло». — Короче давай, — он оборвал меня на полуслове. При этом Ньют, опершись на тяпку, выглядел так, будто я в данный момент являлась какой-то незадачливой амёбой, с которой он, сам Ньют, снизошел до диалога. Меня это ощутимо задело, но я продолжила ровным (насколько это было возможно) тоном, вонзив ногти в ладони: — А если короче, то он сказал, что ты мне с этим поможешь. Он с мгновение стоял, смотря мне в глаза, а затем задрал голову вверх, ухмыляясь ясному небу без единого облачка. — Ты серьёзно думаешь, что мне больше делать нечего? — тот же тон, только на лице теперь растянулась полуулыбка-полуусмешка. В голове всплыло воспоминание, которое произошло не так уж и давно. Мы с ним сидим под деревом в лесу. Вот я плачу, мне страшно и одиноко. Ньют слушает мои сопливые вопли, а затем, подбирая удивительно нужные слова, успокаивает меня. Помню его пальцы на моём лице, растягивающие уголки губ в подобии улыбки. От его слов и равнодушия сейчас становится холодно и одиноко, как тогда. Но вот только теперь эта боль в разы сильнее. Я чувствую её в области сердца. Сначала это похоже на покалывание, но потом боль начала нарастать с каждым его словом, и вскоре появилось ощущение, будто на сердце у меня резаная рана. — Ты думаешь, что я тащусь от того, чтобы бегать с тобой по лесам? — делаю ответный выпад я. На мгновение его лицо, готова поклясться, искажается от боли, а затем к нему снова возвращается уже привычное равнодушие. Будто его точно так же полоснули, как меня. Лишь услышав треск нитей, которые только успели появится между нами, я поняла, что нужно было остановится. Но было слишком поздно. — Тогда тебе придётся искать другую компанию для экскурсий в лес, — Ньют приподнял бровь, окинул меня ничего не выражающим взглядом и, обхватив тяпку покрепче, продолжил работу, ясно давая понять, что разговор окончен. На глаза начали наворачиваться непрошенные слёзы, и мне пришлось быстро-быстро моргать, чтобы не разреветься сейчас перед Ньютом. Ощущение собственной беспомощности ставило меня в тупик. — Знаешь что? Я ведь так и поступлю, — я лукавила, ни с кем больше в лес не пойду, — Возможно, Галли? Кажется довольно-таки милым парнем, а? Или Бен, раз уж мы с ним уже познакомились? Каждое слово было пропитано ядом и горечью. Где-то глубоко внутри я понимала, что это конец. Я его теряю. Он медленно отдаляется от меня. Подобно песку, скользящему между пальцами, он стремительно исчезал, а я стояла рядом, бессильно опустив руки, и понимала, что ничего уже не смогу сделать. -Уходи, — проговорил он, — Не думал, что ты окажешься такой стервой. Горечь этих слов ударили под дых, выбив у меня воздух из лёгких. Я уловила в его голосе печаль и что-то наподобие разочарования. Он больше не смотрел на меня, просто продолжал работать, уткнувшись взглядом в землю. Теперь он прогоняет меня. А всё из-за чего? Потому что я помогла другому парню? Я подавила болезенный вслип. Зачем устраивать эти сцены? Кому станет легче? На грани истерики, собрав остатки спокойствия, я прошептала: — Ньют, послушай! Зачем это всё? Почему ты себя так ведёшь? И что это… — Тебе лучше уйти. Ты не получишь ни одного ответа на эти вопросы, — он всё ещё упорно смотрел в землю, не желая лицезреть меня, — Можешь идти, больные ждут. Тебе лучше поторопиться. Чувствуя, как слёзы начинают застилать глаза, я развернулась и буквально побежала прочь отсюда. Я задыхалась, вслипывала, утирала ладонями мокрые от слёз щёки и прижимала к себе тряпичную сумку, как последнее сокровище. Я старалась идти к Хомстеду безлюдными путями, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание глэйдеров. Разок меня одернул куратор мясников, Уинстон, кажется так его зовут. Озабоченно спросил, что случилось. Я ответила, что всё в порядке, но я очень тороплюсь и вырвалась вперед. Уинстон остался стоять на месте, недоумлённо почесывая лохматый затылок и озадаченно глядя мне вслед. Но мне было наплевать. Хотелось одного — поплакать в уголочке в полном одиночестве. Добравшись до своей комнаты в Хомстеде, я первым делом шлёпнулась на кровать лицом вниз и заревела с новой силой, уткнувшись носом в подушку. Ну почему я не могла промолчать? Почему не смогла просто спокойно поговорить с ним? Я не смогла вовремя остановить это безумие. Теперь буду расплачиваться, страдая. Меня накрыло чувством настолько паршивым, что одновременно вместе с ним ко мне пришли и злость на Ньюта, и раздражение к самой себе, и ненависть ко всему идиотскому миру, который теперь для нас всех ограничился четырьмя здоровенными бетонными стенами. Всё это дало о себе знать, в конце концов, и я почувствовала, как веки начинают тяжелеть и прикрываться. Я засыпала, точно зная две вещи: сон подарит облегчение, и тот факт, что в это утро я поссорилась с человеком, который мне был определённо дорог. В то утро я повздорила с человеком, которого люблю.