История О Взрослении

      Тэхён бы ровно бесконечность мог прогуливаться по сеульским улочкам и магазинчикам если бы Юнги эту бесконечность был только с ним. Без него не идеально и не безупречно. А эти идеально и безупречно состоят из безобразного состояния секущихся его волос и тощей задницы, из мешковатой одежды и давно уже не идущих часов на левом запястье, из микса ароматов мяты, одеколона и сигарет, разумеется, из грубого «можно помедленнее» и смущённого «не при всех, Тэхён», когда тот попытается поцеловать его.       Но на деле всегда всё по-другому оказывается. Всё время по прямой от вокзала до общежития занимает глупая игра в молчанку и проклинание светящих прямо в глаза лучей уже взошедшего солнца.       Обычно он, Тэхён, начал бы говорить первым, но сегодня необычно. Сегодня Мин Юнги всё ещё думает, что по девочкам, сегодня Мин Юнги всё ещё не принял решение, но он, Тэхён, подождёт, сегодня Мин Юнги не напрягает свой мозг искать окончательный ответ по задачке на тему ориентации. Но сегодня Мин Юнги так и не смог надеть джинсы с дырявыми коленями, спасибо Тэхёну. Он не обижен, не девчонка плаксивая же. Просто немного неприятно, до тошноты, если честно. Ким каждый раз ведёт себя, будто ничего не произошло. Но треснувшие уголки губ и ноющее горло Мина кричат об обратном.       Уже стоит беспокоиться о сохранности отношений, построенных не на любви, а на привязанности хотя бы?       Уже можно ворачивать чёрную толстовку, пропахшую Юнги, которую он стащил у него после очередной ночи, проведённой вместе?       Уже можно забрать все свои вещи из квартиры, в которой он так любит внезапно появляться с таким же внезапным заявлением, мол, «переночую с пару дней»?       И Мин первый даёт повод усомниться, что Тэхёну вообще стоит беспокоиться, что чужой свитер ещё не раз будет греть его во время вечерних прогулок и что в следующий раз, когда они будут в Тэгу, он неоднократно, чаще обычного, сможет приходить когда захочет: с предупреждением и без. Под видом жалости, но по правде просто заботясь, выхватывает из рук Кима одну из нескольких сумок, под тяжестью которых тот уже прогинаться был готов начать. И с лицом «а я говорил, что ты берёшь с собой много бесполезной хрени» продолжал идти, всё также, молча. Смотрел, благо, только вперёд, на дорогу, из-за чего не видел дурацкой улыбки и смеющихся глаз.       Ловят свою маршрутку, забитую под завязку практически, за багаж доплатить приходится двойную сумму, но всё равно уже ведь. Протиснулись в самый конец салона, чтобы на выходе не стоять у всех на глазах. Двухчасовая поездка восторга не вызывала, да и вообще ничего не вызывала. Тэхён снова начал фотографировать людей, в основном Юнги, некоторые яркие пейзажи за пыльными окнами. Мин же просто водил указательным пальцем, выводя на стекле серые узоры.       Из-за духоты в салоне обоих в сон клонило. И кажется, старший даже отключался на некоторые доли секунд, но это не точно. Тошнило из-за запаха бензина, кружили голову постоянные покачивания. И немного облегчали душу трёхэтажные здания с жёлтыми стенами, которые показались после неисчисляемого временем подъёма вверх по крутому склону, казавшейся, самой длинной дороги на их памяти.       — Ну наконец-то, — Тэхён спрыгивает с последней ступеньки и маршрутка уезжает дальше, закрывая свои двери. Красноволосый потягивается, расправляя плечи и спину. — Думал, никогда уже не доедем.       — Угу, — Мин приложил ребро ладони к верхней части век, чтобы глаза от солнца не так болели. — Пошли, — из кармана кофты достаёт начатую вчера вечером пачку сигарет и вытягивает одну губами, пряча коробочку обратно.       Поджигает самой дешманской зажигалкой на свете, потому что разницы не видит радикальной, и идёт по уже смазанной в воспоминаниях, но отчётливо всплывшей по приезду, тропинке к жёлтым домикам, клубы дыма прямо в лицо младшему пуская. С десяток длинных, но узких построек стоят в рандомном порядке: по горизонтали, вертикали, диагонали, — похоже на крысиный лабиринт, только без колеса.       Юнги выбрасывает окурок непотушенный в мусорку при парадном входе, над которым на медной табличке чёрная четвёрка нарисована.       — Четвёртый блок для деток без будущего. Или как там говорят? — Мин облизнул пересохшие губы.       — Для деток с сумасшедшими мечтами, — кивнул в ответ на взгляд старшего. — Психов и фантазёров, — Ким открывает дверь электронным ключом, который остался ещё с прошлого года, и, пропуская старшего зайти первым, следует за ним.       Прохладные длинные коридоры общежития, голубая плитка на полу и потрескавшаяся краска на стенах, — всё как на первом курсе: для Тэхёна — два года назад, для Юнги — четыре. На первом этаже, в комнате под номером 47 в прошлом году Ким появлялся раз от разу, большую часть своего времени проводя в комнате Мина, двумя этажами выше, 309. Его соседа отчислили год назад и Тэхёну как-то дела особо до этого нет, он даже на ночь не всегда там оставался. Просто снова подсунут какого-то первокурсника, который вечерами будет пищать, как ему тоскливо по дому. Не больше.       — Юнги-хён! Тэхён-ши! — на подоконнике сидят двое парней с хореографического: Чон Хосок и Пак Чимин.       — Чёрт, только не он, — шипит Мин, нарочито громко, чтобы тот тоже услышал. Хлопает ладонью по плечу Кима и, пробормотав «позже увидимся», взбежал вверх по лестнице.       — У Юнги-хёна сегодня плохое настроение? — юноша с серыми волосами улыбнулся своими пухлыми губами подошедшему к ним Тэхёну.       — У него всегда плохое настроение, — пожимает плечами и смеётся: как можно задавать такие глупые вопросы? Нет, он любит Чимина, очень. Он соскучился по нему за два месяца. По его танцам и маленьким ладошкам с пухлыми пальчиками, по милым щёчкам, которые исчезли после его строгой диеты, по объятиям и дружеским подколам. Чимин старше на пару месяцев, иногда он понимает лучше чем Юнги даже.       Ерошит его мягкие волосы — Чимин усердно ухаживает за ними, особенно после окрашивания — и притягивает к себе за узкие плечи (очередной комплекс Чимина, сразу после кистей рук).       — Хосок-хён~, — и этого парня он сжимает в своих руках, прижавшись своей щекой к его. — Я с удовольствием поговорил бы с вами о лете и всё такое, но мы же всё равно увидимся сегодня вечером, так что люблю, целую, обожаю, — он поцеловал ладонь и приложил к губам Хосока.       — Вот говнюк, — он поморщился, вытирая их рукавом кофты. Оставалось только прищуренным взглядом смотреть в сторону, куда убежал Тэхён, потому что самого Тэхёна уже далеко не было видно.