Твоё имя

Элай приоткрыл глаза, встречаясь с пронзительной белизной потолка, на коем яркими пятнами разместились солнечные блики. Так… а потолок не его, всё помещение — не его комната. «Что за чёрт? Где я?», — юноша приподнялся на локтях, суставы неприятно скрипнули. Голова была тяжёлой, соображалось плохо, Элай зажмурился на секунду и огляделся. Бело-голубые стены, высокие окна и запах медикаментов. Этого достаточно, чтобы понять, что он находится в медицинском корпусе. Почему он здесь? «Что произошло накануне?», — блондин взялся ослабевшими пальцами за край одеяла и откинул его в сторону, садясь на кровати. Он похлопал себя по щекам и взлохматил волосы. Он помнил, что плохо чувствовал себя утром, но предпочёл не обращать внимания на недомогание и пойти с братом в столовую. А потом? Испуганные глаза рыжего, встревоженное «Элай?» Дэвида и… темнота. С короткими вспышками прояснений. Его куда-то тащили, он не чувствовал собственного тела, остались только жар и бессвязные обрывки мыслей. Голос Оцелота и ещё чей-то, его Элай не смог идентифицировать. Если рассуждать логически, приволочь сюда его мог Дэвид, испугавшись за не в меру отчаянного братца. А дальше ситуацию в оборот взял Адам. С этим разобрались. И сколько же времени Элай провёл здесь? И это солнце — оно закатное, или уже светает? Юноша медленно поднялся и, пошатываясь, подошёл к окну. Он недовольно фыркнул, оказавшись во власти слепящих лучей светила, и сделал вывод, что солнце всё-таки закатное, так как окна палаты выходят на запад. Элай прислушался к себе… кажется, жар отступил, чувствовал он себя вполне удобоваримо, не считая небольшой слабости. Если проваляться целый день на больничной койке, то состояние варёного овоща — это нормально, верно? Или он провёл в отключке больше дня? Дела… надо бы найти кого-нибудь сведущего и выпытать, что с ним случилось. Блондин отвернулся от окна и осмотрел палату — никого, он — единственный пациент. За дверью, ведущей в коридор, тоже тихо. — Ну, класс, — вздохнул Элай, оценив своё отражение в зеркале над раковиной. — Ну и чучело. Бледный, с припухшими веками и растрёпанным волосами. Он включил воду, отрегулировал её до прохладной и несколько раз ополоснул лицо, после чего сунул под поток ладони и провёл мокрыми пальцами по прядям, чтобы хоть как-то уложить их. Теперь нужно выйти в коридор и отыскать хоть одну живую душу. Но стоило ему приблизиться к двери, как та распахнулась, едва не заехав Элаю по лбу. Он вовремя успел отскочить назад — выработанные и отточенные рефлексы не подвели. — О, уже прыгаем? — иронично заметил зашедший в палату высокий седеющий мужчина. — Добрый вечер, молодой человек. — Добрый, — блондин озадаченно посмотрел на него. — А Вы… — Доктор Эрнст Ройзберг, — представился врач. — Как чувствуешь себя? — Хм… живым? — Не может не радовать. Голова кружится? — Нет, — Элай направился за Ройзбергом к своей койке. — Сколько я провёл здесь? — Почти двенадцать часов. Я ввёл тебе иммуностимулятор сразу же, как тебя привёл твой брат. А теперь, если не возражаешь, я осмотрю тебя. — Что это вообще было? — блондин приподнял футболку и развернулся к врачу спиной, ощутив на коже прохладный диск фонендоскопа. — Вирусная респираторная инфекция. Вас много таких поступило к нам вчера и сегодня. Сделай глубокий вдох и задержи дыхание. Элай послушно вдохнул и замер. — Не тянет закашляться, выдохнуть? Юноша покачал головой. — Отлично. Можешь дышать. Повернись, — Ройзберг приложил диск к груди Элая. — Дыши, как обычно. Тщательно прослушав сердце и лёгкие блондина, мужчина протянул ему градусник. — Воистину, твой иммунитет невероятен, Элай, — врач пропальпировал лимфатические узлы под нижней челюстью и за ушами юноши. — Пульс в норме, лёгкие чистые. И, судя по всему, уже и температуры нет. — Вы ввели мне сыворотку. — Верно. Но обычно она срабатывает в течение двух-трёх дней, в твоём случае на выздоровление ушло всего несколько часов. — Что-то мне подсказывает, что Вы знаете объяснение этому, — Элай недовольно отвёл глаза в сторону. — Знаю. И, поверь, сейчас это работает на тебя. Давай градусник, — Ройзберг принял из его рук термометр. — Тридцать семь и один. Ты точно твёрдо стоишь на ногах? — Вполне, — блондин указал на дверь. — Вы сказали, заболевших много? — Увы, да, — мужчина устало вздохнул. — На данный момент у нас восемнадцать заразившихся, днём мы провели экстренную вакцинопрофилактику, Адам распорядился об отмене занятий и тренировок на два дня, чтобы ребята успели прийти в себя. — В каком смысле — прийти в себя? — У сыворотки есть побочные эффекты. Через три-четыре часа после введения может наблюдаться повышение температуры, сухой кашель и слабость, это проходит через сутки-двое. — Что с Дэвидом? — насторожился Элай, вспомнив, что брат был в непосредственном контакте с ним. — Ему я ввёл сыворотку, когда он привёл тебя. Признаков заражения не наблюдалось и, насколько я знаю, Адам отпустил парня в общежитие, здесь его нет. С ним всё в порядке, — заверил Элая врач, заметив недоверчивый огонёк в его глазах. — Примерно через полчаса моя бригада проведёт осмотр студентов в главном корпусе. — А как быть со мной? — юноша развёл руками. — Мне нужно остаться тут? — Не вижу причин задерживать тебя, если ты желаешь вернуться в общежитие, — Ройзберг указал на висящую на треноге куртку Элая. — Одна просьба — не беги, иди размеренным шагом. Каким бы сильным ни был твой иммунитет, эта инфекция — удар по организму. — Понял. Спасибо, доктор Ройзберг. — Рад стараться, — мужчина направился к двери. — Когда вернёшься, постарайся поменьше времени проводить на ногах, хотя бы до конца дня. — Ясно… постойте! — окликнул Элай врача, пока тот не скрылся в коридоре. — Да? — Ройзберг обернулся. — А среди… среди Ваших пациентов был такой высокий рыжий парень? Блондин проклинал себя последними словами, догадываясь, насколько глупо он выглядит со стороны. И, о, господь, к его щекам вот-вот прильёт краска. Но беспокойство за Мантиса оказалось сильнее стыда. Ройзберг наверняка столько пациентов принял сегодня, что и лиц-то их не запомнил, а Элай лезет с дурацкими вопросами. — Рыжий? — мужчина задумчиво потёр подбородок. — Худой, с сильным славянским акцентом? Элай изумлённо округлил глаза, ещё больше чувствуя себя идиотом. — Да, он, — блондин криво улыбнулся. — Он… наш с Дэвидом знакомый. — Сложно не запомнить, единственная рыжая голова на всю академию. Да, был такой, я лично привил его. На момент вакцинации симптомов инфекции также не было, он остался в своей комнате. «Акцент… ну да, точно. Рыжий родился в Чехословакии, правильно всё», — отстранённо подумал юноша. Он давно привык к акценту рыжего, в то время как окружающим его жёсткие согласные и грассирующая «р» были в диковинку. — Понятно. Спасибо, — вновь поблагодарил Элай Ройзберга. — Я оденусь и вернусь к себе. — Хорошо. И будь осторожен. Блондин накинул куртку и покинул медицинский корпус, с удовольствием подставив лицо свежему весеннему ветру. Ему не хотелось нарушать данное доктору Ройзбергу обещание, и поэтому он не спеша направился к главному корпусу. Все как вымерли… вынужденный карантин сделал своё дело — не было слышно голосов, не было заметно каких бы то ни было признаков жизни, часть студентов загнали в общежитие, часть осталась в медицинском корпусе, кому повезло меньше. Тренеры и преподаватели однозначно прошли срочную вакцинацию наравне со студентами, как же иначе. Элай добрался до общежития и зашёл в холл, коротко кивнув охраннику на посту. «Дэвид, — вспомнил юноша, — проверить бы, как он». Лифт поднял его на пятый этаж, блондин прошёл по коридору и остановился у двери брата, трижды постучав. Ему пришлось подождать, прежде чем слух уловил звук приближающихся шагов. Похоже, Дэвид спал или просто отдыхал, вряд ли ожидая гостей. Неловко вышло. Наконец, дверь открылась, являя заспанного близнеца. — Эл? — удивлённо моргнул Дэйв, всматриваясь в лицо брата. — Ага, я, — Элай развёл руками. — Ты как? — Это я у тебя должен спрашивать, — пробормотал Дэвид и, развернувшись, махнул рукой в приглашающем жесте. — Не я же свалился в обморок на виду у всех. — Как видишь, мне лучше, — блондин зашёл в комнату близнеца и сел на стул у письменного стола. — Доктор Ройзберг осмотрел и отпустил меня. Сказал, у нас тут эпидемия. — Вроде того, — Дэйв опустился на кровать и потёр лицо ладонями. — Я в жизни столько не спал. — Ну так как ты себя чувствуешь? — Пойдёт. Выпил пару таблеток, температуру сбить. — Ройзберг скоро наведается в общежитие с осмотром. Спасибо, что привёл меня к нему. — Скорее, нашему рыжему товарищу спасибо, — Дэвид хитро улыбнулся. — Эм-м, — Элай подобрался, выпрямив спину, — то есть? — Я понятия не имел, где находится медицинский корпус и где искать врача. Он проводил нас. Ты не помнишь? — Я… — блондин растерялся. — Я весьма фрагментарно помню то, что было после столовой. — Он выказал беспокойство относительно твоего состояния. — Да уж, навёл я шороху, — усмехнулся Элай, но через секунду уставился на брата. — Ты про кого? Про рыжего? — получив в ответ кивок, он нахмурился. — Вы… говорили? — А что? Язык у него есть, даром речи не обделён. — Да нет… нет, всё нормально, — Элай прижал ладонь ко лбу. — Просто он не особо разговорчив. — Как бы я узнал, куда нужно вести тебя? — резонно заметил Дэвид. — Очевидно, твоя сохранность для него важнее принципов. — Похоже на то. Чёрт… противно оказаться беспомощным. — В этом нет ничего постыдного. Фух… — Дэйв помотал головой. — После вакцины жутко хочется пить, — он тяжко поднялся, подошёл к столу и взял графин с водой. — Будешь? — Буду. Футболка мокрая на спине, — блондин поморщился и повёл плечами, — с меня семь потов сошло. — Меня тоже лихорадило, одну футболку сменил, — кивнул близнец, налив воды в два стакана. — И давно у нас так тихо? — Элай забрал свой стакан. — Что вообще творилось? — Давно, с утра. Преподаватели провели первые лекции, потом пришёл недовольный Казухира и сказал, что на ближайшие два дня занятия отменяются, и всех студентов просят проследовать в общежитие. Доктор Ройзберг с медицинской бригадой до обеда прописались здесь, профилактика в экстренном порядке, все дела. — Ройзберг сказал, что из-за нашего иммунитета мы оклемаемся быстрее. — Что в кои-то веки весьма кстати, — Дэвид пожал плечами и залпом осушил свой стакан. — И похоже на правду. С час назад я заходил к Эвану из нашей группы, парень едва ворочает языком, всё тело ломит. — И так со всеми? — Элай ощутил пробежавший по спине холодок — как там сейчас рыжий? — Эван говорил, почти всех привитых развезло. Беспокоишься за него? — Тебя это удивляет? — блондин понимал, что Дэйв спрашивает вовсе не об Эване. — Нет, братец, это всего лишь вопрос. Покуда ты человек, то и человеческие эмоции тебе присущи. — Не исключено, — как бы нехотя произнёс Элай. — Ты давно видел рыжего? — Виделись, когда я вернулся сюда. А после всех разогнали по комнатам и велели ждать фельдшеров. — Ну и дрянь же их вакцина, — прорычал блондин. — Эл, они все завтра к вечеру придут в себя, не кипятись. Тебе тоже нужно пойти к себе и отлежаться. Мы, конечно, читеры, — усмехнулся Дэвид, — но даже с нашим здоровьем шутки плохи. — Может быть… — протянул Элай, понимая, что в его белобрысой голове зародился коварный план. — Ладно, ты прав. Тебе тоже надо отдохнуть, а я тут ломлюсь на ночь глядя. — Ничего, я рад, что ты в порядке. — Взаимно, — блондин поднялся, допил свою воду и двинулся к двери. — Увидимся завтра. — Безусловно, — Дэвид поднялся следом и вскинул бровь, прищурив один глаз. — И, Эл? — Да? — Элай приоткрыл дверь и обернулся. — В соседнем крыле на пост посадили строгую охрану, мышь не проскочит. Элай воззрился на брата с видом деревенского дурачка, даже не зная, зачем придуряется. — Что уставился? — Дэйв со скучающим видом сел обратно на кровать и сложил ногу на ногу. — Ты чересчур быстро согласился со мной и намылился на выход. Не твой стиль. — Засранец, — прошипел блондин, на что близнец рассмеялся. — Вообще-то, я предоставил тебе ценную информацию. — Ты — добрый самаритянин, я понял, — Элай закатил глаза. — Всё, я сваливаю. — Да подожди ты. — Ну? — Хотя бы дождись обхода Ройзберга и бригады. Если тебя не найдут в твоей комнате, поднимут на уши руководство, оно тебе надо? Мы все на карантине, помнишь? — Да… верно, — на сей раз Элай искренне согласился с Дэвидом. — Дельный совет. — Ещё бы. Ну, иди. И смотри, не попадись. — О, дьявол, слышишь? — блондин навострил уши, уловив чужие голоса на лестнице, ведущей на их этаж. — Я пошёл. Он едва успел захлопнуть дверь в свою комнату, когда в коридор этажа зашли фельдшеры во главе с Ройзбергом. Элай терпеливо перенёс повторный осмотр и ответил на все контрольные вопросы присланной Ройзбергом медсестры. Её вердикт был аналогичен — пациент чувствует себя удовлетворительно и не нуждается в оказании дополнительной медицинской помощи. Ему пришлось скрестить пальцы за спиной, давая уставшей женщине обещание соблюдать постельный режим остаток дня. Во-первых, он дрых полсуток. Выспался уж на два дня вперёд. Во-вторых, что с рыжим? Он говорил, что никогда не отличался здоровьем, а эта хвалёная вакцина и с крепкими ребятами такое творит… Итак, что он имеет? С охраной в соседнем крыле всё ясно, как ему любезно доложил младший братец. Тогда как туда пробраться? Теоретически, может быть открытым чёрный ход, а если он закрыт? «Не проверю — не узнаю», — заключил Элай, выходя из душа. Он решил немного привести себя в порядок — за те часы, что он провёл в лихорадке, кожу покрыл липкий пот, пропитал одежду. Но после душа ему заметно полегчало, словно благословенно тёплая вода смыла остатки болезни, унеся её в слив. Юноша с удовольствием надел чистую одежду, ощутив, что теперь и горы готов свернуть. Блондин обулся и высунулся из-за двери в коридор, оценивая обстановку, повертел головой по сторонам. В общежитии царила почти зловещая тишина, до чего непривычно… он закрыл за собой дверь, спустился на лифте в холл, и здесь его ждал первый сюрприз. — Парень, далеко собрался? — окликнул его охранник. Элай мысленно простонал от отчаяния, но заставил себя надеть маску непринуждённости, поворачиваясь к мужчине в форме. — Просто хотел немного пройтись, целый день в койке провёл, — юноша сунул руки в карманы куртки. — На время карантина приказ — все студенты должны оставаться в общежитии. — А то, что я пришёл с час назад, и Вы меня впустили? — Службу охраны предупредили насчёт тебя. Но впустить — это одно, — охранник указал в сторону лифтов. — Возвращайся к себе, Элай, завтра сможешь выйти, куда захочешь. Элай прикинул в памяти расположение помещений в главном корпусе, понимая, что у него уже готов альтернативный план. — Ладно, шеф, как скажете, — блондин примирительно поднял обе ладони, не забыв добавить в голос щепотку разочарования. — Завтра так завтра. Подышу свежим воздухом в окно. Мужчина кивнул и вернулся на пост. Элай же сделал вид, что идёт к лестнице, но, бросив быстрый взгляд через плечо и убедившись, что охранник отвлёкся на папки с какими-то документами, шмыгнул в боковой коридор. Так-так, тут по правой стороне должна быть уборная для персонала. «Ага!», — юноша приоткрыл дверь и зашёл внутрь. Вот она, его цель — окно в конце уборной, и которого так легко выскользнуть на улицу. Поднимая раму вверх, Элай думал об откровенном несовершенстве их системы здравоохранения. Надо ж было сообразить оставить студентов на самих себя после убойной вакцины… нет, ясное дело, что любой из них может послать за врачом при серьёзном недомогании, но что, если состояние ухудшится до такой степени, что будет невозможно и с кровати подняться? Это же опасно! Блондин ловко спрыгнул на ровный тротуар под окном, не забыв опустить раму, вот и всё, как тут и было. Возможно, впервые за всю жизнь он радовался силе своего иммунитета, ведь от свалившего его утром недуга остались одни воспоминания. И теперь ничто не помешает ему довести свою затею до конца. Элай изучил прилегающую к главному корпусу территорию — никого. Надо бы двигаться вдоль стены, чтоб не быть пойманным с поличным, если кому из руководства или преподавателей приспичит выглянуть в окно. Жилые части главного корпуса соединялись посредством надземного перехода, расположенного на втором этаже — и на этом же этаже жил рыжий. Вон оно, крыльцо чёрного хода, до него всего метров двадцать — двадцать пять. Совсем немного, но Элаю они виделись едва ли не двадцатью километрами. Что утешало — окно комнаты Мантиса находилось слева над чёрным входом, блондину не придётся прятаться по углам в коридорах, опасаясь быть увиденным. Какова вероятность, что вожделенная дверь закрыта? И как быть, если она закрыта? Нет, ясное дело, что Элай сможет вернуться в своё крыло так же, как он оттуда вышел. Но будет обидно. И бог его знает, где располагается на первом этаже уборная в соседнем крыле. Какая ирония, надеяться на спасение в санузле… кроме того, окна в уборных закрываются на защёлку, а телекинезом Элай, увы, не обладал, чтобы открыть защёлку силой мысли снаружи. Главное, чтобы никто из персонала не догадался закрыть задвижку окна, из которого Элай сбежал. Хотя… кто обратит на это внимание? Интереса в оконной защёлке не больше, чем в прошлогодней листве. «Сколько жертв», — усмехнулся про себя юноша, понимая, что это не такая уж шутка. Из-за тревоги за рыжего он был готов нарушить устав — он уже его нарушил, но лишь сейчас осознал всю суть происходящего. Сам мотив, который привёл его сюда. «Дожил», — Элай подобрался к бетонной лестнице, ведущей к чёрной двери. Ещё одна ступень, последняя, и… «Дьявол!» Дверь оказалась запертой. В сложившихся условиях он почти не удивился своей наивности, но и досады это не умаляло. И что делать? Боковое зрение выхватило матовый блик примерно на высоте роста Элая, и молодой человек, прищурившись, повернулся к цели. Пожарная лестница. Всего в паре шагов от крыльца чёрного входа. И рядом с окном рыжего. Очередная безумная идея вспыхнула в голове блондина, заставив сердце застучать чаще. Если он хочет воплотить эту идею в жизнь, нужно действовать очень быстро. Лестница не выглядела шаткой, вкручена в стену намертво, особо греметь не должна. «Я псих, определённо», — вынес себе диагноз Элай, перекидывая ногу через перила крыльца. Он встал на самый край крыльца за перилами, держась сзади за поручни. Итак, пожарная лестница — на расстоянии примерно двух вытянутых рук. «Ничего сложного. На военной подготовке я делал трюки пострашнее.» Элай несколько раз сжал и разжал пальцы на поручнях, сделал глубокий вдох… и с силой оттолкнулся от крыльца, прыгая вперёд и вверх. Пальцы рефлекторно сжались на перекладинах лестницы, едва встретившись с холодным металлом. Есть! Дальше — дело техники. Блондин с лёгкостью подтянулся, схватился за перекладину выше, ещё раз — и вот он забрался на лестницу полностью. Очаровательно! Комната рыжего — слева от лестницы, вот его окно, и рама приподнята, слава всему сущему! «Надеюсь, я его не испугаю», — Элай поджал губы, наконец-то взявшись за нижний край рамы окна, чтобы поднять её наверх. Так, хорошо… рама наверху. Теперь и самому надо подняться повыше, чтобы беспрепятственно ступить на подоконник и оказаться внутри. Проделанные им манипуляции были не такими уж бесшумными, но и до вселенского грохота было далеко. Однако, если до сих пор Элай не привлёк внимания, то всё довольно-таки неплохо. А рыжий? Может, он спит? Блондин ступил на подоконник и схватился за раму окна. Положение устойчивое, можно отпускать лестницу. Он вцепился второй рукой в раму и полностью оказался на подоконнике. По виску от напряжения скатилась капля пота, но уже можно выдыхать. Элай опустил стопу на пол в комнате и, наконец, залез внутрь. — Да я так ни на одном экзамене не напрягался… — шёпотом произнёс он, медленно опуская раму окна до исходного положения. — Что… кто здесь? — раздался со стороны слабый голос. Элай обернулся — рыжий лежал на кровати, возможно, даже спал, но поднятый внезапным гостем шорох разбудил его. Мантис повернулся на бок, опираясь на локоть, и всмотрелся в полумрак комнаты. — Тише, это я, — Элай подошёл к его кровати и опустился на колени, чтобы их лица были на одном уровне. — Элай? — рыжий нахмурился. — Что ты тут делаешь? Тебя могли увидеть, ты… — Никто меня не увидел, — перебил его блондин. — Как ты? — Ты пришёл только затем, чтобы спросить о моём самочувствии? — Мантис еле улыбнулся. — В общем-то, да, — Элай же оставался абсолютно серьёзным. Рыжий пристально посмотрел на него потускневшими глазами и сел, включая ночник над кроватью, и Элай увидел его полностью. Белая, как простынь, кожа. Шею и открытую часть груди покрывали красные пятна, серая ткань футболки взмокла и прилипла к груди. Элай протянул руку, коснувшись тыльной частью ладони покрытого испариной лба Мантиса. Лицо его тут же помрачнело, он раздражённо выдохнул и поднялся на ноги. — Ты чего? — рыжий заторможенно качнул головой, наблюдая, как Элай открыл дверцу шкафа. — Их сыворотка способна и коня свалить, о чём они думали? — шипел блондин, доставая с верхней полки аптечку. — Где у тебя лежит полотенце и чистые вещи? — Отделение справа. Что ты задумал? — Будем приводить тебя в чувство. — Как ты собрался сделать это? — рыжий пошатнулся и опёрся обеими руками о матрас кровати. — Разберусь. Ройзберг с фельдшерами уже приходили к тебе? — Да. Медсестра ушла… недавно. Не помню, когда. Она вышла, и я сразу отключился. Голова Мантиса отчаянно кружилась и гудела, тело налилось свинцом, он слишком ослаб, чтобы предпринять что-то самостоятельно. — Подожди… — он наклонился поближе к коленям, чтобы унять головокружение. — Ты… ты утром на ногах не мог стоять, как тебя отпустили? Ты же… — Я — лабораторная крыска, забыл? — спокойно отозвался Элай, доставая свежую футболку. — Над моим иммунитетом пошаманили, как, впрочем, и над всем остальным. На выздоровление уходит куда меньше времени. Он выудил из аптечки аспирин, упаковку бинтов и бутыль медицинского спирта. Положив медикаменты на сложенные в стопку футболку и полотенце, юноша подошёл к кровати. — Тебе станет лучше, вот увидишь, — Элай забрал полотенце, удалился в уборную и намочил махровую ткань в тёплой воде. — Ты залез ко мне в окно, мне не померещилось? — с улыбкой спросил Мантис, когда блондин вернулся к нему. — Скажи, романтично? — Элай улыбнулся в ответ и посерьёзнел. — Дэвид рассказал мне, что сыворотка делает с ребятами. — А сам Дэвид? — Уже в норме. Это нужно снять, — Элай взялся за края футболки рыжего, и вопросительно посмотрел на него, ожидая разрешения. Вместо ответа Мантис поднял руки, давая снять с себя футболку. — Тебе жарко? Или морозит? — Днём морозило. Сейчас жарко. — Ты же неплохо разбираешься в медицине, почему ты ничего не сделаешь, чтобы помочь себе? — Я был бы рад, — рыжий прикрыл глаза, — но стоит мне встать и отойти от кровати на шаг, как перед глазами всё сереет. — Вот об этом я и говорю, — рассердился блондин. — Не злись, — Мантис коснулся горячими пальцами предплечья Элая. — Ройзберг сказал, что эта инфекция чревата серьёзными осложнениями, если не принять меры сразу. И последствия будут пострашнее, чем жар и слабость. — Высокая температура даёт нагрузку на сердце, тоже не фонтан, знаешь ли. — Есть такое. И я не так силён, как ты. — Не об этом сейчас надо думать, — Элай сложил мокрое полотенце в три раза и провёл им по пылающей спине рыжего. — Ложись. Блондин взял его за плечи, помогая опуститься на кровать. Он с неудовольствием отметил, как быстро стала горячей ткань полотенца. Нужно ещё раз прополоскать его. — Рыжий, — тихо обратился к Мантису Элай, вернувшись из уборной, — ты же вылечил меня тогда, на острове. — Понимаю, к чему ты клонишь, — рыжий чуть вздрогнул, когда обнажённой груди коснулось прохладное полотенце. — Но мои силы не работают на мне. И тогда я хотя бы знал, на что нужно воздействовать. Вытащить из организма голосовых паразитов куда проще, чем вычленить вирусную РНК из клетки. — Понятно. Да, логично. Элай бережно провёл тканью по шее, груди и животу Мантиса, забирая жар. Затем, вновь освежив полотенце, он аккуратно промокнул осунувшееся лицо рыжего, его безвольно лежащие поверх покрывала руки. — Думаю, всего тебя мариновать не будем, — блондин вытащил резиновую пробку из горлышка бутыли со спиртом. — Я не был примерным слушателем на медицинских курсах, но запомнил, что спирт может понизить температуру тела. — Верно, — согласился рыжий, приоткрыв глаза. — Вот и славно. Элай вскрыл упаковку с бинтом, отмотал от рулона часть, оторвал её и сложил до ширины своей ладони. Плеснув на бинт спирт, юноша поморщился от ударившего в нос резкого запаха. — Боже… — простонал он. — Чтоб ты знал, мне не доставляет удовольствие так издеваться над тобой. — Я знаю, — Мантис слабо засмеялся и тут же закашлялся. — Тише, тише, — Элай успокаивающе провёл ладонью по его щеке. — Постарайся поменьше говорить. Блондин протёр спиртом шею и грудь рыжего, после чего завернул в полотенце жутко пахнущий бинт. Кожа на руках Мантиса покрылась мурашками, и Элай спешно схватил футболку. — Сейчас, — он помог рыжему приподняться и одеться. — Осталось последнее. Он наполнил стоящий на столе стакан водой из графина и выщелкнул из блистера припасённый аспирин. Рыжий с трудом удерживал себя на ослабевших руках, чтобы не упасть обратно на подушку. И хотя из-за жара мысли его текли вяло и нестройно, он осознавал, что рад, что Элай здесь, с ним. — Эта гадость скоро подействует, — блондин дал ему две таблетки с ладони и поднёс к пересохшим губам стакан с водой. — Давай, пей. А потом ложись. Мантис был настолько обессилен, что даже просто выпить воду оказалось сложной задачей. Его хватило всего на три некрупных глотка, после чего он отстранился. — Думаю, нужно минут двадцать-тридцать, — предположил Элай, садясь на край кровати. — Подождём, — рыжий понизил голос и лёг. — Ты на самом деле залез через окно? — Говорят, охрана у вас в крыле лютая, — хохотнул блондин, вспомнив, через что ему пришлось пройти, чтобы попасть сюда. — Да и форму надо бы поддерживать на время отмены тренировок. — Даже не представляю, как это выглядело, — улыбка тронула бледные губы Мантиса. — Страшное зрелище, уж поверь. — Ты правда хорошо себя чувствуешь? Элай сомкнул пальцы вокруг запястья рыжего и поднял его руку к своему лбу. — По сравнению с тобой я снеговик. — Похоже на то, — Мантис ощутил лёгкий озноб и чуть поёжился. — Холодно? — спохватился блондин и встал, накрывая рыжего одеялом. — Закрыть окно? — Нет, пусть будет. Это из-за спирта, наверно… ты не уйдёшь? — вдруг спросил рыжий, заставив Элая замереть. Он не смог бы уйти. Не смог бы оставить рыжего одного, когда ему плохо. Элаю хотелось дождаться того момента, когда Мантис сможет уверенно стоять на ногах, когда из голубых глаз исчезнет нездоровый лихорадочный блеск. — Странные вопросы задаёшь, — блондин скинул с ног кроссовки и устроился на кровати рядом с рыжим, подпирая голову ладонью. — Надо будет — всю ночь буду дежурить. Всё равно выспался в больнице. И тебе тоже не помешает поспать. Мантис пододвинулся ближе, устраиваясь у Элая под боком, и натянул одеяло до подбородка. Он чувствовал, что его силы таяли, как воск горящей свечи, сон настойчиво звал его в свои объятия. — Спасибо, что пришёл, — он закрыл глаза. — Да. Спи. Элай подоткнул ему одеяло со спины и убрал со лба ярко-рыжие пряди. Теперь он был уверен — он всё сделал правильно, придя сюда. Пусть это хоть трижды правда, что состояние всех привитых стабилизируется через сутки-двое, Элай хотел своими глазами увидеть рыжего, убедиться, что было сделано всё, чтобы облегчить его состояние. Блондин наконец-то почувствовал себя спокойным, услышав размеренное дыхание уснувшего Мантиса.