Твоё имя

Элай очнулся… и уже через секунду пожалел об этом. Всё тело болело, превратившись в один большой оголённый нерв, излишне чутко реагируя на любое движение или прикосновение. Рёбра отчаянно ныли, даже сделать вдох стало невыполнимой задачей… Мысли путались в его голове, которая, кстати, также невыносимо трещала по всем швам. «Хорошо же сукины дети меня отделали…», - он ощутил противный укол досады. Их было пятеро. Всего пятеро! А он? Он допустил такой непростительный промах, повернувшись спиной к тем двум… Что ж, это довольно суровый урок, который он уж точно больше не забудет. «Остынь, горячая голова», - это Элай слышал от Оцелота и Казухиры чаще, чем своё имя. «Похоже, я жив… но где я?» Шея поворачивалась со скрипом, в ушах стоял звон тысяч колоколов, а сердце билось так тяжко и надрывно, что Элаю показалось, что оно вот-вот проломит уже и без того настрадавшиеся рёбра. По идее, ему положено быть в больнице, но… это была не больничная палата. Он не чувствовал этого противного, намертво въевшегося в идеально чистые стены запаха медицинского спирта и лекарств. К нему не были подсоединены все эти проводки и датчики, отслеживающие пульс и давление. Что сумел понять Элай – он находился в чьей-то комнате, она не была ему знакома. Возможно, при других обстоятельствах этот факт несколько озадачил бы его, но сейчас он был просто рад, что лежит здесь, в тепле, на комфортной кровати. Справа… кажется, справа – окно, и оно было плотно занавешено тёмными шторами. «Рыжий, - эта мысль обрушилась на него, как ушат ледяной воды, - что с рыжим?» То, что он увидел перед тем, как отключиться… Рыжий даже не дрогнул, не сдвинулся с места, но всего один взмах его руки – и те поганцы отлетели от него, точно гонимые суровым осенним ветром опавшие листья. Элай помнил, как один из них молил о пощаде, хныкал, словно ребёнок, а всей удали и напускной храбрости как и ни бывало. Помнил, как он сам попросил рыжего остановиться… и рыжий послушал его. А вот потом… потом – темнота. Больше Элай не помнил ничего. «И всё-таки… где я?», - он порадовался тому, что начал думать более связно и бойко. Значит, мозги относительно целы. И, как ответ на этот невысказанный вопрос, Элай заметил краем глаза какое-то движение рядом и чуть повернул голову. Он прищурился, чтобы очертания этой пока бесформенной тёмной фигуры стали более чёткими… - Рыжий? – прошептал он и сразу прочистил горло. Конечно, Элай узнал его, и даже полумрак комнаты не стал помехой. Эти вечно растрёпанные длинные волосы, ниспадающие на узкие плечи – уже только они могли служить ярким отличительным знаком. - Ты снова спас меня… - голос Элая всё ещё звучал хрипло. – Ты не пострадал? Рыжий покачал головой. - Это хорошо… - каждое слово давалось ему с трудом, он говорил очень медленно. – Я жить-то буду? Ответом ему был кивок. - Как долго я был в отключке? Похоже, этот вопрос поставил Мантиса в тупик. Он беспомощно начал озираться по сторонам, однако, остановившись на стоящих на прикроватной тумбе часах, сразу взял их в руки и развернул циферблатом к Элаю. Рыжий указал на цифру семь, потом перевёл длинный и тонкий палец к четвёрке, у которой остановилась часовая стрелка. - То есть… - протянул Элай. – В семь вечера ты принёс меня сюда, а сейчас… четыре часа утра? Мантис снова кивнул. - Но как ты смог перенести меня? Рыжий указал на окно, и Элай догадался. Раз уж Мантис заставил так лихо полетать тех двоих, то и перенести по воздуху Элая для него не составило труда. - Понял. У тебя свои методы. Ещё кто-нибудь знает, что я здесь? Рыжик отрицательно качнул головой. - Ты уверен, что… ну… - юноша прокашлялся и поморщился – рёбра отозвались очередным приступом боли. – Что мне не станет хуже? Мантис вновь качает головой и указывает куда-то на грудь Элая. Расценив это, как невысказанное приглашение, Элай сделал огромное усилие, чтобы чуть приподнять гудящую голову и осмотреть свой торс. Его рёбра были аккуратно, почти профессионально перевязаны, к внутренним сторонам обеих ладоней был прикреплён заживляющий пластырь. Точно… ведь он поранил руки о колкий гравий, когда попытался встать. «Если кроме него никто не знает, что я здесь, выходит…» - Ты сам меня перевязал? Забавно… что у тебя есть познания в медицине. Рыжий неопределённо пожал плечами и несколько неловко пригладил ладонями волосы. - Мне не хотелось бы жаловаться, но… - Элай стиснул зубы, с шумом втянув воздух. – Эта боль убьёт меня к чёртовой матери, - он сжал простынь в кулаках и зажмурился. Мантис поднялся с матраса и подошёл к прикроватной тумбе, выдвинув верхний ящик. Он зажёг привинченный к стене ночник, и комната озарилась мягким, оранжевым светом. Элаю пришлось прищуриться, чтобы привыкнуть… он проследил за тем, как рыжий выудил что-то небольшое и продолговатое из ящика. Картинка в глазах всё ещё двоилась и была расплывчатой, но всё же Элай смог понять, что рыжий достал шприц. Следом он достал из ящика прямоугольную, узкую картонную коробочку и поднёс её к лицу Элая так, чтобы парень сам прочитал то, что было на ней написано. - Новокаин, значит… давай, - он почему-то был уверен, что сделать инъекцию обезболивающего для Мантиса будет не большей проблемой, чем перевязка рёбер. Спасительный новокаин был введён в плечо, и Элай с облегчением откинулся на подушку. – Спасибо, рыжий. Мантис отправил использованный шприц и пустую ампулу в мусорную корзину и, взяв со стола стакан, направился к раковине. Он включил холодную воду и наполнил стакан доверху, в то время как наблюдающий за ним Элай почувствовал, что он адски хочет пить. И, судя по тому, что рыжий сразу подошёл к нему, он догадывался о желании своего подопечного. Мантис терпеливо дождался, когда Элай примет наиболее удобное для себя положение, и поднёс стакан к его губам. Элай пил жадно, как в последний раз. Он быстро осушил стакан и кивком поблагодарил рыжего. Мантис отошёл к окну – видимо, он посчитал, что Элай захочет немного отдохнуть, поспать… Но последний даже и не думал засыпать. Ещё бы… он был в отключке целых девять часов, выспался уж. Он всё прокручивал в памяти последний разговор с Оцелотом. Адам рассказал ему не так-то и много, ничтожную малость по сравнению с тем, что хранилось в архивных записях. И от этого становилось только хуже, тем сильнее разгоралось любопытство Элая. Вот он, пресловутый запретный плод, который так сладок… Если он попробует разговорить рыжего, тот и слова-то не скажет. Но как там сказал Оцелот? Мантису не запрещено говорить? Не запрещено. Может, стоит рискнуть? - Психо Мантис, - начал Элай, заметно осмелев после новокаина и стакана живительной воды, - почему тебя так назвали? Мантис резко вскинул голову, и Элай вжался в подушку – похоже, рыжий не был в восторге от этого вопроса… это прекрасно читалось в его взгляде, исполненном страха, недоумения и даже злости. - Ладно, - поспешил закрыть эту тему Элай. – Мне не стоило спрашивать тебя об этом. Лоб Мантиса разгладился, но голубые глаза всё ещё пытливо изучали Элая, он явно ожидал очередного каверзного вопроса. Но Элай и сам уже понял, что не нужно было вот так ухать с места в карьер. Они совсем не знают друг друга, и едва ли это хорошая идея - начинать задушевную беседу с таких вопросов, которые могут поднять со дна памяти самые жуткие воспоминания. Почему Элай так решил? А почему тогда настоящее имя Мантиса засекречено? И уж если оно не известно даже Оцелоту, который знает всё, обо всём и обо всех… И потому оставалось только надеяться, что рыжего не сильно задела такая глупая ошибка. Элай исподлобья взглянул на Мантиса – похоже, буря понемногу затихала. Молодой человек пригладил светлые волосы и устроился на кровати поудобнее. Нет, спать больше не хотелось совершенно… сердце Элая всё ещё не могло успокоиться и билось так быстро, что, казалось, даже кровать сотрясается в такт его биению. Этот пронзительный взгляд… от него всё тело покрывалось мурашками. Это было так необычно, так пугающе, что один только взгляд может производить такой эффект. Хотя Элай не мог сказать, что Мантис настроен враждебно по отношению к нему. В самом деле, стал бы рыжий возиться со своим врагом, помогать ему? К слову, действительно - Мантис спас его во второй раз. И Элай видел, что рыжий сделал с теми двумя… и это, наверно, была демонстрация лишь малой части той силы, которой обладал Мантис. Каковы же её истинные границы? Возможно ли их представить? И есть ли они вообще… «Пожалуй… мне не нужно знать ответ на этот вопрос», - пришёл к наиболее устраивающему выводу Элай. Новокаин продолжал выполнять свои прямые обязанности, вытесняя боль из мышц. Элаю стало намного легче, и он наконец-то смог расслабиться. Он не совсем понимал, каким местом думала та шпана, прежде чем напасть на него, ведь Босс об этом непременно узнает. И не от своего сына – Господь упаси. Элай был слишком горд, чтобы рассказать Боссу и Оцелоту о своём постыдном поражении. Однако всё, что последует за этим крайне досадным случаем, не очень-то интересовало Элая. - Я… знал. Элай открыл глаза и недоумённо свёл брови в одну линию. Что это было? Кто это сказал? Может, это он сам? Он уже понемногу начал проваливаться в мягкие объятия дрёмы… он мог сказать что-то в этом полубессознательном состоянии. «Нет. Нет, ерунда. Мне, конечно, крепко врезали… но кукушкой я ещё не поехал», - Элай поднял голову и посмотрел в сторону Мантиса. - Что? Это ты сказал? – он даже задержал дыхание… Рыжий кивнул и отошёл от окна. Он приблизился к кровати и сел в её изножье, избегая встречаться взглядами с Элаем. - Что ты знал, рыжий? В комнате воцарилась тишина. Собирался ли Мантис с мыслями, чтобы ответить, или же уже пожалел, что заговорил… Элай ждал. Он дышал через раз. Блики электрического света причудливо играли на огненных волосах Мантиса, делая их похожими на расплавленное золото. Скажет ли он ещё что-нибудь? Но то, что он сам пошёл на контакт, одновременно и изумило, и, пожалуй… обрадовало Элая. - Что они не оставят тебе этого просто так. Я присматривал за тобой. Голос Мантиса был низким, чуть хрипловатым, тихим… убаюкивающим. Гипнотическим – вот самое подходящее определение. На какой-то момент Элаю показалось, что он заслушался, хотя рыжий произнёс всего несколько слов. - Да, это было предсказуемо, - Элай стряхнул с себя оцепенение. – Так странно слышать, что ты говоришь. - Не тебе одному странно, - Мантис безрадостно усмехнулся, так и не поднимая к нему лицо. - Я не имел в виду ничего такого. - Уже во второй раз, стало быть. Элай пытался не поддаваться гипнотизирующему влиянию его голоса, он старался прислушиваться… что это был за акцент? Произношение рыжего было жёстким, он явно не был выходцем из англоговорящих стран. Его «Р» была грассирующей, несколько рычащей. - Ты русский, рыжий? – спросил Элай и тут же осёкся. – Я всё время называю тебя «рыжий», наверно, тебе… - Меня это не смущает, - быстро перебил его Мантис, пресекая попытку развить эту тему. – Нет… не русский. - Ясно… Элай неловко замялся, не зная, как продолжить этот бестолково начавшийся разговор. - У тебя много вопросов, - вполголоса проговорил рыжий, и Элай вздрогнул, как если бы его ударили хлыстом по спине. – Ты не задаёшь их, хотя хочешь. - Не нужно лезть в мою голову, - нахмурился Элай. - Ты и правда считаешь, что я копаюсь у тебя в голове? – Мантис неожиданно поднял на него глаза, и в них было столько грусти… - Поверь, если бы я сделал это, ты бы почувствовал, - он вздохнул и замолчал ненадолго. – Все те люди, что окружают меня… они похожи. Всем нужно знать, кто я, откуда, как и почему со мной всё это произошло… Я не виню их. Любопытство – оно… свойственно людям. - Я вовсе не собирался устраивать допрос, но не могу не отдать должное твоей проницательности. Мантис недоверчиво оглядел его. - Все те, в чьё сознание я проникал, они… навсегда остались здесь, - рыжий постучал указательным пальцем по виску. – Откуда, по-твоему, у меня столь удивившие тебя познания в медицине? - Тот человек был врачом? - Был. И есть, - жёстко ответил Мантис. Кажется, его покоробило слово «был». – И, знаешь… это слишком большой груз. В довеске я не нуждаюсь. - Слушай, рыжий… ох, чёрт, - зашипел Элай, попытавшись сесть. - Тебе надо лежать. - Належался на неделю вперёд, - почти сердито отрезал юноша, досадуя больше на свою беспомощность, чем на наставления рыжего. – Слушай… я не собирался тебя злить. - Пожалуй, ты говоришь искренне. Оцелоту и Казухире точно куда лучше знать, как ты обычно злишь людей. - Хм, - Элай посмотрел на Мантиса – и был готов поклясться, что увидел тень насмешки в его глазах. – Ладно. Один-ноль в твою пользу, - и он, не сдержавшись, тихо засмеялся. Он нашёл это замечание действительно забавным. - Подъём через два часа, - Мантис скрестил руки на груди и встал. – Я пока не особо думал над тем, как быть после того, когда ты придёшь в себя. - Как видишь, в себя я пришёл. А потом… - Элай наморщил лоб. – Можно подумать, у нас так много вариантов. Объявят подъём, меня хватятся, найдут, отведут в больницу при школе… напичкают лекарствами и оставят на больничной койке до тех пор, пока я не поправлюсь настолько, чтобы уверенно держаться на ногах. Казухира и Оцелот устроят чёрт пойми что, будут доканывать меня, пытаясь выудить признание, кто это сделал, а я не скажу ни слова. - Похоже на правду. - В таком случае… Элай откинул плед в сторону и сел, тяжко опираясь о матрас руками. Было непривычно ощущать эту противную слабость в теле, он привык к лёгкости и силе, что сквозили в каждом его движении. А рыжий неотрывно наблюдал за ним с неприкрытым опасением… - Не думаю, что это хорошая идея, - Мантис шагнул вперёд, видя, что Элай собирается встать. - А я не думаю, что тебе нужно лишнее внимание, - Элай, пошатываясь, поднялся. – Странно, что ты не предусмотрел это. Рыжий промолчал, и Элай понял, что был прав. - Тактик и стратег из тебя так себе, - беззлобно заметил молодой человек. - Не моя прерогатива. Из меня и воин так себе. А вот ты без помощи до своей комнаты не дойдёшь – не нужно быть тактиком, чтобы понять это. - Два-ноль, - охнул Элай, моментально ощутив головокружение. – Хорошо… - он проморгался, прогоняя серых «мошек», мельтешащих перед глазами. – Помоги мне дойти до комнаты. Он даже почти не удивился, когда почувствовал, как его подхватили невидимые руки, помогая держаться увереннее. - Так ты с ними расправился? И ты так открыто демонстрируешь свою силу? - Тебе помощь нужна или нет? - Нужна. - Тогда болтай меньше, - отрубил Мантис. – И с чего я взял, что ты другой… - он прервался. - Что я – что? - Ничего, - рыжий тряхнул головой, и длинные пряди разметались по его плечам. – Не благодари. Скорейшего тебе выздоровления. Элай даже не запомнил, как он добрался до своей комнаты при помощи ментальной силы Мантиса. Те его слова… «С чего я взял, что ты другой»… Что рыжий хотел этим сказать?