Твоё имя

Два дня спустя. Элай сидел рядом с Дэвидом, вычищая ствол своей винтовки и безуспешно сражаясь с зевотой. Двумя днями ранее Казухира обещался устроить тактической группе глобальный марш-бросок в тренировочном карьере, и он выполнил свою угрозу. В результате все причастные были подняты сигналом тревоги в пять часов утра, а время сборов каждого фиксировалось неугомонным Миллером. Также контроль прошло и время сборки винтовок и пистолетов, молодым людям предстояло уложиться в заданные нормативы, в противном случае отстающих ждали штрафные километры на кроссе по пересечённой местности. За свои показатели и итоги близнецы были абсолютно спокойны, ведь в отличие от сокурсников, их создали воинами, и посему они выполняли заданную программу максимум без особого напряжения. — Всё вспоминаю, как ты сказал, что Бенедикт женат, — не отрываясь от чистки винтовки, пробормотал Дэвид. — Ага, было дело, — Элай стащил с ладоней перчатки. — А что? — Я вдруг понял, что никогда не видел их… ну, Адама, Казухиру… — брат время от времени прерывался, отправляя в кейс очередную отлаженную часть винтовки. — То есть я никогда не представлял их вне всего этого, — он обвёл рукой тренировочный зал академии. — Какие они в обычной жизни? — Они — люди, — Элай в очередной раз зевнул. — Их жизнь не крутится только вокруг сего богоугодного заведения. — Логично, — Дэйв захлопнул свой кейс, передал его дежурному технику, затем поднялся со скамьи и нахмурился, будто усердно вспоминая что-то. — Ты чего? — блондин заметил выражение замешательства на лице близнеца и также передал свой кейс технику. — М… — Дэвид поджал губы и покачал головой. — Не знаю. Такое чувство, что я что-то забыл… — Где? — Элай повертелся по сторонам. — На полигоне? — Нет, полигон тут ни при чём. Чёрт, — усмехнулся брат, потерев шею, — понять не могу, что я забыл. — Стареешь. — Очень смешно. А у тебя нет такого чувства? — Дэвид в растерянности посмотрел на Элая, и последний смутился на секунду — во взгляде близнеца читалось столько надежды, что блондин может что-то знать, но — увы. — Забавный вопрос, — кашлянул Элай. — Моя память пока верна мне. — Ладно. Может, ещё вспомню. Идём в столовую? — Идём. Умираю с голоду. Однако потерянный взгляд брата посеял зерно сомнения в душе Элая, и он даже не понял, почему. Мало ли что мог забыть Дэвид — так при чём здесь Элай? Но всё-таки… залёгшая меж тёмных бровей Дэйва сосредоточенная морщинка давала понять, что загадочно исчезнувшее воспоминание вполне могло оказаться важным. И как странно, что он обратился за помощью к близнецу. «Дэйв, Дэйв… — ворчал про себя Элай, шагая за ним в сторону жилых корпусов. — Умеешь навести смуту.» Несколькими минутами позже братья зашли в практически пустую столовую. Основная часть студентов отправилась на занятия, и сейчас на поздний завтрак подтягивалась возвращающаяся с тренировки тактическая группа. Впечатлившись бурчанием пустого желудка, Элай взял сразу два куска мяса, а оставшуюся площадь широкой тарелки заняли овощи. Дэвид удивлённо моргнул, оценив масштабы аппетита блондина, но быстро понял, что его пример весьма заразителен. Братья уселись за один из дальних столов и принялись поглощать сытный завтрак. — Ну? Фшпомнил, фто жабыл? — промямлил Элай с набитым ртом. — Отчасти, — Дэвид насадил на зубцы мясо. — Вспомнил, что мои перчатки истрепались настолько, что мне пора подарить им достойную смерть. — На нашем складе должен быть запас амуниции. Был там? — Да, до начала тренировки. Перчатки есть, но нужных мне — нет. — Какой привереда, — усмехнулся блондин. — Что «привереда»? — Дэйв с недовольством вздохнул. — Я был привязан к ним. Мне их в качестве награды передал Оцелот за разработку первой успешной разведывательной стратегии. — Тогда да. Такого на нашем складе нет, это амуниция профессионалов. — Вот-вот, — Дэвид вновь вздохнул и вернулся к мясу. — Ну да ладно, переживу. — Не сомневаюсь. Значит, дело не только в перчатках? — Что, и тебе теперь нет покоя? — близнец улыбнулся. — Ага, ты прирождённый интриган. — Разумеется. Примерно как ты — прирождённая балерина. — Неужели это настолько очевидно? — Элай коротко махнул зашедшему в зал Оцелоту. — О, вспомнишь солнышко — вот и лучик. — Господи… ешь давай, — Дэвид закатил глаза. — Что планируешь делать сегодня? — Для начала компенсирую несколько часов сна. А потом — посмотрим. *** Вернувшись в свою комнату, Элай затворил дверь и прислонился к ней, устало опустив веки. Чувство сытости многократно усиливало вцепившуюся в юношу сонливость, придётся приложить немало усилий, чтобы добраться до кровати — это сейчас казалось куда более сложным, чем угодить кровожадному Казухире. — Ну всё, раз, два… вперёд, — блондин отлепил себя от двери. Он с закрытыми глазами рухнул на печально скрипнувший под ним матрас и блаженно потянулся. Всего пара мгновений — и Элай упадёт в благословенно мягкие объятия глубоких сновидений. Однако… — А? Что? — он приподнял голову, уловив краем наполовину отключившегося сознания настойчивый стук в дверь. Судя по интенсивности дроби о дверное полотно, внезапный визитёр стучал не впервые. Но кому и что могло понадобиться от Элая конкретно сейчас? Ведь остаток дня полностью принадлежал ему. И не дай бог это окажется Оцелот или Казухира — блондин просто проклянёт всё на свете. Хотя… к нему вполне мог пожаловать и кто-то из сокурсников, мало ли кому приспичит погонять мяч на спортивной площадке за академией. Господь… что так, что так — надо встать, подойти к двери, открыть её и узнать, кто посмел потревожить покой Элая. — Иду, иду, — прорычал он, прикладывая ключ-карту к замку. Дверь с щелчком распахнулась, а на пороге стоял вовсе не сокурсник. И не Оцелот. И даже не Казухира. — Рыжий? — и сон как рукой смахнуло. — А… ты чего тут? — Не рад меня видеть? — стоящий в дверях Мантис склонил голову набок. Вот так сюрприз… — Не в этом дело, — блондин проморгался, чтобы убедиться, что рыжий — не плод сонного воображения. — Я удивлён, что вижу тебя тут, а не там, — он махнул рукой назад, в сторону окна. — Ты разве не должен быть на занятиях? — Должен. Но меня там нет. — Я заметил, — Элай посторонился, чтобы пропустить его в комнату. — Проходи. — Эм… — Мантис не сдвинулся с места. — Ты ничем не занят? — Ничем. Казухира дал всему тактическому составу свободный день. — Да, я в курсе. А планы есть? — Пока никаких. У твоего любопытства есть причина? — Элай улыбнулся уголком губ. — Хочу кое-что показать тебе. Опять, — рыжий скрестил руки на груди. — Если ты не против. Блондин прищурился, заметив, что Мантис одет по меньшей мере не по погоде. На улице достаточно тепло для конца апреля, но рыжий закутался в чёрную куртку и тёмно-серый шарф. — Не против, — Элай указал взглядом на куртку Мантиса. — Снаружи похолодало? — Ну, я сам по себе не очень холодостойкий, — рыжий потёр ладонью рукав. — Но и тебе лучше надеть что-нибудь тёплое. Пригодится. — Ого, — хмыкнул блондин, но отступил к шкафу за форменной курткой. — Хорошо. Ты что-то задумал? — Может быть. В общежитии с началом занятий всегда становилось тихо, как в церковной ризнице, и молодые люди без лишних свидетелей покинули здание. Элай больше не стал задавать каких-либо вопросов, он просто следовал за Мантисом, который уверенно вёл его по направлению к лесу. Хм, но что же их может ждать в лесу? За годы учёбы здесь блондин успел неплохо изучить окружающую академию чащу. Заброшенный мраморный карьер, несколько покинутых с приходом военных деревень — вот и все местные достопримечательности. Нет, он не исключал, что им может повстречаться то, чего он ещё не видел, лес поистине огромен. Но едва ли это будет что-то грандиозное. Однако рыжий уже успел доказать, что он способен удивлять и видеть невероятное даже в самых обычных вещах. И он умел сделать так, чтобы и Элай увидел этот мир его глазами. — Мы идём к холмам? — сделал первый вывод блондин, заметив, что зубцы возвышающегося на востоке от академии предгорья стали ближе. — К ним, — коротко отозвался Мантис, не оборачиваясь. — Что там? — Потерпи. Это того стоит. — День интриг какой-то, что братец жути нагнал, что ты, — проворчал Элай себе под нос и поёжился, ощутив, как усилился ветер. Расчистившееся несколькими днями ранее небо недолго радовало своей лазурной глубиной. Ночью его вновь заволокли тяжёлые кучевые облака, предвещающие скорый дождь. — Мы можем попасть под ливень, ты знаешь? — до слуха Элая донёсся прокатившийся в отдалении гром. — Там, куда мы идём, дождь не страшен. — Звучит забавно, но допустим. И как далеко отсюда это место? — Ты вообще умеешь терпеть? — в голосе рыжего прорезались нотки недовольства. — Не злись. Просто эти тучи не слишком-то радуют. — Всё зависит от ракурса, с которого ты на них смотришь, — пространно бросил Мантис. — Любишь ты говорить загадками, рыжий. Всё, я молчу. — Вот и хорошо. Мы пришли. — Пришли? — Элай обернулся вокруг себя, но не увидел ничего, кроме мха, деревьев и покатых склонов холмов. — Да, — Мантис оставался поразительно невозмутим. — Теперь полетим. Элай не успел ни моргнуть, ни сообразить, что к чему — рыжий стремительно поднял их в воздух, от неожиданности вдох затерялся в лёгких, а в груди всё свело от набирающего обороты пульса. — Дьявол… — блондин выровнял дыхание и с выражением понимающей обречённости посмотрел на Мантиса. — Когда-нибудь я привыкну к этим твоим штучкам. Когда-нибудь… — Только не говори, что ты испугался, — рыжий подплыл к нему, и теперь они летели ввысь лицом к лицу. — Скажем так, это было неожиданно. Элай поднял голову и увидел, что с каждой секундой полёта они становятся всё ближе к нависшим над землёй облакам, и от открывшегося зрелища невольно перехватило дыхание. — А это не опасно? — спросил блондин, вновь обретя дар речи. Махровые тучи пленяли своим величием, но он не мог забыть об элементарной практичности и безопасности. — Человек может обходиться без кислородных приборов на высоте до шести километров, — успокоил его Мантис. — Мы не будем подниматься так высоко, не волнуйся. Остановимся на высоте полутора-двух километров, выше и не нужно. — Всё равно впечатляет, — Элай улыбнулся, глядя на сосредоточенно прищуренные глаза рыжего. — Это ещё не впечатляет. Сейчас постарайся не вдыхать слишком глубоко, мы приближаемся к облакам, пролетим сквозь них. — Понял. Элай не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал что-то подобное тому, что он чувствует в этот момент. Возможно, с ним никогда такого и не случалось… но, наверно, так себя чувствует человек, разворачивающий красивую обёртку на долгожданном подарке. Или ребёнок, восторженно замерший перед восхитительно яркой бабочкой, порхнувшей на цветок. Что это было? Трепет? Предвкушение? Тончайший водяной пар окутал их со всех сторон, распахивая двери за границу облаков. Элай поднял руки, рассеивая густой туман и стараясь разглядеть Мантиса, который даже на расстоянии менее метра казался размытым пятном в бледно-сером мареве. — Открой глаза, — услышал он голос Мантиса. Блондин не заметил, как и правда закрыл глаза, наслаждаясь невесомостью полёта и скользящими по коже холодными каплями. Страна облаков осталась там, внизу, расстелившись под их ногами пушистым ковром. Рыжий медленно подвёл их к скалистому склону того самого холма, от подножия которого начался их путь ввысь. Серо-стальные скальные камни покрывали разноцветные кляксы лишайников, тут и там выглядывали невысокие цветы зеленовато-серебристого цвета — Элай прежде не видел таких. Они разительно отличались от тех цветов, какие обычно собирали в букеты для кого-то в подарок — их нельзя было назвать красивыми. Может, им даже больше подошло бы определение «невзрачные», но… что-то всё же было в них. Воздушно-неуловимое, по-своему притягательное. Беспорядочно растущие лепестки, тонкий, хрупкий стебель и узкие листья, покрытые коротким пухом. Элай не имел привычки обращать внимание на цветы — царство флоры лежало за пределами его восприятия, но здесь всё вдруг стало иначе. Ему захотелось всё увидеть, всё рассмотреть, чтобы запомнить каждую секунду своего пребывания в мире, разительно отличающемся от того, откуда он был родом. А рыжий оказался прав… тут им совсем не страшен дождь. Дождь тоже остался там, за облаками, а здесь кожи Элая касались лучи проснувшегося солнца, обволакивая своим мягким теплом. Молодые люди ступили на скалы, и Элаю пришлось сосредоточиться на своём равновесии — за несколько минут полёта он как будто отвык от ощущения твёрдой земли под ногами. — Это эдельвейсы, — от Мантиса не укрылось, что внимание блондина привлекли горные цветы. — Они растут только здесь. — Эдельвейсы? Необычное название. — Да, они такие… Рыжий сощурил льдистые глаза на солнце и обхватил себя руками, лихорадочно размышляя над следующим шагом. Во взгляде его сквозило волнение, которое юноша силился перебороть — ну же, смелее, они стоят здесь, сокрытые стражами-облаками от всего мира, их единственные безмолвные свидетели — только небо и солнце. Умом Мантис понимал, что нет ничего страшного или предосудительного в том, для чего он привёл сюда Элая, но пусть это хоть сто раз так, это не умаляло поселившийся внутри трепет. Рыжий сделал глубокий вдох, мысленно сосчитал до пяти и снял маску, убрав её в карман. Он подошёл к краю каменного уступа и обернулся к Элаю. — Подойди, — негромко попросил он, словно опасаясь, что кто-то может услышать их. Блондин приблизился к нему и встал рядом, касаясь плечом плеча Мантиса. И дальнейшие вопросы отпали сами собой… Перед ними простиралось бескрайнее облачное море, чью воздушную гладь золотили солнечные лучи. А вершина приютившего их холма превратилась в одинокий остров, что неспешно рассекал туманный простор, держа курс в страну, которой нет ни на одной карте. Любое, даже самое восторженное определение стало бы слишком бедным для того, чтобы передать, что чувствовал Элай, глядя, как туманные волны мягко касаются его стоп. — Так вот что ты хотел показать мне… — он понизил голос до шёпота, положив ладонь на спину рыжего. — С Днём Рождения, Элай. — Что? — блондин изумлённо посмотрел на Мантиса. — Твой День Рождения, он… сегодня, — рыжий опустил голову. — Я знаю, ты давно о нём забыл. Знаю с тех пор, когда в первый и последний раз коснулся твоей памяти. Сердце Элая сумасшедше заколотилось. Сказать, что он был потрясён, значит не сказать ничего. В этот миг он и имя своё не смог бы вспомнить. — Ты не любишь этот день, считаешь, что незачем его отмечать и помнить о нём, — продолжил рыжий сбивающимся голосом. — Но я так не думаю. Поэтому я… привёл тебя сюда. Это, ну… мой подарок. Каждое слово больно впечатывалось в душу блондина, потому что всё, что говорил Мантис — чистая правда. Когда-то давно Элай помнил тот день, когда он появился на свет, но не видел в нём ничего особенного. Просто очередной день в бесконечном течении времени. Ни подарков, ни витиеватых пожеланий, коими обычно сопровождают важную в жизни каждого человека дату, ибо Элая создали совсем не для этого. Он позволил этой мысли выесть дыру в своём сердце и примирился с ней — так будет лучше. Лишь блёклый осколок похороненного воспоминания изредка озарялся эфемерным светом надежды, не давая Элаю забыть, что день его рождения пришёлся на весну. Только так он и вёл отсчёт, каждая новая весна знаменовала новый год его жизни — и хватит с него. А точный день и месяц не столь важен. Но сегодня всё изменилось. Элай осознал, на что он надеялся все эти чёртовы годы. Где-то очень, очень глубоко в душе он надеялся, что однажды найдётся человек, которому станет не всё равно, — и он нашёлся. Он стоял напротив блондина, нервно сминая тонкими пальцами манжеты своей куртки, и смотрел на него огромными глазами. — Что-то не так? — рыжий не смог понять по лицу Элая, о чём тот думает. — Я не знал, понравится ли тебе, но… Элай стёр последний шаг между ними и порывисто, крепко обнял Мантиса. Рыжий обескураженно моргнул, вдыхая свежий аромат волос блондина, и поднял руки, несмело обнимая его в ответ. — Ты чего? — Мантис охнул — Элай крепче обвил руки вокруг его талии. — Задушишь… — Спасибо, рыжий. Глаза Элая что-то обожгло, и он неверяще нахмурился. В его жизни уже много лет не было места слезам. Юноша и не помнил, когда в последний раз давал им волю. Для такого, как он, слёзы — непозволительная роскошь. Но вот что-то пошло не так… что-то щёлкнуло за рёбрами, заставив блондина вздрогнуть. Он не захотел понять, что это было, но понял другое. Ему вдруг стало легче дышать, а лежащий на его плечах груз утратил прежний вес. Впервые за долгое время ему стало тепло — и отнюдь не лучи дневного светила были тому причиной. Элай задержал дыхание, давая навернувшимся слезам высохнуть, и чуть отстранился, заглянув в глаза Мантиса. — Спасибо, — повторил он, прислонившись к его лбу своим. Рыжий обхватил его лицо ладонями и закрыл глаза. — Надеюсь, теперь ты будешь помнить, — шёпотом произнёс он, оглаживая скулы блондина большими пальцами. — Уже интересно, какой подарок ты приготовишь для меня в следующем году. — Постараюсь придумать что-нибудь. Оригинальностью я не отличаюсь. — Я бы поспорил, — Элай покачал головой. — А когда День Рождения у тебя? — Понятия не имею, — рыжий виновато пожал плечами. — Надеюсь, ты не серьёзно? — Я знаю только, что родился в один год с тобой. Кроме отца мне некому было рассказать об этом. Но ему, сам понимаешь… — Мантис перевёл взор на облака. — Незачем было поднимать эту тему. — Может, тогда мы сами назначим этот день? — Хм… — рыжий свёл брови в линию. — Никогда об этом не задумывался. У тебя есть предложения? — Основанные на ассоциациях, разве что, — Элай изучающе скользил взглядом по лицу рыжего. — И какие они, твои ассоциации? — Я вижу в тебе осень, — блондин коснулся кончиками пальцев огненных прядей. — Знаешь, такую, как в октябре. С оранжевыми листьями и первым инеем. — Надо же, — Мантис скромно улыбнулся. — Значит, октябрь? — А ты что думаешь? Пойдёт? — Да, можно и октябрь. А число? — Назови первое, какое в голову придёт, — ответил Элай после недолгих раздумий. — Или какое больше нравится. — Ну… двадцать пятое? — неуверенно протянул рыжий. — Получается, двадцать пятое октября, — кивнул блондин, примеряя новую дату на Мантиса. — Оставим или подумаем ещё? — Оставим. Мне нравится, — улыбка Мантиса стала чуть ярче. — А ты умеешь пользоваться случаем. — Иначе не дожил бы до своих уже восемнадцати, — Элай гордо вздёрнул нос. — Буду думать, чем отдариваться. Хотя… — он обнял одной рукой рыжего за плечи, а второй указа на безбрежный облачный океан. — Тебя мне точно не обойти. — У тебя есть полгода. Но я буду рад всему. *** — Дэйв сказал сегодня, что ему кажется, что он что-то забыл. А что именно — никак не может вспомнить, — задумчиво произнёс Элай, когда они возвращались в общежитие, вышагивая по мшистому лесному ковру, усеянному каплями прошедшего дождя. — Он даже спросил, а не знаю ли я, что он забыл. Как думаешь, он имел в виду… этот день? — Узнаешь, если скажешь ему, — пожал плечами Мантис. — А если ты прав? — Это будет странно. Не очень-то похоже на Дэйва. Он более, кхм, сентиментален, чем я. Хотя мне и в голову никогда не приходило спросить у него о дне нашего рождения. — Ни ты, ни он не отмечали этот день так, как принято в целом. Я бы не стал удивляться. — Откуда тебе известно, что мы с тобой родились в один год? — Элай заинтересованно глянул на рыжего. — Ведь ты не знаешь месяц и день, когда родился. — Помнишь, я рассказывал, что однажды побывал в разуме отца? — Забудешь такое… — В комнате, куда он потом перенёс тело матери, висел календарь, одна страница. В самом верху был обозначен год, я увидел это его глазами. Прости, — спохватился Мантис, заметив, как помрачнел Элай. — Не стоило мне вспоминать… в такой день. — Ничего, я же сам спросил, — успокоил его блондин и сосредоточенно поджал губы. — И как быть с Дэйвом… — А что с ним? — Я свой подарок получил, а он — нет. Немного нечестно, не находишь? — Даже не знаю, что тебе посоветовать, — рыжий беспомощно развёл руками. — Понимаю, просто мысли вслух. Но, сдаётся мне, он бы не отказался от пары новеньких тактических перчаток — утром плакался, что его перчатки приказали долго жить. — Перчатки, значит? — рыжий вернул маску на лицо — они приближались к академии. — Не уверен насчёт перчаток, но рано утром в ангар склада заехала целая колонна фур. Обычно в таких привозят… — Амуницию и арсенал, — глаза блондина загорелись. — А говорил, ничего не посоветуешь! — Если бы ты не рассказал о перчатках, то не посоветовал бы, — Мантис улыбнулся. — Хочешь наведаться на склад? — Можно бы, — Элай остановился и взял рыжего за плечи. — Может, разведу Бенедикта на пару перчаток. Подождёшь меня в общежитии? — Подожду. Иди, — Мантис кивнул в сторону склада, — пока они там всё не растащили. — Да. Увидимся! Блондин со всех ног понёсся к расположенному за главным учебным корпусом ангару, перепрыгивая поваленные деревья. До чего кстати оказалась наблюдательность рыжего! Да и завоз нового оружия и амуниции — как ещё один подарок. Подошвы берцев с глухим стуком встретились с ровным асфальтом площади перед академией. Ангар склада находился за, собственно, академией и одним из корпусов общежитий. Элай притормозил и перешёл на шаг, выстраивая в голове цепочку рассуждений… итак, за один заход на территорию академии прибывает не менее десятка фур со снаряжением. На их разгрузку уходит далеко не один час. Общий подъём всех курсантов — в половине седьмого, а сейчас — одиннадцатый час. В промежутке между этими двумя отрезками рыжий и увидел колонну военного транспорта. Нет, они не должны были успеть всё разобрать. Подумав об этом, Элай вновь перешёл на бег. Весьма желательно застать на складе Казухиру. Как-никак, этот грозный мужик — тренер по выживанию, и он же заведует всем снаряжением и тактическим имуществом академии. Элай остановился на пороге ангара и бегло оглядел военных техников, суетящихся у бронированных коробов. Появление блондина не осталось незамеченным, будь на его месте кто другой, никто бы и бровью не повёл. Но на место разгрузочных работ пожаловал сам сын Босса, что, в принципе, достаточно странно. Но Элай не замечал заинтересованных взглядов — он знал, зачем и к кому пожаловал. Наконец, выхватив среди скопления народа знакомую высокую фигуру, юноша решительным шагом направился в противоположный конец ангара. — Бенедикт! — окликнул мужчину блондин. Казухира обернулся, не без удивления посмотрев на внезапного гостя. — Привет, Элай. Что-то случилось? — А ты, я смотрю, заскучал? — насмешливо поинтересовался Элай, складывая руки на груди. — Скажем так, я всегда готов ко всему, — съехидничал Казухира. — Особенно, когда на горизонте объявляешься ты. — О, к такому ты точно не готов. — К чему же, позволь полюбопытствовать? — голос Оцелота совсем рядом — и мужчина вышел из-за спины Элая, остановившись рядом с Миллером. Что ж, неудивительно, что и Адам отыскался тут. Приём и ревизия новой амуниции — вещь весьма ответственная и долгая, требующая присутствия нескольких руководителей. — С языка снял, — поддакнул Бенедикт. — Ну? Чем ты собрался меня испугать, пацан? — Не испугать. Попросить, — поправил Элай и указал на коробы позади мужчин. — Нужны новые тактические перчатки. Но не те, что на складе в здании академии. Думаю, нужная модель находится в этих чудесных ящичках. — Да Ваши аппетиты растут в геометрической прогрессии, молодой человек, — присвистнул Миллер и перевёл взгляд на Оцелота, но не нашёл поддержки. Адам, прищурившись, посмотрел на Элая, ожидая более явной причины, по которой его воспитанник заявился сюда. Мужчина слишком хорошо знал его, и он видел, что блондин чего-то не договаривает. — Почему сразу мои? — ляпнул Элай и прикусил язык, но поздно — он уже проболтался. Оцелот же состроил понимающую гримасу — он оказался прав. — А чьи, Элай? — спокойно спросил Адам. Блондин недовольно нахмурился — просить нормально он никогда не умел, как и что-то объяснять. Будучи прямым, точно стрела, он привык требовать и получать, но вот ситуация приняла непривычный оборот. И что делать? Врать и отбрехиваться — тоже не его стиль. Значит, остаётся… — Это для Дэвида, — процедил Элай сквозь зубы, понимая, что ещё немного — и он покраснеет. — Для Дэвида? — переспросил Казухира. — Тогда почему здесь ты, а не он, если перчатки нужны именно ему? — Проклятие, Каз! — рявкнул блондин. — У него День Рождения! Вернее, у нас День Рождения… — запнулся он и резко тряхнул головой, чтобы собраться с мыслями. — Не суть! Адам? — он впился взглядом в Оцелота, который, похоже, был удивлён не меньше Казухиры. — Ты однажды отдал ему такие перчатки, припоминаешь? Они пришли в негодность, а Дэйв к ним прикипел. Только не говорите, что вам жаль одной пары перчаток, — выпалил он на одном дыхании. Когда до мужчин окончательно дошло услышанное, Оцелот повернулся к Миллеру и положил ладонь на его плечо в попытке вернуть в чувство. Чтобы Элай — и говорил о таком? О Дне Рождения, о котором он сроду не вспоминал? И чтобы он вообще за кого-то впрягался, тем более за своего братца? А что, собственно, случилось? — М, вот как? — Казухира несколько раз моргнул, возвращая лицу привычное сурово-непроницаемое выражение. Он вопросительно покосился на Адама и встретил еле заметный кивок. Элай же был готов провалиться сквозь землю — он и сам не верил в цирк, который только что устроил, но назад дороги нет. А выражения лиц Миллера и Оцелота он надолго запомнит, это уж точно. Казухира вздохнул, отошёл к одному из открытых ящиков и, порывшись в нём, выудил два светонепроницаемых пакета. — Возьми, — мужчина протянул пакеты Элаю. — Но тут две пары… — Вторая — тебе. Будет вам обоим подарком к празднику. Ну, не стой, под ногами путаешься, — Бенедикт в нетерпении несколько раз взмахнул рукой, однако по его лицу пробежала тень смущения. — Иди, нам нужно работать. — Да, — Элай отступил на шаг назад, прижимая перчатки к себе. — Спасибо! Он развернулся и бегом покинул ангар, пока Казухира озадаченно чесал затылок. — Что, мать твою, происходит? — обратился он к разгружающему очередной ящик Оцелоту. — А ты видишь в этом что-то предосудительное? У детей День Рождения, у тебя он тоже есть, если ты не забыл, — невозмутимо отозвался тот, не отрываясь от своего занятия. — Ты тоже не стой, помогай, иначе застрянем здесь до вечера. — Умник хренов, — фыркнул Бенедикт, но внял его совету. Элай вбежал в холл студенческого общежития и притормозил, переводя дух. И в самом деле, не на пожар же он торопится, к чему суетиться? Хотя понять себя ему тоже было несложно, ему впервые за много лет напомнили о его Дне Рождения. А поздравили — так вообще впервые в жизни. Едва начавшийся день принёс с собой целую лавину новых впечатлений, и они по-прежнему держали блондина в плену. А уж как удивится Дэвид, когда Элай пожалует к нему с перчатками наперевес, да ещё и причину объяснит… картина будет на миллион долларов. Чего стоила реакция Адама и Бенедикта, когда юноша сознался, для чего ему перчатки. — Ну ладно, — Элай направился к лестнице. — Поиграем в Санта Клауса. Перепрыгивая сразу через две ступеньки, он взлетел на пятый этаж и остановился у двери Дэвида. Юноша медленно выдохнул и коротко постучал по лакированному дереву. Уловив звук приближающихся шагов, Элай чуть отступил, морально готовясь к следующему этапу. Жаль, времени не особо много. Дверь распахнулась, и на пороге предстал Дэвид, окинув близнеца удивлённым взглядом. — Эл? — он заметил, какими беспорядочными вихрами лежали пряди на голове блондина после забега. — Ты в ураган попал? — А? — Элай непонимающе моргнул, но затем, чертыхнувшись, пригладил волосы. — Нет, не совсем. Это тебе, — он решил не размениваться на прелюдии и протянул Дэйву перчатки. Брат протянул руку за подарком и сомкнул пальцы на плотном чёрном пластике. — Что тут? — он ощупал пакет. — Проще открыть и увидеть, не поверишь, — фыркнул Элай, закатив глаза. — Открывай, тебе понравится. — Меня всегда восхищала твоя самоуверенность, — но Дэйв всё же взялся за клапан пакета. — С каких пор ты полюбил сюрпризы? Что-то я не припом… — он оборвался на полуслове, когда извлёк на свет перчатки. Затем поднял полный изумления взор на близнеца. — Тебе, вроде, такие нужны, — Элай с видом деревенского простачка пожал плечами. — Ты что… — Дэвид со всех сторон ощупывал перчатки, будто не веря, что это не иллюзия. — Ты ограбил склад? — Такого-то ты мнения о своём брате? — блондин цокнул языком. — Почему же сразу ограбил? Я всего-то попросил Каза. — И Каз вот так взял и согласился? — А почему нет? Когда я сказал, что у нас сегодня День Рождения, он передал это в подарок. — Понятно… — Дэвид осёкся, когда до него дошёл смысл сказанного братом. — Стоп, что? — эмоции на его лице менялись со скоростью света. — Не спрашивай, как я узнал, просто… — Элай косо улыбнулся. — В общем, с Днём Рождения. Блондин мог поклясться, что сегодня он побил рекорд по количеству увиденных им потрясённых физиономий. Какое-то время Дэйв смотрел на него, не моргая, и Элай начал было сомневаться в правильности содеянного, но близнец наконец-то отмер. — Так вот о чём я забыл… — тихо проговорил Дэвид, осторожно сжимая в ладонях подарок. — Спасибо, Эл. — Скорее, Казухире спасибо, что старый чёрт соблаговолил отрядить мне перчатки. — Нет, — Дэйв протянул руку, коснувшись плеча брата. — Всё же, именно тебе. — Только Казу не говори, иначе он со мной подерётся, — Элай неловко переступил с ноги на ногу, услышав ноты искренней благодарности в голосе Дэвида. — Но мне нечего подарить тебе в ответ. — Забудь, — блондин показал ему вторую пару перчаток. — Бенедикт проявил истинную щедрость, хотя я попросил пару только для тебя. — Чудеса случаются, — Дэйв улыбнулся. — Мы никогда не отмечали этот день. — Это было бы несколько странно, не находишь? — Да, пожалуй. Между близнецами протянулось сконфуженное молчание, подобные разговоры слишком непривычны для них, сложно было понять, как себя вести, что ещё сказать… И не то чтобы Элай пересиливал себя, поздравляя брата с их общим праздником, однако чувствовал он себя так, как если бы ему приказали обезвредить раскалённый ядерный реактор, который вот-вот рванёт. А ведь для людей, живущих той жизнью, которая оставалась для братьев недосягаемой, поздравить кого-то с Днём Рождения — обыденное явление. Впрочем, для первого раза неплохо, разве нет? — Ну… я пойду, — Элай указал на свою дверь. — Надеюсь, эти перчатки прослужат тебе дольше. — Уверен, так и будет. Спасибо, правда. И… тебя тоже с Днём Рождения. — Да, с ним, — блондин вытащил из нагрудного кармана ключ-карту. — Увидимся за ужином? — Конечно. Элай зашёл в свою комнату, закрыл дверь и приложил ладонь к отчего-то разгорячённому лбу. Несмотря на всю неловкость, пронзавшую всю короткую встречу близнецов, он понимал, что всё сделал правильно.