Твоё имя

Рыжий шёл за Элаем на негнущихся ногах, в позвоночник как металлический стержень вставили. Он поверить не мог в то, что сделал. В то, что ему хватило смелости — или глупости — последовать за блондином в лес. Мозг начисто отказал ему в тот момент, когда он увидел Элая, покидающего территорию академии. Ноги зажили своей жизнью и вынесли юношу на улицу, намереваясь принести его к тому, кого он так старательно избегал. Контроль над собственными телом и головой вернулся к Мантису, когда он не позволил Элаю измазаться в глине. Издевательство какое-то… Вот тебе, рыжий, причина всех твоих метаний и затянувшейся бессонницы, а дальше ты уж как-нибудь сам. Он слишком долго нёс это бремя. Слишком долго переживал, задыхался от пережавшего горло одиночества. Четыре года миновало с тех пор, как Мантис впервые столкнулся с блондином на треклятом острове. Четыре года, как он знает, что где-то в этом мире есть человек, заглянув в глаза которого можно увидеть себя. За чьими рёбрами бьётся сердце, застрявшее в чёрной пропасти, сплетённой из невыплаканных слёз, задушенных обид и колких разочарований. И рыжий прекрасно понимал, каково это, когда на тебя смотрят и видят лишь то, что является не более чем искусно созданной иллюзией. И — нет, дело вовсе не в том, что Мантис мог властвовать над чужой волей и сознанием. Там, за стеной льда и острыми лезвиями призрачной враждебности, застыл крик отчаяния, услышать который суждено немногим. Только бы хоть кто-то из этих немногих, пусть даже всего один человек встретился бы на пути, где довлел мрак бесконечного хаоса. Ведь на любое царство тьмы должен найтись свой луч света, правда? Нет, всё куда проще, чем кажется. И нет никакой мистики в том, что Мантиса внезапно сорвало с места. Просто дольше он бы не выдержал. А Элай? Он ничуть не удивился внезапному появлению рыжего, невероятно! А ведь Мантиса разве что не колотило, когда он осознал, где и с кем рядом он сидит. Блондин казался таким спокойным, ни в чём не стал упрекать, не ушёл, не оставил рыжего одного. Даже обеспокоился тем, что скоро станет холоднее, и Мантис может замёрзнуть. Но что их ждёт, когда они вернутся в общежитие? Разойдутся по своим комнатам до утра… а дальше? — Ты говоришь, в лесу легко заблудиться, — Элай посмотрел на него, пресытившись давящим молчанием. — А сам не боишься потеряться? Мантис и был бы рад сказать что-нибудь, но понимал, что вряд ли сможет выдавить из себя хоть один звук. Вместо ответа юноша плавно поднялся над землёй, остановившись на высоте роста блондина, и тот понимающе усмехнулся — рыжему не составит труда подняться до сосновых крон и увидеть школу с высоты. — Я и забыл, что ты так умеешь. И поэтому я не слышал твоих шагов? Рыжий кивнул и спустился, вновь ступив на пружинящий мох. Элай нахмурился — что не так? Мантис избегал смотреть ему в глаза, он напряжён — это же видно. В лесу он казался более разговорчивым, что могло случиться за те несколько минут, что они провели в пути до академии? Имеет ли смысл спрашивать? Им обоим пришлось встряхнуться, оба перенервничали — может, рыжему просто нужно собраться с мыслями? Да что там… Элай тоже не отказался бы от небольшой передышки. И он даже не злился на себя за то, что дал слабину. До чего же надоело вечно держать себя в узде, словно тягловую лошадь… вот сейчас — к чему нужна лишняя бравада? То, что творится между ними, только их и касается, и никого больше. Значит, Элай будет вести себя так, как того требуют ситуация и его собственные желания. Вот она, академия. Жилые корпуса — для руководства, преподавательского состава и, наконец, для студентов. Непонятно, то ли рыжий настолько глубоко плавал в своих мыслях, то ли что, но он ни слова не сказал, когда блондин прошёл вместе с ним до его комнаты. — Что с тобой? — осмелился спросить Элай, остановившись у нужной двери. Мантис поднял голову и непонятливо нахмурился. — А что со мной? — он растерянно посмотрел на блондина. — Твоё молчание разное. И то, как ты молчишь сейчас, меня напрягает. Теперь взгляд рыжего выражал неподдельное изумление, но не из-за аляповатой формулировки сказанного. А из-за того, что Элай был опасно близок к истине. Неужели он что-то почувствовал? — Да нет… — Мантис покачал головой. — Нет. Всё нормально. Я не ожидал, что смогу решиться… не важно. Просто — всё нормально. Он хотел достать из нагрудного кармана ключ-карту от своей комнаты, но вдруг с шипением отдёрнул руку. — Ты чего? — Элай подошёл ближе. — Ничего особенного, — рыжий тщательно вгляделся в раскрытую ладонь. — Замечательно, чёрт возьми. — Да что там у тебя? — блондин встал рядом, чтобы увидеть то, что заинтересовало Мантиса. — А, ясно. — Ясно ему, — вполголоса пробормотал рыжий, опуская руку. — Я тебе говорил — не цепляйся за то бревно. — «Я говорил», — передразнил Мантис, чувствуя нарастающее раздражение от запульсировавшей боли в ладони. — От того, что ты злорадствуешь, мне легче не станет. — Порез шикарный, — с видом эксперта кивнул Элай. — Дай руку сюда. — Зачем? — Давай, кому сказано. Я не врач, но заметил, как ты щуришься, когда сидишь на лекциях и пишешь. Близорукость? — Совсем небольшая. Какое отношение это имеет к… — Самое прямое, — перебил его Элай, аккуратно взяв рыжего за запястье. — Например, ты заметил, что у тебя тут две занозы? Недовольный вздох Мантиса дал всё понять без слов. — Понятно, — блондин отпустил его руку, насмешливо приподняв брови. — Если ты их не увидел, то как планируешь от них избавиться? — Или завязывай издеваться и иди к себе, или… — Я могу их вытащить. Игла есть? — А сами они не вытащатся? — обречённо простонал рыжий. — Вытащатся, конечно, — Элай театрально возвёл глаза к потолку. — Но перед этим ты будешь страдать от нарывов, и они будут болеть ещё больше, чем сейчас. Видишь, кожа покраснела вот здесь и здесь? — он указал на места, где засели занозы. — А будет хуже. — Замолчи уже, — прошипел Мантис и открыл дверь к себе. — Заходи. Элай сдержал улыбку при виде ворчащего рыжего и зашёл за ним. — Нужна игла и любой обеззараживающий раствор — перекись, разведённый спирт, всё такое. Найдётся? — Найдётся. Мантис открыл шкаф, порядок в котором мог послужить примером для блондина. Элай знал наверняка — у каждого студента в распоряжении должен быть минимальный швейный набор. Будущие солдаты обязаны уметь самостоятельно чинить свою одежду, не ожидая помощи со стороны. Точно так же, как должны уметь оказывать первую помощь — посему всех учащихся снабжали и небольшими аптечками. Рыжий извлёк на свет два коробка, перенёс их на стол и включил настольную лампу. — Вот и вот, — на столешницу перекочевали набор игл, марлевые салфетки и стеклянный пузырёк. — Что дальше? — Дальше ты садишься сюда, — Элай указал на тот край кровати, что был ближе к столу. Мантис послушно сел на кровать, вверяя свою судьбу в руки новоиспечённого хирурга. Блондин надорвал бумажный пакет с салфеткой, открыл пузырёк со спиртом и вытащил одну иголку из набора. В каждом его движении сквозила такая невероятная точность и ловкость, что рыжий застыл, завороженно наблюдая за Элаем. И это случалось с ним уже не единожды. Мантис и раньше наблюдал за блондином во время тренировок или прохождения традиционной еженедельной полосы препятствий. Может, в этом есть что-то неправильное, ведь люди обычно замирают, слыша трогающее до глубины души музыкальное произведение, или наблюдая изящный танец, созерцая искусно нарисованную картину… но рыжий никогда не испытывал трепета перед чем-то таким, что принято именовать прекрасным. Он весь обращался во внимание, когда видел Элая в действии. Он видел прекрасное в его тщательно отточенных движениях, скорости, в молниеносной реакции — от этого захватывало дух, что человек может быть способен на подобное, и равных блондину Мантис не знал. Кто бы мог подумать, что чистая сила может быть настолько притягательной? — Приступим? Рыжий вздрогнул, услышав голос Элая. — Ну… да, — заторможенно отозвался он. — Что мне делать? — Для начала, давай сюда свою конечность, — блондин опустился перед ним на колени. — А потом замри. Рыжий вложил руку в раскрытую ладонь, внутренне изумившись — ладонь блондина была едва ли не вполовину шире его. Длинные пальцы Элая сомкнулись вокруг пострадавшей кисти, чуть подтянув её ближе. Юноша внимательно осмотрел воспалившуюся кожу, оценивая серьёзность повреждения. — Вот тут, — он указал взглядом на покрасневший участок у основания пальцев, — заноза сидит довольно глубоко. Придётся потерпеть. Вторую будет вытащить попроще. Готов? — А у меня выбор есть? — Есть. Я даже сказал, какой. Мантис что-то неразборчиво фыркнул, и Элай расценил это, как одобрение для дальнейших действий. Он крепко, но осторожно сжал узкую ладонь, протирая кожу смоченной спиртом салфеткой. — Ну что, на счёт три? — Я тебе что, девч… Чёрт! — зашипел рыжий. — Сам ты чёрт, — невозмутимо произнёс блондин, протерев иголку той же салфеткой, и на марле осталась достаточно крупная заноза. — И вот с этим ты хотел ходить? Мантис закатил глаза, но ничего не ответил. А что говорить, если правда на стороне белобрысого язвы, но признавать это вслух не хочется? — Я это расцениваю, как «нет». Последняя, — Элай вновь обработал спиртом ладонь рыжего. — Будет не так больно. Он оказался прав, последняя заноза засела неглубоко, и через несколько секунд перекочевала к первой на салфетку. — Вот и всё, — довольно кивнул Элай и достал чистую салфетку, капнув на неё спиртом. — Теперь посиди с салфеткой пару минут. Он вложил в ладонь Мантиса марлю и согнул его пальцы. — Порез тоже нужно обеззаразить, — пояснил он. — Лучше заклеить ранки пластырем. Старайся этой рукой ничего не брать и не делать пару дней. — Хорошо, — рыжий старался не смотреть ему в глаза. — Кстати, я как-то не подумал, — Элай заинтересованно прищурился, — а ты смог бы сам вытащить занозы? Не иглой, а… так, как ты умеешь. — Сомневаюсь. Как ты верно заметил, у меня близорукость, а я должен видеть то, на что нужно воздействовать. Но если бы и не это, моя сила едва ли предназначена для… столь мелких объектов. — Или нужно купить линзы и немного потренироваться. — Издеваешься? — вскинулся Мантис, утратив бдительность и перехватывая взгляд Элая. — Совсем нет, — блондин искренне удивился этой вспышке. — Почему ты такой колючий, рыжий? — Я вовсе не… Мантис проглотил продолжение, когда осознал, как они сидят. Элай по-прежнему сидел на коленях у ног рыжего, держа в своей руке его многострадальную ладонь. Сознательно ли блондин сделал это, или просто забылся? Так или иначе, всё тело Мантиса сотрясало участившееся сердцебиение, слава богам, что лицо его до глаз закрывала маска, и Элай не мог увидеть, как скулы рыжего пылают, точно летние маки под солнцем. И всё, чего Мантису хотелось сейчас, это провалиться сквозь землю от сумасшедшего волнения. Надо бы сказать хоть что-нибудь, но он не мог ухватиться ни за одну из мыслей, снующих в голове со скоростью света. Но и это не было самым худшим. Рыжий так и не сумел отвести глаз от лица Элая, словно это блондин обладал властью над человеческой волей, а не наоборот. «Прекрати. Пожалуйста…», — мысленно взмолился Мантис, почти физически ощущая взгляд Элая, скользящий по его лицу. — Не лучшее украшение для твоей шевелюры, — блондин протянул свободную руку к макушке рыжего и вытащил из мягких волос маленькую сосновую веточку. — А… — очнулся рыжий. — Да, есть такое, — он отвернулся и посмотрел на веточку, которую Элай положил на покрывало. Мантис не понимал, как он до сих пор не свалился в обморок от раздирающих его эмоций. Элай не понимал, почему он ведёт себя, как идиот, который совершенно не фильтрует ни то, что говорит, ни то, что делает. Он так легко пошёл на поводу у соблазнительного «хочу» вместо более практичного и привычного «надо». Что о нём подумает рыжий? — Ладно, — тихо произнёс Элай, медленно отпуская ладонь Мантиса, — я пойду к себе, — он поднялся на ноги. — Осторожнее с рукой. — Да… спасибо. Добравшись до пятого этажа, блондин вполз в свою комнату, кое-как скинул с ног кроссовки и подошёл к кровати. Он сел прямо на пол, прислонился к деревянной раме и запрокинул голову на матрас. Ну, и… что он имеет? Они с рыжим снова разговаривают. По крайней мере, Мантис дал ему понять, что не намерен и дальше держаться в стороне. А те его слова? «Если я сотру тебе память, то останусь один». Что они значат? Нет, Элай догадывался, но как будто не мог поверить. Это же фактически признание, что он — единственный, кто способен понять Мантиса. Исполненная отчаяния просьба не покидать. Но у Элая и в мыслях ничего такого не было! Он ведь всегда был тем, кто делает первый шаг в их нечастых тет-а-тет. Так чего же рыжему не хватает? Почему он сомневается? Элай знал — физически он не устал, но внутри поселилось стойкое чувство, что он не сможет пошевелить и пальцем. Почему каждый раз после их встреч он чувствует себя обескровленным, мучается от недосказанности? Несмотря на то, что сегодня дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки, блондин ясно понимал — чего-то не хватило. Ну что за… Элай побарабанил ладонями по полу и шумно вздохнул. Ничего, ничего. Вечно эта свистопляска тоже не может продолжаться. Он или что-нибудь придумает, или в нужный момент положится на интуицию. *** На следующую ночь не в меру пышущий энтузиазмом Казухира решил устроить студентам сюрприз. Подъём в половине третьего, вместо будильника — сигнал пожарной тревоги, построение на плацу — почему бы нет? — Шевелитесь, костяные мешки! Вы не солдаты, вы — посмешище! За то время, что вы натягиваете штаны, вас убьют десять раз! — Видал? — Элай бежал по коридору рядом с зевающим Дэвидом, на ходу натягивая камуфляжную куртку. — Вот это называется чутким руководством. Братья неслись к главной лестнице общежития с остальными поднятыми по тревоге студентами, стараясь ни на кого не налететь. — Вижу, — Дэвид пытался не отставать от более быстроногого близнеца. — Мастер Казухира — сама тактичность и обходительность. — Что вы там вякнули, сопляки? — гаркнул стоявший в дверях Бенедикт, хлестнув пробегающего мимо Дэйва по затылку своим беретом. — На плац, живо! Да, нежностей от Казухиры не дождаться, зато он исправно выполнял свою работу, будучи тренером по выживанию. А коль скоро ученики академии — будущий цвет спецслужб, то они обязаны уметь работать в экстремальных условиях и быть готовыми выполнить свой долг по щелчку. Как бы зол ни был Элай на Миллера, он не собирался нарушать устав. Ему в какой-то мере было интересно, на что он способен. Задача предельно проста. Студенты должны проявить собранность при выборе союзников и своими силами разбиться на две более-менее равные по численности команды, без подсказок со стороны преподавателей и тренеров. Их выстроили в две колонны и привели в заброшенный мраморный карьер. Идеальная полоса препятствий и пересечённая местность. Карьер и бывшая территория выработки протянулась почти на четыре километра, на противоположных её концах были установлены два флага. Синий — флаг команды, в которую вошли Элай и Дэвид. Красный — флаг их команды-противника. Суть — добраться первым до вражеского флага с минимальными потерями среди членов своей команды. Синим и красным давалось всего десять минут, чтобы выработать стратегию по захвату флага, а также по защите своей территории. В команде близнецов собралось шестнадцать человек против восемнадцати, выступающих под красным флагом. — Дэйв, что скажешь? — обратился к брату Элай, когда все участвующие сгрудились вокруг огромного плоского валуна, выполняющего роль совещательного стола. — Тактика по твоей части. — Нас шестнадцать, так? — Дэвид оглядел команду. — Разделимся на пять-шесть-пять. Пятеро остаются на базе и защищают флаг, встают равноудалённо друг от друга. Пятеро — аналогично, на равном расстоянии, чтобы занять всю ширину территории, идут на штурм. Шестеро — идут следом и прикрывают. В карьере полно камней и рытвин — импровизируйте, прячьтесь, используйте элемент неожиданности при атаке. — В какой группе будешь ты? — спросил блондин, перекидывая через плечо ремень пневматической винтовки. — Группа шесть — прикрывающие. Надеюсь, все имеют представление о своих сильных сторонах? У нас осталось пять минут, делимся. — Я — в группу пять, штурм, — вызвался Элай. — Я к прикрывающим. — Я тоже! — Остаюсь на базе, защита. — Пять — штурм. — Пять — защита. Пока ребята заканчивали делиться по подгруппам, Элай сноровисто закреплял бронежилет. Вот он, заряд адреналина перед рывком, сонливость как рукой сняло. Ай да Бенедикт, ай да затейник хренов… но надо отдать ему должное — взбодрил всю школу, молодец какой. — Готов? — Дэвид встал напротив блондина, поправляя перчатки и неизменную повязку на лбу. — Как можно отказать мастеру Миллеру? — Элай захлопал ресницами. — Готов, как советский пионер. — Хорошо. Я буду держаться за тобой. Смотри в оба. — Да. Ты тоже. — По местам, девочки! — донёсся с холма голос Казухиры, усиленный мегафоном. — Минутная готовность! Близнецы переглянулись, одновременно и совершенно одинаково саркастично вскинув брови. Участники подгрупп занимали свои места согласно распределению. Элай напряжённо оглядел карьер в поисках возможных укрытий и наиболее стратегически удачных точек для атаки или защиты. Неплохо, неплохо… забава обещает быть дюже занятной. Надо же, иногда и Миллер горазд на годные идеи, даже если ради этого приходится жертвовать крепким сном. — Начали! — громовой выстрел оповестил о начале состязания, и штурм-группа первой ринулась в карьер, спускаясь на его дно по уступам и валунам. — Чёртов Казухира, — ругался Элай, ловко перепрыгивая с камня на камень. — Чтоб у тебя год не стояло всё, что должно стоять! Спрыгнув на дно карьера и подняв тускло блеснувшую в лунном свете мраморную пыль, юноша вновь осмотрелся, высчитывая последующие ходы. Вражеская штурм-группа ещё далеко, но сближение будет быстрым. Вероятно, на него уйдёт не более десяти минут. Затем — пересечение и первая атака. Элай понимал, что обязан быть быстрее молнии, чтобы в числе первых добраться до базы оппонентов, а дальше — дело техники. Подобные игры по захвату проводились не впервые, но каждый раз — в новой локации. И впервые они проводились в ночное время. По окончанию сего сурового развлечения вёлся подсчёт по потерям среди бойцов. Всё элементарно — патроны с красящим составом не могли убить, зато могли прилично травмировать. Чем ближе произведён выстрел, тем выше вероятность заработать внушительную, болезненную гематому, которая будет заживать очень, очень долго, сияя всеми красками радуги. О, это Элаю знакомо. У тех, кому везло меньше, нередко вылетали суставы, если стреляли слишком близко. Выбитые локти или коленные чашечки — не смертельно, но дико неприятно. А техника итогового подсчёта проста, как дважды два: пятно краски на защитном шлеме, в области груди и жизненно-важных органов равно минус боец. Ранения, не представляющие угрозы для жизни, считаются по формуле «одно пятно — один балл». Побеждала наименее устряпавшаяся в краске команда. Количество павших также учитывалось. Элай навострил уши, всматриваясь в ночную мглу, залившую карьер. Так… пока тихо. Еле уловимые шаги позади — это свои. Надо продвигаться вперёд. Там, слева — кусты. Чудно… Натянув шлем поплотнее, чтобы его светлые волосы не были заметны врагу издалека, юноша легко перебежал к мраморной стене, оглядываясь каждые несколько секунд для оценки обстановки. Когда это необходимо, он способен быть бесшумным. Можно поблагодарить Оцелота за науку разведки и скрытого слежения. Элай обогнул гигантский валун, прикидывая, в какой части карьера он передвигается сейчас. Исходя из расположения контрольных точек, мысленно выстроенных на воображаемой карте карьера, блондин прошёл около трети пути до вражеской базы. Вон те сосны у отвесной стены — да, примерно треть. Стоит поднажать. И юноша ускорил ход, надеясь в ближайшие минуту-две пересечься со штурм-группой с противоположной стороны. Становится интереснее. Элай выпрямился, услышав первые выстрелы. Началось… Дэйв сказал, что будет идти за ним — главное, чтобы с братом ничего не случилось, и он смог обеспечить старшему прикрытие. Но почему-то Элай не сомневался — проныра-братец может за себя постоять. Очередная контрольная отметка — пройдено более трёх четвертей, вон он, красный флаг, гордо реет на уступе, импровизированной базе. Осталось чуть-чуть! Впрочем, появилась новая загвоздка… нужно забраться на утёс и остаться незамеченным для недруга. Да уж, Дэвида и его гениального тактического мозга сейчас не хватает. — Эл? Элай чуть не подпрыгнул, услышав сдавленный шёпот за спиной. — Да чтоб… Дэйв, — прорычал блондин. Поразительно, стоило Элаю подумать о брате — и он оказался рядом. Вот так и не верь в ментальную связь между близнецами, но у блондина ещё будет достаточно времени, чтобы поразмыслить над этим. Сейчас самое важное — их цель. — Да, да, я тоже рад тебя видеть, — отмахнулся Дэвид, подползая ближе, — туда смотри. Видишь? — он ткнул пальцем на утёс под аккомпанемент набирающих обороты выстрелов. — Туда можно забраться с противоположной стороны, они хуже её обороняют. — Будет непросто, верно? — Весьма. Стены почти отвесные, но там есть за что ухватиться. Наши ребята из прикрытия будут отвлекать стражей, а мы сможем пробраться к скале красных. — А ты, видать, давно всё просчитал. — Я без этого не я, — Дэвид заискивающе улыбнулся. — Пошли! Братья затерялись в кустах, в изобилии росших у подножья утёса. Его высота — приблизительно восемь метров. Ну, могло бы быть и хуже. — Когда заберёмся наверх, предлагаю отправить в нокаут оставшихся четверых, — Дэйв присел и сцепил пальцы в замок — импровизированная ступенька, чтобы Элай смог забраться на первый выступ. — Четверых? — не понял блондин, ступив на сомкнутые ладони брата и хватаясь за шершавый мрамор. — Но их же пят… — Джордан выбыл! — послышался крик сверху. — Четверых, — буднично подтвердил Дэвид. — Барнс из нашей команды — отличный снайпер, он занимает центральную позицию в группе прикрытия. Я с ним немного поболтал перед началом. — Барнс снял Джордана из обороны красных, ясно. Мы убираем оставшихся. — Пара выстрелов с каждого… — …желательно — по шлемам. — Ага. Элай взобрался на основание утёса и помог подняться близнецу. — Там, наверху, две сосны. Спрячемся за ними, чтобы нас не сразу заметили? — блондин ухватился за замурованный в скале корень мёртвого дерева, чтобы залезть выше. — Хорошая идея. — Из нашего прикрытия ещё все в строю? — Вроде. Я всем раздал ценные указания по наиболее выгодным для атак и наступления точкам. — Ты что, знаешь это место? — удивился Элай. — Скажем так, вечерами мне частенько бывало скучно, — пояснил Дэвид и протянул руку брату для опоры. — И я ходил по окрестностям с разведкой. Сюда тоже вот пару дней назад набрёл. Дивное местечко. — Дивнее не придумаешь, — запыхтел блондин, подтягиваясь на последний перед вершиной уступ. — Это жульничество, ты в курсе? — Если мы никому не скажем, то никто и не узнает, — подмигнул ему Дэйв. — Годится, — улыбнулся Элай. — Лады, последний рывок. Дэвид вцепился в покрытый лишайником мрамор, но его пальцы не удержали захвата на оказавшимся скользким камне. Острый слух Элая успел уловить испуганный вздох брата, но этого было достаточно, чтобы блондин впился мёртвой хваткой в сосновый корень и в самый последний момент поймал Дэйва за запястье. — Проклятие! — выругался Дэвид, тяжело дыша. — Держу. Спокойно, — Элай осмотрелся в поисках опоры для близнеца. — Ну ты и разожрался. Тяжёлый, боров. — На себя посмотри, мамонт, — усмехнулся Дэйв сквозь стиснутые от напряжения зубы, по виску его скатилась капля пота. — Посмотри, видишь? — блондин кивнул в сторону, и брат повернул голову, чтобы увидеть, о чём идёт речь. — Там ветки куста, на вид прочные, корни уходят глубоко. Я тебя раскачаю, и ты ухватишься за них, понял? Там есть уступы, будет на что встать и забраться наверх. — Понял. Давай. Задержав дыхание, Элай напряг все мышцы и принялся раскачивать повисшего над обрывом Дэвида, стараясь набрать нужную по широте амплитуду. Ещё раз… и ещё… и ещё немного… Рука, которой он держался за корень, начала противно ныть, суставы как одеревенели, но блондин старался не обращать внимания на боль. — Я уже близко к тому кусту, отпускай меня, иначе ты сам упадёшь! — Уверен? — Да! — Хорошо… — лёгкие Элая разрывались от нехватки воздуха. — Раз, два — хватайся! Элай отпустил запястье близнеца, и Дэвид, к его облегчению, тут же повис на ветвях куста и упёрся носками берцев в выщерблину в скале. — Всё, я держусь, — Дэйв выдохнул и вытер пот со лба. — Порядок. — Отлично, — теперь и блондин пытался отдышаться. — Нам надо добраться до верха. Сможешь? — Ты меня недооцениваешь, — усмехнулся брат. — Как раз наоборот. — Эл, твоя рука! — А что с ней? — Элай бегло оглядел руку, которой всё ещё держался за корень. По запястью и предплечью стекали струйки крови, впитываясь в рукава куртки. Похоже, он стёр к чёртовой матери кожу на ладони… ну, это было ожидаемо. — Я же сказал, ты — боров, придётся тебе худеть, — беспечно отозвался блондин, но в раненой руке пульсировала ноющая боль. — Двигаем дальше. Он поставил воображаемую галочку напротив пункта «обзавестись тактическими перчатками». Примерно, как у Дэвида. Иначе к концу обучения в академии обдерёт руки до костей. Наконец, вожделенная вершина мраморного утёса — и Элай спрятался за массивной сосной, дождавшись, когда и брат взберётся наверх. Дэвид выглянул из-за своего укрытия и указал на четверых оставшихся стражей, которые явно были на взводе после внезапной потери товарища. «Готов?», — беззвучно произнёс Элай, и близнец коротко кивнул, поудобнее перехватывая винтовку. Блондин поднял руку, по очереди загибая пальцы — три, два, один… Всего по два точных выстрела, прогремевших словно из пустоты. По два стража на каждого из братьев. Оборонительная группа красных даже не успела понять, что происходит. — Дьявол бы тебя побрал, Элай! — крикнул один из павших стражей, в сердцах пнув залитый кровавой краской шлем. — Я ему так и передам, — весело парировал блондин, срывая алую ткань с флагштока. Из карьера раздался одобрительный свист и улюлюканье — синие радовались захвату вражеского флага. Элай подошёл к самому краю утёса, посмотрев вниз — там, у подножья, собрались уцелевшие из их команды. Ребята поздравляли друг друга и аплодировали триумфаторам состязания, сумевшим первыми добраться до красной базы. Дэвид подошёл к брату, хлопнув его по плечу. — Можно бы и повторить, а? — он кивнул на зажатый в руке блондина флаг. — Да. Можно. Элай передал ему второй конец флага, и близнецы синхронно подняли руки, разворачивая знамя над своими головами. — Победа за синими! — подвёл итог Казухира, неотрывно следивший за всем ходом схватки между командами. — В качестве моральной компенсации за столь ранний подъём, — иронично-спокойный голос Оцелота заставил братьев повернуться в сторону судейского холма — похоже, Адам всё это время находился рядом с Казухирой в качестве второго наблюдателя, — все участники операции «Захват флага» на сегодня освобождаются от занятий. — Ты издеваешься, старый хер?! — Каз, мегафон всё ещё включен. — Отлично! Пусть все знают, что я думаю о тебе и твоих бабских методах воспитания! — И мы ровесники, если ты забыл. Предрассветные сумерки сплелись с всеобщим смехом и ликующими возгласами ребят, ставших свидетелями милейшего диалога наставников. А Дэвид вдруг понял, что никогда не слышал, как смеётся Элай. Он видел брата разным — разгневанным, в ярости, собранным и холодным, бесстрастным. Если улыбка и касалась его губ, то была язвительной, исполненной презрительного снисхождения. Но таким Дэвид видел Элая впервые. Дэйв пока не знал, что произошло с близнецом здесь за те два года, что они провели порознь, но он чувствовал нутром — что-то изменилось в Элае. Или не изменилось, а просто вернулось на своё законное место? И это было хорошо, это было правильно. Будто улыбка и смех блондина стали теми пресловутыми недостающими кусочками в огромной мозаике. В чём Дэвид был абсолютно уверен — он никогда не испытывал ненависти ни к брату, ни к тому, что являло собой их суть — к их происхождению. Он принимал себя, зная, что свершённого не изменить. Он лишь хотел, чтобы однажды и душа Элая нашла свою тихую гавань и гармонию. Что ж… может, академия для будущих солдат слабо годится в качестве храма гармонии, но и то, что Дэвид видел прямо сейчас, говорило об одном. Лучи искрящегося света всё же разрезали казавшуюся вечной тьму. — Эл, твою руку стоит показать нашим фельдшерам, — обратился он к Элаю, пока команды обменивались рукопожатиями и благодарностями за игру. — А… ну да, — кивнул блондин, развернув к себе израненную ладонь. — Аппетитно выглядит. — Не то слово. Пойдём, пока ты не занёс туда заразу.