Твоё имя

Мантис проснулся первым и приподнял тяжёлую голову над подушкой. Он не мог точно сказать, а спал ли он вообще? Полтора часа, проведённых в вязком полузабытье — последний дар рыжему от минувшей ночи. На сегодняшних занятиях он тысячу раз пожалеет, что ради встречи с Элаем пожертвовал крепким полноценным сном. Или не пожалеет? Юноша медленно приподнялся на локте и, подавив зевок, посмотрел на беззаветно спящего рядом Элая. Вот ведь счастливчик… ему больше повезло. Судя по размеренно вздымающейся груди и глубокому дыханию, его сон действительно был крепким. Мантис нехотя перевёл взгляд с лица Элая на настольные часы — четверть седьмого. Через пятнадцать минут сработает будильник, неся звонкую весть о начале нового учебного дня. И не то чтобы рыжему внезапно стало неловко из-за того, что он проснулся в одной кровати с Элаем, вовсе нет. Будет лучше, если он даст возможность блондину спокойно прийти в себя и не отягощать их неловкостью взглядов и молчания. Нет, между ними ничего не было. Ничего такого, о чём принято говорить шёпотом, стыдливо пряча заалевшие щёки. Начавшийся на крыше общежития разговор плавно перетёк в комнату Элая, куда они сбежали от занявшейся на востоке зари. Они знали, что до общего подъёма у них осталось не так уж много времени, но им совсем не хотелось покидать друг друга. Мантис не стал задумываться над тем, а было ли это решение опрометчивым. Он просто слушал низкий, хрипловатый голос Элая и даже не запомнил, как оказался лежащим на кровати блондина, прижимаясь лбом к его груди. Рыжий слышал, как бьётся его сердце — чуть быстрее нормы, но уже не так стремительно, как там, на крыше, когда у него хватило смелости попросить Элая повторить поцелуй. Спрятав вздох за сжатыми губами, Мантис вдруг понял, что его щёки запылали от одних лишь воспоминаний об их ночной встрече. Он нахмурился, примеряя новые эмоции — от них становилось неспокойно, это похоже… а на что это похоже? Как называется чувство, когда в груди тяжко, а сам ты не знаешь, куда себя деть? «Ну ладно… время уходит — и мне тоже пора уходить», — мрачно резюмировал Мантис. У него ещё будет время поразмыслить над всем, что разбило привычное, холодное течение его реки. А пока… Юноша с надеждой обернулся к окну — слава богам, Элай не стал закрывать его. Утренний ветер лениво игрался со шторами, будто тоже сбрасывал с себя последние оковы зыбкой дрёмы. Лишнее внимание рыжему не нужно, значит, он уйдёт тем же путём, каким попал сюда. Осторожно, крадучись, он подошёл к окну и бросил последний взгляд через плечо. Элай спал. Хорошо. Они наверняка встретятся днём. И, как бы неловко ни было Мантису сейчас, он был уверен, что больше не станет избегать блондина. Просто… и ему самому нужно привыкнуть к тому, что впервые за много лет он нашёл того, кому смог приоткрыть мрачную, многотонную завесу, за коей притаился зверь по имени Прошлое. Эта завеса отползала в сторону с противным, режущим слух и душу скрежетом, выворачивая память наизнанку и дробя рёбра в крошку. Ну, и… как упустить из виду тот факт, что произошедшее стало для рыжего первой близостью с кем-то? Он годами взращивал мысль о том, что вряд ли в мире отыщется смельчак или чокнутый, которого может заинтересовать такой, как он. Что ж… смельчак лежал на своей кровати, всего в паре метров от Мантиса. «Ну всё, всё! Я должен вернуться к себе», — рыжий тряхнул волосами и ступил на подоконник. У него тоже осталось лишь несколько минут, чтобы успеть привести себя в порядок и приготовиться к лекциям. Пока он и Элай находятся на территории академии, они никуда друг от друга не денутся. Элай вздрогнул всем телом, когда на прикроватной тумбе затрещал будильник. Юноша на уровне чётко выработанного рефлекса протянул руку назад и хлопнул по шашке часов, выключая сигнал. — Рыжий? — севшим спросонья голосом позвал он, увидев, что вторая половина его кровати опустела. Блондин сел и посмотрел по сторонам, надеясь увидеть Мантиса, но в комнате остался он один. — Ушёл, значит… Элай задумчиво прикусил край нижней губы. Навряд ли рыжий руководствовался чувством стыда, покидая его комнату. Ни Мантис, ни сам Элай далеко не изнеженные девицы — обоих потрепала жизнь, тут уже не до лишних сантиментов. И уж тем паче не до них после всего, что они узнали друг о друге. И после того, как провели остаток ночи. Блондин усмехнулся и потёр лоб, покачав головой. — Рыжий, рыжий… — пробормотал он, зайдя в ванную комнату. — Я ведь только так тебя и зову. Он остановился у зеркала и уставился на своё отражение. «– Я всё время называю тебя «рыжий», наверно, тебе… — Меня это не смущает, — быстро перебил его Мантис.» Вот чем закончилась единственная хрупкая попытка узнать его имя. Боги, казалось, это было так давно, хотя на деле прошёл едва месяц… Значит ли это, что рыжий и впредь будет пресекать любые поползновения в направлении этой темы? Он не хотел, чтобы Элай узнал его имя? Но почему? Первое и, пожалуй, наиболее логичное предположение, основанное на ночном откровении, — настоящее имя Мантиса означает для него прямую связь с минувшими временами, память о которых хотелось бы вытрясти из головы, как мусор из ведра. А кодовое имя, данное ему русскими? О, тот взгляд, коим одарил рыжий Элая, когда последний осмелился задать вопрос, откуда взялось столь необычное прозвище… Если взглядом можно было бы убивать, блондин в тот же миг развеялся бы пеплом по ветру. А как Мантис отреагировал бы сейчас, если бы Элай вновь задал ему тот же вопрос? Не о прозвище, конечно. Элай уважал его личные границы, но настоящее имя рыжего казалось ему звездой на чернильном небосводе. Звезду можно увидеть. Можно понять, где она. Одна беда — дотянуться до неё, увы, нельзя. Блондин взлохматил волосы и включил воду. Пора взять себя в руки и, наконец, умыться, иначе этот чёртов день никогда не начнётся. И всё же, орудуя на автомате зубной щёткой, юноша возвращался в прошедшую ночь, до краёв наполненную откровениями, несмелыми прикосновениями и дрожью в пальцах. Элай прополоскал рот и с силой сплюнул воду, подавив порыв вцепиться в края раковины. Он понятия не имел, как поступают люди в таких ситуациях. Ну, в таких, как у них с рыжим. Хоть какого-то, даже мало-мальского опыта отношений у него не было. Да и откуда бы этому опыту взяться? Всё, что знал Элай с детства, это бесконечные тренировки и натаскивания под руководством Оцелота, Казухиры и Босса. — Хоть бы добавили в учебную программу основы отношений между людьми, десантники недомоленные, — прорычал блондин, в кои-то веки ощущая собственную беспомощность. Противное, оказывается, чувство. Элай, как и обычно, зашёл в аудиторию до начала лекции. Его место за продолговатой студенческой партой находилось впереди, у противоположной стены и рядом с окном, но сегодня он там не сядет. Он остановился на пороге, сканируя просторное, светлое помещение, залитое первыми лучами проснувшегося солнца. Нужная ему конкретно сейчас парта располагалась слева — к ней юноша и двинулся. Мантис даже не шелохнулся, когда рядом выросла высокая, подтянутая фигура Элая. Рыжий привык сидеть один, и на компанию он не рассчитывал. Каково же было его удивление, когда на скамью рядом с ним легла знакомая чёрная наплечная сумка. Мантис чуть повернул голову, встречаясь с невозмутимым, прямым взглядом голубых глаз. Впрочем, рыжий ничем не выдал своих эмоций. Он еле заметно кивнул новому соседу и отвернулся к лежащему перед ним учебнику. Зато смена Элаем привычного места немало озадачила некоторых сокурсников, что с удивлением воззрились на него. Однако во взгляде блондина, которым он смерил не в меру любопытных парней, искрилось столько льда, что они поспешили вернуться к последним приготовлениям перед лекцией. Действительно, кому какое дело, с кем он сидит? Губы Мантиса под маской тронула сдержанная улыбка, и Элай, словно почувствовав это, ободряюще и легко толкнул рыжего под партой коленом. Если кто из прибывающих в аудиторию сокурсников и отваживался обернуться, чтобы хотя б мельком глянуть на столь внезапный дуэт, то моментально врезался в ледяную, выстроенную Элаем стену. После такого-то «тёплого» приёма отпадут и вопросы, и любопытство. В кои-то веки блондин был благодарен своей репутации — похоже, все знали, что старший из сыновей Босса никому ничего не должен объяснять. И вообще, чем совать свои носы куда не надо, лучше б впитывали свет знаний, преподносимый лектором. Рыжий на секунду скосил глаза в сторону Элая, зафиксировав в памяти его строгий профиль и пробирающий до самых костей взгляд. Поразительно, насколько такой Элай отличался от Элая, которого знал Мантис. Быть может, только он один знал блондина таким. Рыжий вздохнул и поправил маску, сощурив глаза на строки, выводимые преподавателем на доске. Пора сконцентрироваться на новой теме. Перед обеденным временем лекции закончатся, и далее они смогут встретиться только поздним вечером, когда Элай вернётся после очередной изматывающей тренировки на полигоне. *** Элай спрыгнул с каната на утоптанную землю и вопросительно посмотрел на стоящего чуть поодаль с секундомером Казухиру. Тот щёлкнул кнопкой, останавливающей отсчёт времени, и показал поднятый вверх большой палец. Скромная похвала от самого мастера Миллера — да сегодня, никак, снег пойдёт. Блондин перевёл взор в сторону полигона, заметив худощавую фигуру Дэвида. Брат возвращался с тренировки по стрельбе, на ходу снимая с винтовки оптический прицел. — Хорошая работа, — Казухира кивнул ему. — Точность стрельбы из положения стоя выросла на четыре процента. — Отлично. Спасибо, Бенедикт, — Дэвид передал винтовку одному из техников. — На сегодня можете быть свободны, — Казухира махнул рукой в сторону выхода с полигона. — Послезавтра встречаемся здесь в семь часов утра, тактическая группа освобождена от занятий на этот день. — Принято, — синхронно отозвались близнецы, заставив Казухиру удивлённо вскинуть бровь. — Принято так принято, — проворчал мужчина, что-то помечая в отчётном листе. — Ступайте. — Похоже, у Бенедикта сегодня хорошее настроение, — заметил Дэвид, когда Казухира уже не мог слышать их. — О, да-а, — протянул Элай, закатывая глаза. — Говорят, он ещё и улыбаться умеет, страх-то какой. — Ладно тебе, — рассмеялся брат. — Он всего лишь выполняет свою работу, нежничать с нами — не по уставу. — Вероятно, его жена с тобой бы не согласилась. — Он женат? — Дэвид с удивлением посмотрел на блондина. — Пару лет назад точно был, если верить Адаму. У него и дочь есть. — Хм, признаться, никогда не задумывался ни о ком из них в таком ключе, — Дэйв потёр подбородок, осмысливая информацию. — Это… странно. — Не то слово, — фыркнул Элай. — А Оцелот? — Не женат и никогда не был. Детей нет. — Это он тебе сказал? — Ага. — Забавно, — Дэвид чуть улыбнулся, — что тебя интересует личная жизнь наших наставников. — Ну, я — человек, — Элай повёл плечом. — Людям свойственно любопытство. Братья вышли в парк, отделяющий полигон от общежитий и учебного корпуса, и замедлили шаг. Всё же тренировки всегда и изрядно подтачивали запас сил, а Казухиры с секундомером поблизости не наблюдалось, можно выдохнуть. — Я давно хотел спросить, — Дэвид посмотрел на близнеца, — рыжий парнишка, с которым ты сидел сегодня на лекции… почему он всё время ходит в маске? Элай изумлённо уставился на него, словно заданный Дэйвом вопрос — последнее, что он ожидал услышать в своей жизни. — Ты правда не знаешь, кто он? — Эм… — Дэвид всмотрелся в напряжённое лицо блондина. — Нет. Но, судя по твоей физиономии, ты много чего можешь рассказать. Элай взял несколько секунд, чтобы разложить мысли по полочкам. Ему нужно понять, что он сможет рассказать брату, а что лучше придержать при себе. — Мы ведь никуда не торопимся? — блондин оглядел сумеречный пустующий парк. — Ого. Всё настолько серьёзно? — Дэйв указал на небольшой фонтан за спиной брата. — Потом и скажешь, серьёзно или нет, — Элай двинулся к фонтану следом за ним. Близнецы уселись на борта чаши под аккомпанемент тихого журчания воды. Дэвид терпеливо ждал, когда брат осмыслит всё, что он хотел рассказать. Видимо, это и впрямь будет непросто. — Ты помнишь… вернее, ты-то не помнишь, тебя там не было, — усмехнулся Элай, потерев шею. — Но ты наверняка знаешь, что я учудил тогда… на том острове. — Ты имеешь в виду… Сахелантроп? И те дети? — Именно. Остров, где у нашего ненаглядного папеньки случилась стычка с псами из X.O.F. — Я знаю. Я не хотел поднимать эту тему, но… — Дэйв замялся. Редко когда можно было увидеть его таким растерянным. — На том острове было… очень опасно. И я говорю не о том, что ты устроил. И не о стычке людей Босса с X.O.F. — Уж не о той ли загадочной заразе ты толкуешь? — саркастично хохотнул Элай. — О ней, — Дэвид настороженно выпрямился. — При чём тут наш сокурсник? — Да всё при том же… — блондин выдохнул, закрыл глаза и запрокинул голову назад. — О том, что тогда случилось, знают все ведущие руководители FOXHOUND. Студенты — очень сомневаюсь. Но ты — мой брат, и ты уже знаешь больше, чем все наши сокурсники. Я хочу верить тебе. Ни слова. Никому. — Обещаю. Элай скрестил ноги в лодыжках и сложил руки на груди, будто пытаясь защититься от собственных воспоминаний. — Да, остров был заражён. Для детей вирус не опасен, а вот я… — он передёрнул плечами. — Мой голос уже начинал ломаться, — Элай коротко глянул на Дэйва. — Понимаешь, к чему клоню? — Ты что, шутишь? — глаза Дэвида поражённо расширились. — Нет, с чувством юмора у меня так себе. Я заразился тогда, Дэйв. — Я не понимаю, — близнец нахмурился. — Ты уверен? Все заражённые обречены на смерть. — Уверен был и я, и Босс, и медик, который осматривал меня. — Всё равно не понимаю… — Я тоже мало что понимал в тот момент. Я понял только, зачем Босс вложил мне в руку пистолет, прежде чем улететь с острова. У Дэвида закончились слова. Он, не моргая, смотрел на Элая, а тот продолжал. — Наверно, это был первый и единственный за всю мою жизнь раз, когда мне хотелось крикнуть ему: «Не бросай меня здесь, ты же мой отец!». Я смотрел, как самолёты пролетают над островом, чтобы сбросить бомбы, иначе вирус было не остановить. Это всё здорово, но умирать мне не хотелось. Ни от вируса, ни от пули, ни от огня, а выбора не было. Я приставил пистолет к башке, хотел нажать на гашетку, но понял, что не могу. Тело не слушалось меня, я и пальцем пошевелить не мог. Это… — Элай прижал ладонь к шее, словно до сих пор чувствуя паразитов в горле. — Это и была наша с ним первая встреча. — Подожди, — отмер Дэйв, помотав головой. — Что с тобой произошло? Что он сделал? — Он остановил меня. И выудил из меня эту дрянь. — Но как это возможно? Он… ты хочешь сказать, что он извлёк из тебя вирус? — Догадываюсь, звучит, как полная бредятина. Но именно так всё и случилось, — Элай испытующе посмотрел на брата. — Ты не веришь мне? — Если бы мы не были теми, кем являемся, я бы отправил тебя к психиатру. Но увы, — Дэвид развёл руками, стараясь переварить услышанное, — я уже видел столько, что не могу сомневаться в твоих словах. — Честно говоря, я и сам бы отправил себя к мозгоправу, — усмехнулся блондин. — Не знаю, что сказать. — Свыкнешься через какое-то время. У меня же получилось. — Погоди… — Дэвид свёл брови в линию. — Остров был уничтожен бомбами. Как ты смог… — Он вынес меня с него. — Вынес? — Да. В прямом смысле. Слушай, я понимаю, что всё, что я говорю, сложно для восприятия, — Элай потёр зажмуренные веки пальцами, — но иначе никак. Мне больше нечего добавить, приукрашивать тоже смысла нет. Я рассказал тебе всё, как было. И, прошу, не заговаривай о нём ни с кем. Кто бы что ни спрашивал. — Эл, я уже пообещал, что буду молчать. Я вижу, что это важно для тебя. Хотя, скрывать не буду, вопросов меньше не стало. — Предсказуемо. Может быть, когда-нибудь я смогу рассказать тебе больше. Но не сейчас. — Ладно, — Дэвид кивнул, поджав губы. — А ты всё-таки бережёшь его. — Кого? — Ну, его имени ты не назвал. — Потому что я не знаю, как его зовут, — Элай с глупой улыбкой пожал плечами. — Ещё лучше… парень жизнь тебе спас, а ты не знаешь его имени? — Надеюсь, однажды узнаю. — Мда. С тобой чем дальше, тем страшнее. — Родственников не выбирают, — блондин озадаченно покосился на брата. — Что ты имеешь в виду — «ты его бережёшь»? — А ты ищешь скрытый смысл? Его нет, — Дэвид подцепил носком берца камешек, лежащий на платформе у фонтана. — Ты… будто боишься, что я начну выспрашивать больше, чем ты рассказываешь. Я такого за тобой ещё не замечал. — Понять бы, хорошо это или плохо, — проворчал Элай себе под нос, но близнец всё равно услышал его. — Ни хорошо, ни плохо. Просто факт. По крайней мере, с моей стороны. А что с твоей — решать только тебе. — Допустим… — отстранённо протянул Элай и вдруг понял, что к его щекам прилил предательский румянец. Слава богам, его волосы достаточно длинные, чтобы скрыть лицо и обезопасить себя от лишних вопросов. Вот те на, поговорил с братцем о личном! Краснеть уже стало для него обычным делом, когда разговоры или мысли касаются Мантиса. Магия, не иначе. — Слушай… — блондин нерешительно провёл носком воображаемую черту перед собой. — Я хочу кое-что спросить. Если для Элая в порядке вещей стало краснеть, то для Дэвида — изумляться в корне изменившемуся поведению брата. Чтобы Элай чего-то стеснялся или заминался в разговоре? Он что-то не то съел или выпил? Или на нём так сказывается усталость после тренировки? — И что же? — подтолкнул его Дэвид к продолжению, переборов оторопь. — У тебя когда-нибудь с кем-нибудь были отношения? — произнёс блондин на одном дыхании, не глядя на близнеца. Между ними воцарилось молчание. Картину потрясающе дополняли сверчки, ожившие в окружавших фонтан кустарниках. Дэвид уставился на Элая, в его голове против воли начала складываться логическая цепочка из обрывков, выуженных из их с Элаем разговоров. Ведь брат не впервые затрагивает эту тему. «Ты когда-нибудь был привязан к кому-то? Чувствовал больше того, чем нам дозволено?», — так звучал удививший Дэвида вопрос. Он запомнил, как старательно Элай прятал свои глаза в тот момент, как звучал его голос. Всё бы ничего, но теперь история повторяется. Вот он, его старший отважный брат, стоит рядом, не смея поднять головы. А его обычно уверенный, с переливами стали голос стал тихим, сбивчивым, как если бы Элай стеснялся самого себя. Или так оно и было? И связан ли с этим их загадочный рыжеволосый сокурсник, которого блондин столь тщательно оберегает? Наверно, Оцелот на подобное сказал бы нечто вроде «сгорел сарай — гори и хата». Будучи наполовину русским, Адам как-то рассказывал, что это довольно популярная на его малой родине поговорка, означающая, что когда терять уже нечего, человек может пуститься во все тяжкие, не задумываясь о последствиях. Или Элай попросту настолько доверяет брату, что сдаёт себя со всеми потрохами? — Ну, как сказать, отношения, — Дэвид возвёл взгляд к небу, решив, что продолжить беседу в непринуждённом духе — лучшее, что он может сделать для Элая. — Отношения — громко сказано, пожалуй. Если что-то и начиналось, то быстро заканчивалось. Ты знаешь, что у нас нет времени на такие вещи. — Да хоть бы и так, — Элай вздохнул. — Это… сильно мешает? — Это больше от тебя зависит. Если ты сосредоточен только на своей подготовке, то да, мешает. Однако нашим уставом не предусмотрены ограничения на личную жизнь. Ты же в курсе, что многие из наших отправляются за периметр в увольнение. И не каждый из них проводит свободное время у родных. «Когда в ваших руках оружие, а прямо перед вами — враг, гормональная трепетная дурь — последнее, о чём вы должны думать, тупицы!». — Да-а, по афоризмам Казухиры хоть сборник составляй, — фыркнул блондин, не сдержав улыбку. Дэвид мастерски умел передразнивать Бенедикта. — Уверен, он будет польщён. Ну, что-то в его рекомендациях есть дельное. Если их придерживаться, то вне полигона и строевой нам можно всё. — И… если можно всё, то как тогда быть? — Если этот вопрос связан с вопросом об отношениях, то будь собой, — хмыкнул Дэвид. — Вот так просто? — Элай недоверчиво покосился на него. — Если бы существовал универсальный рецепт счастливой личной жизни, то все парочки жили бы мирно и безоблачно до скончания своих дней. Впрочем, даже быть собой — тоже искусство. Ну, пойдём, — Дэвид хлопнул блондина по спине и спрыгнул с борта фонтана. — Я жутко голоден. — Да, точно. Стоило брату заговорить о еде, как и Элай ощутил вселенскую пустоту в своём животе. Хотелось бы верить, что поздний ужин немного приведёт его в чувство. А ещё, несмотря на всю неловкость, что была настойчивым спутником на протяжении всего разговора близнецов, Элаю стало чуть легче. Дэвид был одним из тех немногих людей, которые умеют слушать и давать жизнеспасительные советы. Высказавшись ему, Элай снял часть груза со своих плеч и получил первую наводку. Быть собой, значит? Ну, блондин и не привык отыгрывать чужие роли. Он чересчур честен, откровенен и прямолинеен для подобного. И Мантиса это не испугало. Боялся ли Элай? Нет, всё же страх — слишком громкое определение того, что он чувствовал. Скорее, это больше похоже на… встревоженность? Беспокойство? Как состояние внутренней нестабильности перед чем-то неизведанным. Да, отсутствие равновесия напрягало. Казалось бы, если что-то напрягает или тревожит — отойди, брось, забудь. Но в их случае это не сработает. Уже слишком поздно искать обход или пути для отступления. Всё началось тогда, четыре года назад, на канувшем в небытие острове — теперь это казалось более очевидным и неотвратимым. Рыжий сказал, что не мог не спасти Элая, ибо чувствовал его боль, как свою. Так и был заложен первый камень в фундамент, что прочно повязал их меж собой. Дальше дело оставалось за временем — и вот куда оно их привело. Получается, остаётся… быть собой? *** Стрелки на часах миновали полночь, а Элай сидел на подоконнике, механически болтая ногами в воздухе. Несколько часов он потратил на благословенное ничегонеделание — голова и тело требовали отдыха после устроенной Казухирой встряски. А теперь пришла пора напрячь интеллект и расправиться с заданной преподавателем по химии домашней работой. С пометкой — по органической химии, которую блондин терпеть не мог. Он не считал себя тугодумом, но при взгляде на хитропридуманные формулы его самомнение опускалось до уровня плинтуса. Конечно, худо-бедно решение примеров продвигалось, но хотелось бы как-то ускорить процесс. — Не любишь химию? — раздался совсем рядом низкий голос, и Элай, вздрогнув, чуть не выпал из окна. — Рыжий… — прошипел блондин и привалился к оконному проёму. — Я не вовремя? — Мантис склонил голову набок, заметив лежащую на коленях юноши тетрадь. — Вовсе нет, — произнёс Элай на выдохе. — Я догадывался, что ты… прилетишь, — усмехнулся он, глядя на застывшего в ночном воздухе рыжего. Он развернулся и спрыгнул на пол, освобождая окно для гостя. — Я настолько предсказуем? — Мантис вплыл в комнату и коснулся стопами прохладного паркета. — Нет. Просто я тебя ждал. — Вот как… — похоже, рыжий смутился. — Я мог бы помочь тебе. С этим, — он положил ладонь на оставленный на подоконнике учебник по химии. — Это было бы кстати, — Элай рухнул на кровать и подложил руки под голову. — Даже не жди, что я всё сделаю за тебя. — Да? А почему? — блондин посмотрел на Мантиса, прищурив один глаз. — Не валяй дурака, садись. — Ну-у-у… — пробасил Элай и нехотя сел. Рыжий сел рядом и поправил настырно лезущие в глаза вьющиеся волосы. Он протянул руку, и лежащие на подоконнике учебник и тетрадь подплыли к нему, после чего плавно спланировали на кровать. — О, а это отличный способ разжечь интерес к учёбе, — Элай широко улыбнулся, фокус с телекинезом явно позабавил его. — Рад, что потешил, — учебник перекочевал на колени рыжего. — Гомологи и изомеры? Но это же легко. — Говори за себя, — блондин наморщил нос и скучающе посмотрел на разворот учебника, где заглавными, объёмными буквами было выведено название набившей оскомину темы. — Я не видел тебя почти весь день. Чем занимался? — Был в лесу. Обычно я надолго ухожу туда, — Мантис передал ему тетрадь и ручку. — Я не воин. И у руководства академии на меня совсем другие планы, и пока что у меня больше свободного времени, чем у остальных студентов. Элай принял из его рук тетрадь, но, услышав последние слова, нахмурился и положил её на кровать. — Что им нужно от тебя? — голос его прозвучал агрессивнее, чем он того хотел. — Это связано с твоими силами? — Разумеется, — внешне рыжий оставался спокойным, но беспокойство Элая передалось и ему. — Не волнуйся об этом. — Не волнуйся? Ты считаешь, тебе мало досталось? И почему они не могут отвязаться от тебя? — Элай… Одного имени блондина, произнесённого тихим, проникновенным голосом Мантиса, хватило, чтобы разгоревшийся внутри огонь умерил свой жар. — Я… — Элай смешался, сжав губы. — Я не понимаю. Почему ты так спокойно к этому относишься? — Потому что там, — рыжий махнул ладонью в сторону окна, очевидно, намекая на мир за периметром академии, — я чужой. Тому миру будет сложно принять меня. А здесь… — он развёл руками. — Здесь знают, кто я такой, и на что я способен. Здесь мне помогли адаптироваться и взять свой дар под контроль. — И как много человек знают о твоём даре? — Оцелот. Казухира. Твой отец. Небольшая группа приставленных ко мне учёных. И ты. Почему ты злишься? — Я ведь уже сказал, — рыкнул блондин. — Разве то, что происходит здесь, нормально? — А в нашем случае можно говорить о какой бы то ни было нормальности? — по голосу Мантиса было слышно, что он улыбнулся. Рыжий несмело придвинулся ближе к помрачневшему Элаю. Задание по химии было благополучно забыто. — Мне бы не хотелось, чтобы ты злился, — наивно проговорил Мантис. — Ты же знаешь, что я могу за себя постоять. — Можешь, я не сомневаюсь. -Тогда что тебя беспокоит? — То, что это ненормально — жить и думать, что тебе придётся защищать себя. — С этим так или иначе в жизни сталкивается каждый человек. — Да, — кивнул Элай. — Но не так, как мы. Не зная, что ещё сказать, чтобы охладить вспыхнувшее пламя, Мантис придвинулся к блондину почти вплотную и положил ладонь на его крепкое плечо. — Раньше ты жутко раздражал меня, ты знаешь? — рыжий поднял руку и потянулся к лицу Элая. Сначала его ладонь застыла на полпути, будто юноша засомневался в уместности этого жеста. Но через секунду длинные, тонкие пальцы коснулись светлых прядей и отвели их в сторону, открывая растерянные голубые глаза. — А сейчас не раздражаю? Мда, теряю хватку, — попробовал пошутить блондин, нервно усмехнувшись. — Я чувствую, что мне спокойнее, когда ты рядом. — Пожалуй, ты первый, кто говорит мне такое. — Мы друг друга стоим, разве нет? — Мантис опустил голову. Элай отложил в сторону учебник по химии, сделал глубокий вдох и обхватил лицо рыжего ладонями, заставив вновь посмотреть на себя. — Наверно, ты прав, — он скользил взглядом по скулам и переносице Мантиса. — Это как-то ненормально… — О чём ты? — Мне опять хочется поцеловать тебя. У рыжего внутри всё перевернулось вверх дном от объятого трепетом близости откровения. Но он не осмелился бы первым сказать, что хотел того же. — Ну… — его голос дрогнул. — Я тебя не останавливаю. — Не остановишь, даже если я сниму твою маску? Вместо ответа Мантис покачал головой, сердце уже грохотало у него в горле. Пальцы Элая замерли, едва коснувшись тёплого пластика пуговицы, удерживающей маску. Как странно — он ведь уже видел лицо рыжего, даже дважды, но до сих пор не мог поверить, что только он один имеет на это право. Отметая в сторону последние сомнения, Элай снял маску и положил её на покрывало кровати. Свет настольной лампы озолотил бледную кожу Мантиса, заиграл мерцающими бликами на огненных волосах. Сложно было не засмотреться — Элай и не стал отказывать себе в таком удовольствии, чем ещё больше смутил рыжего. — Что? — не выдержав, спросил Мантис. — Не впервые же видишь меня. — Тебе не нравится, что я смотрю на тебя? — Я этого не говорил. Мне… неловко. Я… Рыжий не успел договорить, Элай накрыл приоткрытые губы своими и обвил руки вокруг его талии, прижимая к себе стройное тело. Точно змея, обвившая своими кольцами неосторожно попавшуюся добычу. От неожиданности глаза Мантиса широко распахнулись, его пальцы вцепились в плечи блондина — но не за тем, чтобы оттолкнуть. Ему до дрожи в коленях хотелось прикасаться к Элаю, ощущать под ладонями его мягкую кожу и прочные мышцы — невероятное сочетание. Но как же сложно признаться в этом напрямую… рыжий стыдился своих истинных желаний — но и сопротивляться им не мог. Мантис не понял, когда собственное тело перестало слушаться его, и он прижался к груди Элая, обнимая его за шею. Этот поцелуй был более смелым, более настойчивым — таким, что остановиться может быть очень сложно. Даже несмотря на сбившееся, рваное дыхание и растущее внутри напряжение, на перекатывающийся по телу жар. Трудно контролировать себя и свои порывы, когда хочется приблизиться к грани и заглянуть за неё. Повинуясь вспыхнувшему внутри импульсу, Элай надавил на плечи Мантиса сильнее и уложил его на кровать, вжимая в матрас своим весом. Рыжий отстранённо подумал, что жарче может быть только в Преисподней, воздух искрился вокруг них колкими разрядами. В низу живота собиралась ноющая тяжесть, а в голове клубился густой туман, закрывая путь к способности мыслить трезво. Так вот каково это — желать кого-то до головокружения и серой ряби перед глазами… Мантиса сложно было назвать наивным, он догадывался о том, что может происходить между двумя людьми за плотно закрытой дверью, но сам юноша никогда не думал о себе в подобном ключе. Он считал, что попросту не способен на это, ему сложно было представить себя с кем-то — он и не пытался. Но сейчас, когда этот поцелуй стал жёстким, почти агрессивным, а широкие ладони Элая оглаживали часто вздымающуюся грудь Мантиса, отвечающего с не меньшей силой, рыжий вдруг осознал, что может произойти, если они не остановятся. То, чего одна его часть безумно хотела, но вторая — боялась. А когда горячие пальцы блондина скользнули вниз, к напряжённому животу и коснулись обнажённой кожи, на проснувшийся рассудок легла тень паники. Мантис глухо простонал в губы Элая и упёрся ладонями в его грудь, изогнувшись под ним. — Стой… — его голос сел от дикой смеси тревоги и возбуждения. — Элай, подожди! Услышав своё имя, Элай приподнялся над рыжим, тяжело дыша. В первые секунды он силился понять, зачем Мантис остановил его, но, увидев плещущийся в глазах юноши страх, он тряхнул головой, будто очнувшись. Блондин сел на край кровати и спрятал пылающее лицо в ладонях, а Мантис прикрыл глаза, пытаясь отдышаться и унять зазмеившуюся по рукам и ногам дрожь. Он боялся — но не Элая, а своих проснувшихся желаний, что выплыли из самых потаённых глубин. И он должен сказать блондину об этом, пока тот не ударился в самобичевание. — Рыжий… — Элай обернулся — и правда, в его глазах мелькнула острым блеском вина. — Прости. — Всё нормально. Правда, — Мантис сделал глубокий вдох и сел рядом с ним, приглаживая разметавшиеся по плечам волосы. — Нормально? Серьёзно? — блондин указал взглядом на дрожащие пальцы рыжего. — Ну, это пройдёт, — попробовал улыбнуться Мантис, складывая ладони на колени. — Прости. Мне не стоило так… так бросаться на тебя. — Я не боюсь тебя, — поспешил заверить его рыжий. — Просто я не… я никогда… — слова закончились, оставив стыдливое многоточие. — Я понимаю, — Элай прижался лбом к его лбу. — Не объясняй ничего. — Дай мне немного времени, ладно? — Рыжий, ты что? — блондин отстранился и ошалело уставился на Мантиса. — Я не принуждаю тебя и торговаться с тобой не собираюсь. — Знаю, — Мантис переменился в лице. — Я к тому, что… — он раздражённо потёр переносицу. — Что и со мной не всё так просто. Элай нахмурился, осмысливая столь загадочную формулировку, но затем заинтересованно приподнял брови. — Ага, — он хитро улыбнулся, — то есть, когда мы… мне не показалось, да? Что ты… — Эй, хватит! — рыжий залился краской. Опять. Да что ж такое… Потому что Элай вполне открыто намекал, что явственно почувствовал доказательство желания Мантиса, о чём последнему пока не хватало смелости сказать прямо. Блондин со смехом увернулся от тычка в плечо, но мысленно он ликовал, ведь его влечение оказалось взаимным. Раз так, то он будет ждать, сколько нужно. Элаю совершенно не хотелось, чтобы Мантис пересиливал себя, находясь рядом с ним. А всё то, что происходило и происходит между ними, однозначно стоит того, чтобы ждать. — Ладно-ладно, я молчу, — просмеявшись, блондин одёрнул футболку и подтащил к себе учебник по химии. — А ты вообще-то помочь мне собирался. — Наконец-то ты сказал что-то умное, — проворчал рыжий и пододвинулся к нему. — У тебя тут тема не та открыта. — Как не та? А… предельные углеводороды, виноват. Давай пересядем за стол? За ним удобнее будет.