Твоё имя

Раннее утро. Элай открыл глаза и по давно выработанной привычке повернул голову к стоящим на прикроватной тумбе часам. Седьмой час утра, будильник сработает меньше чем через тридцать минут. Проснуться раньше звонка дребезжащего адского исчадия — куда более привлекательная перспектива. Сколько лет прошло, а Элай так и не смог привыкнуть к звенящему визгу, способному и покойника из могилы поднять. Прежде чем он успел осмыслить свои действия, его рука провела по второй половине кровати, но ладонь нащупала только прохладную ткань простыни. Значит, рыжий ушёл в своей излюбленной манере, не попрощавшись. Точнее, улетел — и, скорее всего, не так давно. И едва ли причиной стало стеснение после случившегося между ними. Да… это стало полной неожиданностью и для Мантиса, и для блондина. Неожиданностью, даже несмотря на то, что и разум, и тело давно и отчаянно требовали более тесной близости. Стоило Элаю вспомнить, как руки рыжего блуждали по его телу, а ладони дарили настойчивые, но чувственные ласки, как ему захотелось завыть и свернуться на кровати клубком. Неужели это и впрямь произошло? Тело бессовестно отзывалось на будоражащую кровь память, и юноше пришлось лечь на спину, приказать себе полностью расслабиться и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Иначе его крыша уедет к чертям, а впереди ждали долгие и нудные лекции. Ну да ладно. С Мантисом он непременно пересечётся в кулуарах академии, а пока что будет недурно сползти с матраса и привести себя в божеский вид. Элай поднялся на ноги и тут же непонимающе нахмурился, механически прижав ладонь ко лбу. Очертания комнаты поплыли перед глазами, и блондин сел обратно на кровать, опустив голову ближе к коленям. Это ещё что такое? Постепенно просыпающее сознание подключало ощущение собственного тела, и то, что молодой человек почувствовал, ему не понравилось. Шею и спину ломило, ноги казались ватными. Элай зажмурился, прогоняя застлавший глаза туман, и приложил ладони к горячим щекам. Что за… у него температура? Его одолевала слабость, поток мыслей утратил упорядоченность, но жить можно. Наверно. Элай осторожно поднялся, усилием воли прогоняя накатывающее головокружение, и добрёл до выключателя, зажигая в комнате свет. Что там предусмотрено программой максимум на сегодня? Тренировок не будет — уже хорошо. Если не рыпаться и спокойно сидеть на лекциях, то как-нибудь этот день переживётся. О том, чтобы попросить Оцелота или Казухиру о дополнительном выходном, у юноши и мысли не возникало. Жаловаться он не хотел и не умел. Собрав в кулак волю, Элай почистил зубы, несколько раз плеснул в лицо тёплой водой и оделся. Он закинул на плечо ремень сумки, обулся и вышел из комнаты, готовясь закрыть дверь на замок. — Привет, Эл, — настороженный голос Дэвида рядом, и Элай медленно поворачивает гудящую голову в сторону брата — тот тоже только что покинул свою обитель. — А, салют, — блондин махнул ему рукой и приложил ключ-карту к замку. — Готов к подвигам? — Не такие уж подвиги, — близнец подошёл ближе, рассматривая его лицо. — Что с тобой? — А что со мной? — хмыкнул Элай и, развернувшись, направился к лифту. — Ты белый, как мел. Ты хорошо себя чувствуешь? — Лучше не бывает. Попробуй отыскать человека, который выглядит огурцом в половину седьмого утра. — Я знаю, как ты выглядишь и в половину седьмого, и в более раннее время, — не унимался Дэйв, заходя за братом в кабину подъехавшего лифта. — А сейчас ты выглядишь хреново. — Обожаю твою христианскую честность. Не боись, — Элай небрежно отмахнулся, — сожрём по паре сэндвичей за завтраком — и всё в ажуре. — Ну-ну, — хмуро произнёс Дэвид, а по взгляду его было видно — он не поверил ни единому слову. Блондин ничего не ответил, догадываясь, что его внешний вид идёт в разрез сказанному, но менять что-либо в выбранной стратегии он не собирался. Быть упрямым бараном — так быть им до конца. Ещё не хватало кого-то беспокоить из-за такой мелочи. Подумаешь, температура. Вдруг она самоликвидируется к середине дня? Но Дэвид, нисколько не впечатлённый этой бестолковой бравадой, шёл за Элаем, пристально глядя ему в затылок. Кому он врёт? От него жаром пышет за версту, нетвёрдая походка и мутный взгляд. Дэйв и был бы рад схватить упёртого осла за шкирку и потащить в медпункт, но догадывался, чем это чревато. Элай ни за что не признает свою уязвимость. Или выбрать другой путь и наглядно продемонстрировать братцу, что бывает, если наплевательски относиться к своему здоровью? Может, оно и полезнее, но всё-таки Дэвид решил, что глаз не спустит с твердолобого олуха. В столовой он сел рядом с Элаем, кинув скептичный взгляд на его тарелку, на коей красовался всего один сэндвич, хотя несколькими минутами ранее блондин бахвалился, что возьмёт непременно два. Два, как же… он и один в себя еле впихнул, завтрак не доставил ему привычного удовольствия. Значит, ко всей имеющейся симптоматике прибавляем отсутствие аппетита — совсем здорово. — Твой рыжий друг пожаловал, — Дэвид коснулся предплечья близнеца, кивнув на вход в столовую. Упоминание Мантиса заставило Элая отвлечься от нарастающей головной боли, он поднял взгляд, перехватывая обеспокоенный взгляд рыжего. Блондин чуть улыбнулся и кивнул Мантису, затем пододвинул к себе опустевшую тарелку, приготовившись встать. — Ладно, идём, — обратился Элай к Дэвиду, неловко поднявшись. — Пора тупить зубы о гранит н… он не договорил. Его скулы окрасили пятна нездорового румянца, перед глазами замельтешили серые мошки. Элай пошатнулся и начал медленно оседать обратно на скамью. Чертыхнувшись, Дэвид подхватил брата под руки и встал рядом, чтобы вытащить его из-за стола. — Так выглядит твоё «всё отлично»? — юноша перехватил полубессознательного Элая поперёк талии и закинул его руку себе на плечи. — Дэвид? — услышал он незнакомый голос и вскинул голову, чтобы увидеть его обладателя. Что в первую очередь удивило Дэвида — перед ним стоял тот самый рыжеволосый парень из их с близнецом класса. Во-вторых, их троица привлекла внимание чуть ли не всей столовой. Окружающие их голоса теперь звучали тише, а кто-то и вовсе перешёл на шёпот. Непонятно, кто в большей степени перетягивал внимание — неожиданно подавший голос рыжий или Элай, которому требовалась помощь? Но, судя по заинтересованным взглядам, кочующим от братьев к рыжему, лавров досталось каждому поровну. — Да? — Дэвид послал к чёрту глазевших на них сокурсников и полностью переключился на рыжего. — Его нужно отвести в медицинский корпус к Оцелоту. Ты знаешь, куда идти? — Не имел удовольствия быть там. Отведи нас. Рыжий развернулся, глядя сквозь толпу, которая расступилась перед ним, точно морские воды перед Моисеем. Кому не было понятно, что люди из круга общения близнецов являются неприкосновенными? И теперь в отношении рыжего это стало ясно, как божий день. Мантис беспрепятственно вывел братьев из столовой и главного корпуса академии. Путь к медицинскому корпусу лежал через небольшой сквер. Элай пытался что-то бормотать про то, что он в порядке, и ему нужно просто посидеть и подышать, но Дэвид угрюмо отмахивался от его причитаний. Рыжий молча возглавлял их небольшую процессию, однако взгляд его выдавал внутреннюю обеспокоенность с, возможно, с оттенком досады. Элай — этот вечный воин и борец против правил, чтоб его. Кого он обманывает, говоря, что всё хорошо? Зачем отрицать очевидное и казаться сильнее, чем ты есть? Но… винить его за это сложно. Так он воспитан — не показывать слабость и не потакать слабостям других. Хотя странно, ведь их с Дэвидом растили в идентичных условиях, но последний более уступчивый и сговорчивый. Более открытый, что ли? Его разум не столь отягощён ядом мыслей о нечистом происхождении, степень принятия Дэвидом его сути и сущности выше, чем у старшего брата. И всё же, об Элае нельзя сказать, что он, выражаясь наивно, злой. Не злой, конечно… но запутавшийся в себе. Бегущий от себя самого. Коль так, придётся провести с ним обстоятельную беседу, когда он придёт в более подходящую кондицию. — Слушай, — обратился Дэвид к Мантису, — как тебя зовут? — Моё имя не имеет значения, — отозвался рыжий. — Но как-то же к тебе нужно обращаться, — удивлённо проговорил Дэйв. — Или ваше с Элаем общение обезличено? — И много ты знаешь о нашем общении? — А ты не знаешь моего братца? — усмехнулся юноша. — Он рассказывает ровно столько, сколько должно знать. Что зачастую значит — не рассказывает ровным счётом ничего. — Но что-то ты всё-таки знаешь. У твоего ответа весьма интересная формулировка. Дэвид вздохнул — рыжий паренёк проницателен, и врать ему не хотелось. То, что он важен для Элая, Дэйву стало понятно давно, однако блондин ничего не рассказывал напрямую о своей симпатии к рыжему. И если Элай оставил закрытой тему истинных отношений с Мантисом, то и говорить об этом незачем. — Я знаю, что несколько лет назад ты спас ему жизнь. В том числе, я знаю, как ты это сделал, — Дэвид покосился на близнеца, но тот снова провалился в полузабытье. — Догадываюсь, что болтать об этом не нужно. От меня никто ничего не узнает. — В этом вы похожи, — спокойно произнёс Мантис. — Меня это не тревожит. — Правда? Формулировка твоего вопроса тоже показалась мне интересной, — улыбнулся Дэйв, поудобнее перехватывая лежащую на его плечах руку Элая. — Обычное любопытство. Мы пришли, — рыжий кивнул на возвышающийся перед ними лабораторно-медицинский корпус. — Я оставлю вас. Оцелот должен быть тут, спроси его на посту охраны. — Да. Спасибо. Мантис кивнул и развернулся, зашагав обратно в направлении главного корпуса. Дэвид подошёл ближе к автоматическим дверям, и те гостеприимно распахнулись, пропуская близнецов внутрь. Сидевший на посту охранник заинтересованно сощурил глаза на пожаловавших и поднялся с места, чтобы подойти ближе. — Позовите Адама, срочно, — твёрдо произнёс Дэвид, глядя на мужчину. — Мне сказали, он здесь. Охраннику понадобилось меньше секунды, чтобы понять, кто перед ним, и исчез в тёмном коридоре. — Когда-нибудь ты научишься беречь себя, но не в этой жизни, да? — обречённо вздохнул Дэвид, впрочем, не надеясь получить ответ. Да и вопрос был риторическим. — Дэвид? — голос Оцелота отвлекает от серых мыслей, и Дэйв поднимает на него взгляд. — Что случилось? — Вот это случилось, — юноша повёл онемевшими под весом брата плечами. — Он весь горит, потерял сознание за завтраком и хотел в таком состоянии пойти на занятия. — Давай за мной, — Адам приглашающе махнул рукой, и Дэвид двинулся за ним. — Как он чувствовал себя вчера? — Как и всегда. Он был здоров. — Вчера госпитализировали восьмерых с аналогичными симптомами. — И что это? — Респираторная вирусная инфекция, похоже на грипп. Для нечасто болеющих может оказаться целым событием, — с оттенком насмешки ответил Оцелот, распахивая перед братьями дверь в медпункт. — Положи его на кушетку. Ройзберг, у нас ещё один, — обратился он к сидящему за широким письменным столом мужчине в белом халате. — Что, как вчера? — бесцветно изрёк врач, надевая очки и подходя ближе к лежащему на кушетке Элаю. — Похоже на то, — Адам посторонился, давая эскулапу осмотреть пациента. — Вирусная… — отстранённо пробормотал Дэвид. — Но как? У нас изолированная территория. — В увольнение многие студенты уезжают к родным за периметр, молодой человек, — голос Ройзберга был поразительно бесстрастен. — Кто-то привёз из города вирус. А теперь помолчите, пожалуйста, — он приложил диск стетоскопа к груди Элая. Дэйв притих, наблюдая, как мужчина слушает сердце и дыхание Элая, затем измеряет температуру и затягивает на крепком плече жгут, чтобы взять кровь. — Тоны сердца ясные, в бронхах нет хрипов. Возьму и посмотрю кровь, введу иммуногенную сыворотку и жаропонижающее. — И какая у него температура? — Дэвид выглянул из-за плеча Оцелота. — Тридцать девять и три, пульс учащённый. Что до тебя, — врач глянул на Дэйва поверх очков, — тебе тоже не помешает ввести сыворотку, наш вирус весьма контагиозен. — Что? — юноша непонятливо мотнул головой, но уселся на стул рядом со столом врача. — Очень заразен, — любезно пояснил тот. — Освободи плечо любой руки. Дэйв поджал губы и закатал рукав рубашки, подставляя плечо. — Адам, — обратился Ройзберг к Оцелоту, — готов поспорить, сегодня до вечера к нам приведут ещё троих-четверых с аналогичной симптоматикой. Нужна экстренная иммунопрофилактика студентов, если мы не хотим закрыть академию на длительный карантин. — Да, я тоже думал об этом, — согласился Оцелот, скрестив на груди руки. — У сыворотки есть побочные эффекты? — В первые четыре-шесть часов их может не наблюдаться, но позже с большой вероятностью поднимется температура, возникнет слабость и озноб. Физическая активность в адаптивный период противопоказана — сыворотка даёт нагрузку на сердечно-сосудистую систему, тренировки могут спровоцировать осложнения и подъёмы давления до критических показателей. — И долго это продлится? — Сутки-двое. Сегодня лучше освободить парней от занятий на вторую половину дня. — Каз будет в восторге, — усмехнулся Адам, предвкушая разговор с напарником. — Его мнение сейчас должно волновать тебя в последнюю очередь, — врач ввёл сыворотку в плечо Дэвида. — В академии всего сто двадцать студентов, и десятая часть уже слегла. Это шутки, по-твоему? Заражённые контактировали со своими товарищами, и часть из них подхватила вирус, будь уверен. Если что, веди этого засранца Казухиру ко мне, популярно объясню ему, что к чему. Дэвид приподнял брови и сдержал смешок — так-то Ройзберг отъездил грозного мастера Милера! — Понял, док. Дэвид, — Адам подошёл к юноше, — ты молодец, что привёл его сюда. Теперь возвращайся к себе, занятия и тренировки на сегодня отменяются. — Ладно, — Дэйв поднялся, прижимая вату к месту укола. — Изучу лекционный материал по учебникам самостоятельно. — Очень хорошо. Элая переведут в отдельную палату, — Оцелот повернулся к приоткрывшему глаза блондину. — Как минимум, до завтра. — Что… что до завтра? — полушёпотом произнёс Элай пересохшими, бледными губами. — Где я? Господи… — он болезненно поморщился от яркого света ламп. — До Господа ты ещё не добрался, рановато будет, — парировал медик, протирая спиртом кожу на его плече. — Замри. — М-м… — Элай нахмурил брови, когда игла вошла в мышцу. — Что Вы… делаете? — Иммунитет твой пинаю, лежи смирно. Джентльмены, вы можете быть свободны, — Ройзберг взглядом указал на дверь, — у меня тут много работы. Дэвид сочувственно посмотрел на брата и бесшумно вышел за дверь за Адамом. — Как непривычно видеть его таким, — мрачно констатировал молодой человек, пока Оцелот вёл его к выходу. — Есть немного, — согласился наставник, — но не волнуйся. Его иммунитет обладает повышенной резистентностью, как и твой. — Угу, — угрюмо фаркнул Дэвид — он не любил, когда ему напоминали о его происхождении, и это было общим для них с Элаем. — Возвращайся в общежитие и постарайся ни с кем не контактировать до завтрашнего утра. А мне нужно найти Бенедикта, — Адам поправил обёрнутый вокруг шеи шарф, когда они вышли из медицинского корпуса. — До встречи. — Увидимся. Дэвид повёл плечом — рука заныла в месте инъекции. Юноша поправил взъерошенные ветром волосы и быстрым шагом направился к общежитию. Вот так сюрприз, эпидемия в масштабах академии, кто-то притащил грипп с гостинцами от родичей. Получается, студентов вынужденно садят на карантин? Но это и впрямь необходимая мера, учитывая, сколько уже заражённых, и как болезнь влияет на них — взять того же Элая. Дэвид и припомнить не мог, когда он болел в последний раз. Повышенная резистентность, бла-бла. Он подавил раздражённый вздох и зашёл в фойе общежития, где его встретила звенящая тишина. Неудивительно — студенты разбрелись по аудиториям на первую лекцию, и она же станет последней на сегодня. И ему стоит подняться в свою комнату, как велели док и Адам. Рыжий сидел на подоконнике, бездумно перебирая складки на рукаве рубашки. Его взгляд застыл на сером полотне асфальта площади перед общежитием, чувство беспокойства не оставляло его ни на минуту с тех пор, как он разминулся с близнецами на пороге медицинского корпуса. А двумя часами ранее рыжего изрядно озадачило поведение Оцелота, ибо юноша стал невольным свидетелем разговора Адама и Казухиры, когда неспешно брёл по коридору академии в столовую. Мужчины тихо переговаривались за углом, у которого Мантис замедлил шаг, чтобы лучше расслышать их. Возможно, в иной ситуации он не придал бы этому никакого значения, но его смутили напряжённые нотки в голосе Оцелота. — …это вряд ли, Каз. Доктор Ройзберг сказал, что вчера к нему обратились шестеро парней, и у всех схожие жалобы. Температура, одышка, слабость, потеря дееспособности. В ближайшее время нужно наблюдать за студентами. — Считаешь, число заболевших будет расти? — А ты считаешь, что нет? Шестеро — уже статистика. Я направляюсь в медицинский корпус, док послал за мной. Не думаю, что у него для меня хорошие новости. — Боги, — рыкнул Бенедикт, потерев щеку. — Ладно. Я буду в своём кабинете. Загляни ко мне, как вернёшься. Обмозгуем, что делать дальше. — Непременно. Раздался звук приближающихся шагов, и Мантису пришлось юркнуть в так кстати оказавшийся рядом туалет. Когда снаружи вновь воцарилась тишина, юноша покинул своё укрытие и поспешил в столовую. Если он сделал правильные выводы из услышанного, по академии разгуливает вирус, в два счёта валящий с ног молодых здоровых ребят. Итог о быстроте его распространения напрашивался сам собой — ещё позавчера о вирусе никто знать не знал. Надо бы поделиться с Элаем новостями и предупредить, чтобы он был осторожен. Однако все мысли улетучились в тот миг, когда рыжий переступил порог столовой и увидел бледное, осунувшееся лицо блондина с кляксами лихорадочного румянца на скулах. Вот стоящий рядом с ним Дэвид что-то говорит брату, обеспокоенно смотрит на него, а через секунду подхватывает под руки бессознательное тело. На близнецов сразу обратили внимание другие студенты, а Мантис понимал одно — ему немедленно нужно передать Элая Оцелоту, чтобы тот оказал юноше первую помощь. Что там Адам сказал Казухире? Он идёт в медицинский корпус? Отлично! Наплевав на всё и всех, рыжий направился к братьям, расталкивая толпящихся на его пути студентов. Дэвид и сокурсники таращатся на него, как на восьмое чудо света, когда из-под плотной ткани маски раздался приглушённый, хрипловатый голос. Пусть таращатся. Сейчас Элай — важнее всего. Сцену в столовой Мантис прокручивал в памяти вновь и вновь, пока не увидел замаячившую на подходе к общежитию знакомую фигуру. Дэвид возвращался из медицинского корпуса и, судя по выражению его лица, он не остался восторге после вынужденной экскурсии к медикам. И Элая с ним не было. Мало заботясь о том, что подумает Дэвид, рыжий спрыгнул с подоконника, пересёк свою комнату и выскользнул в коридор. Он спустился в фойе как раз в ту секунду, как за Дэйвом захлопнулась массивная входная дверь. Их взгляды встретились, и Дэвид удивлённо моргнул, из глаз его мгновенно улетучилась раздражённая отрешённость. Он замер, всё ещё пребывая мыслями с оставшимся у врачей братом, и потому не сразу сообразил, что нужно сказать встречающему его рыжему. Однако Мантис его опередил. — Как он? — просто спросил рыжий, осмотрев всё ещё держащегося за плечо Дэвида. Звук его голоса будто вывел Дэйва из ступора, и он наконец-то опустил затёкшую руку вдоль тела. — Ну, он… — юноша замолк, вспомнив, где они находятся, и указал взглядом на лифт. — Пойдём. Не здесь. Рыжий счёл это предложение правильным и последовал за ним, стараясь сохранять внешнюю невозмутимость, хотя сердце так и колотилось изнутри о грудину. — Я случайно услышал разговор Оцелота и Казухиры этим утром. По академии гуляет вирус. Хотел предупредить его, — отрывисто произнёс Мантис, пока лифт поднимал их на пятый этаж, где жили близнецы. — Штатный врач рассказал о том же, — Дэйв вздохнул. — Заразившихся — более десяти на данный момент, док считает, их будет больше к вечеру. Молодые люди покинули кабину лифта и подошли к двери в комнату младшего из братьев. — А Элай? — рыжий поражался своей нетерпеливости, но контролировать себя не мог. — Заходи, — Дэвид открыл дверь и пропустил гостя — невежливо продолжать разговор через порог. — Эл пришёл в себя, но он очень слаб. Ему и мне ввели иммуноглобулин, потом Адам попросил меня вернуться в общежитие и ни с кем не контактировать. Уже нарушил его волю, — хохотнул юноша. — Элая оставили в медпункте? — Да. Понаблюдают за ним. Док сказал, что всех студентов нужно экстренно вакцинировать, вероятно, Каз и Адам отменят занятия после этой лекции, так как у сыворотки до чёрта побочных эффектов. Ты сам не боишься заразиться? Лицо рыжего скрывала чёрная ткань маски, но появившийся в его глазах ехидный огонёк дал понять, что атаковавшая академию зараза — последнее, что его пугает. — Не боюсь. По его состоянию ещё что-нибудь сказали? — Нет, но, думаю, если бы было что сказать, сказали бы. Если удастся перехватить Адама, спрошу, когда можно навестить Эла. Выглядел он… не очень. Но это только начало болезни, самый острый период, — добавил Дэвид, заметив, как помрачнел его собеседник. — Ты согласишься на вакцинацию? — Раз это необходимо, — рыжий развёл руками. — А ты беспокоишься о нём, — Дэйв склонил голову набок. — Я рад, что у него появились друзья. — Он бы сделал для меня то же самое, — уклончиво и ровно ответил Мантис, но щёки его покрылись пунцовым налётом. Как хорошо, что маска скрывает его смущение! — Я пойду. — Конечно. Ещё раз спасибо. Рыжий исчез за дверью, и вскоре шаги его стихли. Дэвид понимал, что он не спросил у Мантиса и десятой доли того, что хотел бы спросить, но ощущение недосказанности не мучило его. Иной раз истина таится не только лишь в словах, и в отношении друг друга Элай и рыжеволосый юноша вели себя вполне определённо. Спрятанные глаза и смущение в голосе, скомканная в пальцах ткань рукавов и попытки уйти от разговора. — Дела… — выдохнул Дэвид и забрался с ногами на свою кровать, забрав с тумбы учебник. Раз академию переводят на вынужденный карантин, и у него появилось свободное время, почему бы не занять голову усвоением полезной информации? *** Восемь часов спустя. Дэвид разлепил глаза и скривился от бьющей по мозгам дроби. Правда, спустя пару секунд пришло осознание, что сводящая с ума дробь есть не что иное, как настойчивый стук в дверь. Он что, отключился, пока изучал главу новой темы по учебнику? И почему ему настолько хреново? Молодой человек приподнялся на локтях, ощутив прилипшую к груди ткань промокшей футболки. Мышцы ломит, голова ватная. Господи… это что, тот самый побочный эффект от вакцины, которую ему вогнали утром? — Да… да, чёрт возьми, иду, — выругался Дэвид, соскребая себя с матраса. Он с трудом принял вертикальное положение и доплёлся до входной двери. — М-м, — простонал Дэйв, прижав ладонь к пылающему лбу. — Секунду… Он поднёс ключ-карту к магнитному замку и распахнул дверь. — О… Адам? — он прищурился, глядя на наставника. — Вроде, я, — Оцелот оценивающе осмотрел юношу, цокнув. — Вакцина действует. — Да, спасибо, я заметил, — рыкнул Дэвид. — Что-то случилось? — Не то чтобы. Я с новостями о твоём брате. — Эл? Как он? — Дэйв тяжко привалился к дверному проёму, борясь с головокружением. — Полностью пришёл в себя. Его иммунный ответ значительно сильнее, чем у большинства людей, — Оцелот протянул руку к запястью подопечного, нащупал часто бьющуюся артерию. — Из-за этого ему резко стало плохо утром — иммунитет среагировал ударной вспышкой на присутствие вируса в крови, организм не успел подготовиться. — Но с ним всё в порядке? — настойчиво уточнил молодой человек. — В порядке, не волнуйся. Элай ещё немного слаб, но к завтрашнему утру будет здоров и вернётся в общежитие. — А эта ваша… р-р, — Дэвид тряхнул волосами, прогоняя серую рябь перед глазами. — Добровольно-принудительная вакцинация… — Три четверти студентов привиты, Ройзбергу пришлось заказать дополнительную партию сыворотки, её доставят к утру. Карантин продлим ещё на три дня. — Ты же говорил утром, что он продлится день максимум. — Вы с братом — одно. Вы встанете на ноги быстрее, чем кто-либо. Остальным ребятам придётся тяжелее. — Ага, — понимающе хмыкнул Дэйв. — Казухира был в восторге, не так ли? — Не будем о грустном, — губы Оцелота тронула знакомая, ироничная усмешка. — Возвращайся в кровать, сынок. — Каз потом три шкуры с нас всех спустит, чтобы наверстать упущенное по тренировкам… — пробормотал Дэвид, взлохматив тёмные волосы. — Ладно. Спасибо, Адам. Попрощавшись с Оцелотом, юноша вернулся в комнату и остановился у шкафа. Голова ещё способна варить, если он смог вспомнить об аптечке, которая должна иметься у каждого студента. Адам ведь ничего не говорил о том, что нельзя облегчать своё состояние с помощью подручных медикаментов? Не говорил. Значит, пара таблеток жаропонижающего не повредит. Дэвид выщелкнул из блистера заветные таблетки аспирина и проглотил их. И совет Оцелота вернуться в постель вполне разумен, ноги совершенно не держат. И надо бы приоткрыть окно, из-за нахлынувшего жара кожа пылала, стоит малость охладиться. Но да бог с ним, самое позднее к утру всё пройдёт, если верить Адаму. Интересно, как там их загадочный рыжий сокурсник? Всё ли с ним хорошо?