EndingTale

      Вены, казалось, заледенели насквозь и мешают идти крови. Тело сравнилось по температуре с промерзшей природой. Ноги подкосились, как сломанные ветки и с тихим свистом рухнули перед нависшей тенью. Я не знаю, что лучше — пытаться вдыхать настолько твердый воздух, что его кристаллы с треском проносятся по содрогающимся легким, или же задержать дыхание и просто прекратить эту бессмыслицу.       Я закрыла веки и опустила голову на жесткий снег. Тело замерло в предвкушении конца. Но он не приходил, как назло. Почему даже такая простая вещь, как смерть, мне не даётся? Почему я не могу сделать хоть что-то полезное, ведь для такого червяка, как я, уход из мира — наивысшая благодетель. Так сказал Джон?       Кулаки со злостью попытались ударить по земле, но не нашли опоры. Я в удивлении попыталась открыть глаза, что оказалось трудным из-за замерших слёз. Неестественно яркий свет пронзил зрачок и заставил съежиться на месте. Уже дома. — Нет, нет, зачем ты это сделал...       Чувствую, что готова опять расплакаться. Зачем меня спасать? Разве он ещё не понял, что я тварь? Ему требуется слишком много времени на это. Нормальное существо давно бы поняло, что уход за подобным недоразумением всегда будет лишь в убыток.       Я попыталась толкнуть любого, кто находился передо мной, чтобы точно развеять мнение о хорошем и добром "человеке", но ослабевшие ладони встретили лишь мягкое и пушистое сопротивление. Мне не хватило сил продолжить напор, и моё тело рухнуло назад, упав в, похоже, спинку кресла. — Фриск, ты чего? — в тёплом голосе собеседника не слышалось ни намёка на обиду или злобу. — Сейчас мы принесём тебе ромашкового чаю, и тебе станет лучше!       Я откашлялась от этой приторной гостеприимности, но тут же ощутила, как плечи обволакивает шерстяной плед и прогоняет навязчивый озноб. Комфорт шёл параллельно ноющим рёбрам, и мне не хотелось, чтобы эта боль затихала. Я просто не заслужила этого. На фоне звучали монотонные голоса, но по их сухости, я сразу узнала телевизор.        Чья-то уютная ладонь стала медленно поглаживать меня по голове. Неизвестный делал это настолько заботливо и настойчиво, что мне тут же стало стыдно за то, что просто не имею возможности отказаться. — Э-Эй... — из моей пасти вырвалось неловкое блеяние. — Ч-Что вы делаете? — Азгор, я заварила чай! Мне уже можно отпаивать эту мелюзгу? — Конечно, — монстр потрепал меня по плечу и отошел из поля расплывчатого зрения. — Только не пролей ничего.       Часть души не хотела, чтобы он ушел. Но его место заняла Андайн, с необычной нежностью раскрыла мой плотно сжатый рот и начала вливать в переохлажденное горло кипяток. Немного больно, чёрт, пожалуй, даже очень больно. Прекрасно. К сожалению, туманный аромат ромашек словно заглушал неприятные ощущения и оставлял лишь сладость в носу. — Вот, дайте ей это! — Ториэль похоже, суетилась вокруг кресла, а потому всучила Андайн что-то вроде подноса. — Она его очень любит!       Кого это я люблю? Никого, чёрт возьми. Или это не про меня? Да, это логично. Как вообще можно под..       Мои размышления прервал сочный кусок тающего во рту ириско-коричного пирога. Казалось, свернувшиеся на морозе рецепторы расцвели как подснежники, потому что только так я могу описать божественный вкус этой выпечки. — Ммф!       Кажется, на моё пассивно-агрессивное мычание кто-то в стороне умилился. Наверное, это Альфис. Она слишком стесняется помогать напрямую, верно? Впрочем, её присутствие даёт некоторую поддержку. Подождите... Я сказала "помогать"? Что за бред?! Я не заслужила помощи! Мне не нужна вся эта забота, её слишком много!       Я откашлялась и потянула тело вперёд, отталкивая Андайн от себя и отправляясь в свободный полёт. Он длился недолго, но секунда растянулась на вечность. Руки запутались в пледе и смогли смягчить удар. Нос впечатался в мягкую ткань. Я рефлекторно вдохнула и обомлела от осознания того, что накидка оказалась насквозь пропахнувшим спагетти шарфом Папируса. — Всё же, решил не улетать в Китай, да? — А ЗАЧЕМ? — громогласный голос младшего скелета звучал нарочито мелодично и даже почти не рвал уши. — У МЕНЯ ВЕДЬ СОБСТВЕННЫЙ КИТАЙ СЕГОДНЯ В ГОСТЯХ! — она японка, папс...       Голос Санса заставил меня замереть и напрочь отказаться от желания открыть глаза. Стыд ударил в виски и накрепко связал руки. — КАКАЯ РАЗНИЦА? — даже с плотно сомкнутыми веками я почувствовала, как Папирус вскинул плечи. — ОНИ ВСЕ НА ОДНО ЛИЦО. — Ха-ха, — недовольно протянула я, попытавшись совладать с собой и облокотиться на ковре. Кто-то тут же воспользовался ситуацией и взял меня подмышки. Тело снова оказалось впечатано во всепоглощающее кресло. Я бы могла открыть глаза и убедиться в наличии всех дорогих мне монстров, но... — Всю ночь у Санса брал уроки по обидным шуткам? — НЕТ, — беззаботно признался скелет, — ВСЕГО ЛИШЬ ПОСЛЕДНИЙ ЧАС И ДВЕ МИНУТЫ. — Эм... — сердце рухнуло от повторного осознания того, насколько я опоздала. Так наплевала на чужое доверие. Все ждали меня, и ради чего? Чтобы оказать медвежью услугу и заботиться обо мне? Ладони тут же прикрыли лицо чтобы скрыть эмоции. — Простите... Пожалуйста... — Всё в порядке! — Азгор вновь потрепал меня по плечу, его голос оставался стойким, но всё же таким по-отцовски заботливым. — Главное, что ты пришла! — Конечно, Фриск! — в этот раз я даже не удивилась, что Ториэль поддержала мнение бывшего мужа, — это так прекрасно, что мы вновь собрались вместе! — Вот-вот, — добавил капитан королевской стражи, — я уж думала, что вечеринка совсем затухнет без нашей любимой груши для битья. — И в-вообще, — вторила Альфис, — хорошего человека и подождать не жалко! — ФРИСК, Я НИ НА ЧТО НЕ НАМЕКАЮ, НО Я ПОЙДУ ГОТОВИТЬ СПАГЕТТИ.       Пожалуй, на этот моменте мой показатель умиления зашкалил и я тихонько расплакалась в шарф. Слезы и до этого сидели на глазах, и сдерживать их с каждым проявлением участия становилось всё сложнее. Всё это... Слишком нечестно. Как они вообще могут? Что ими движет? Я не знаю ни одного человека, который поступил бы так же на их месте... Разве что кроме... Хотя... Если подумать, они просто благодарят меня за то, что барьер в Подземелье сломался. Правда, здесь заслуга только Азриэля. Я же... Не сделала ничего. — ребят... — Санс всё это время молчал в отличие от друзей, но его легко понять. Даже слишком легко, но почему у меня получилось это только сейчас? Разве он требовал чего-то невозможного и запретного? — мне нужно поговорить с фриск. наедине.       Я шумно выпустила воздух из легких. Наполненный страхом и сожалением вздох всё говорил сам за себя собравшимся. Монстры молча отступили в сторону, впрочем, Азгор помог мне подняться, за что я ему благодарна. Кости слегка жаловались на смену положения, но небольшой отдых пошел им на пользу. Я всё же сделала усердную попытку раскрыть глаза, пусть и в маленькую щелочку. Наверное, со стороны никто даже ничего и не понял.       К счастью, Санс не отличался от своего обычного состояния. Можно сказать, мне повезло, что его мимика не так красноречива, как у Папируса, способного дать фору любому Голливудскому актёру. Старший скелет может выдавать своё настроение двумя способами — "вкл" и "выкл". Пока что, видимо, всё действительно в порядке.       Скелет спокойно взял меня за руку и потащил на второй этаж. Я обернулась, чтобы окинуть взглядом монстров, потративших такую большую часть своего времени просто на то, чтобы я даже не успела сказать "спасибо". Друзья собрались вместе и смотрели на нас так, будто провожали в последний путь. Альфис в вечернем платье прижималась к любительнице мужской одежды Андайн. Азгор, путаясь в королевских мантиях, пытался взять Тори за руку, но та не слишком охотно отмахивалась от него, пусть её пушистое лицо и наполнялось краской. Папирус же... Чёрт. — Папс! Ты забыл свой шарф! — НИЧЕГО СТРАШНОГО. СВЯЖЕШЬ МНЕ НОВЫЙ.       Да, наверное, это логично... Глаз за глаз, так? Правда, помнится, он никогда не расставался со своим комплектом одежды, даже мылся в нём. И тут так резко отдать самый запоминающийся элемент его образа? — не парься. его больше не волнует старая одежда. в италии он купил сменный комплект рыцаря эпохи возрождения. — С-Серьезно? — мне показалось, что я ослышалась, потому что сказанное звучало как во сне. — Копию или настоящую? — нет, копьё он не покупал, — окей, чувство юмора всё ещё при нём, — но зато не отказался купить новую обувь выполненную по форме страны. — Чтооо? — мои глаза полезли на лоб, и я чуть не споткнулась о деревянную ступеньку. В голове всплыл Папирус, щеголяющий в чёрных кожаных ботинках по колено и меня передернуло. — Почему?! — по форме страны, я же сказал.       Да он издевается! Как вообще можно общаться с кем-то, кто выворачивает все тобой сказанное? Однако я не в том положении, чтобы возмущаться. В отличие от него. Мне же стоит только надеяться, что я не причинила ему слишком много боли. Между тем, мой слух обратился к отрывку из телепередачи: — ..поступили известия о новой болезни, поразившей страны Ближнего Востока. Люди отправляются в стационары, хотя сами говорят, что не имеют особых причин. Врачи пытаются обнаружить симптомы, но не дают никакой дополнительной информации.       Внимание монстров тут же обратилось к телеэкрану. Хм... Ближний Восток? Помнится, Азгор общался с одним из их дипломатов в первый день работы. Надеюсь, тот мужчина в порядке.       Скелет четким шагом провёл меня в свою комнату на втором этаже. Честно, я не ожидала каких либо изменений в интерьере, но Санс смог меня удивить. Здесь... Абсолютно чисто. Нет разбросанных по углам носков, мне не приходилось пинать пустые пакеты от чипсов, пока монстр вёл меня к столу. Кхм, я даже с микроскопом не найду следов пыли! — А где...       Я немного зависла, опасаясь не очень вежливого слова "мусор". Впрочем, скелет всё понял. — мне просто лень.       Что значит "лень"? Лень мусорить? Бесспорно, если бы все было так просто, то мир не стоял бы на пороге экологической катастрофы, которой нас многие годы пугают ученые. Наверняка здесь замешана причина серьезнее. — садись.       Я молча отодвинула стул и села напротив Санса. Мои руки сами по себе пришли в положение замка, а сердце, кажется, сейчас пробьет грудную клетку. Даже не знаю, от стыда, или же от... Пугающего сходства. — не похоже, что ты хорошо провела время.       Его глаза сверкнули в холодном свете лампы. Я поежилась, выдавив из себя: — Верно... — но не думаю, что это такая проблема. в конце концов, у тебя всё же получилось уделить мне минутку.       Я лишь молчала. В голове гулял назойливый ветер, прогонявший мысли. Наверное, мне стоит позволить вести разговор Сансу. Всё же, зачем-то он меня сюда позвал? — честно, жалко, что ты не смогла прийти раньше. мы прекрасно провели время в компании, даже обидно, что ты не попробовала пирог ториэль. папирус, кстати, растёт над собой — я уже не могу использовать его спагетти как заменитель грязных носков в своих розыгрышах.       Я улыбнулась уголками губ, но всё ещё не знала, что ответить. Похоже, Санс видел мою неловкость, а потому похлопал меня по спине, слегка продвинувшись вперёд. — не волнуйся ты так. я не кусаюсь. у меня даже челюсть свернута. — скелет показал на свой плотно сжатый рот, из которого вырывалась гундосая речь. — Лучше бы ты кусался, — обиженно сказала я, вспомнив те две секунды чистого кристального голоса, не глушащегося сквозь ряд крепких зубов. — Открой рот! — дамочка, да вы обнаглели! — скелет тихо рассмеялся. Так он всё же способен на это? Действительно, наверное, глупо считать, что монстр всегда весел только по одной улыбке свернутой челюсти. Особенно если Санс уже доказал, что способен злиться. — я не хочу опускаться до уровня людей! — Ой-ой-ой, — гордо вскинула голову я, — хорошо хоть, что до уровня людей, а не азиатов, да? Расист. — сама расист! — возмущенно просипел он, и его улыбка показалась искренней. — сначала приходишь ко мне в одежде с драконом, хотя знаешь, какая у меня это больная тема! — В смысле больная? — растерялась я, тут же позабыв про все придуманные заранее дружественные оскорбления. — Это что, действительно был твой предок? Но как?       Санс вообще не походил на родича китайского дракона, но он говорил настолько серьезно, что уже второй раз поднимал разговор про это. — а что, секрет для тебя? никогда не интересовало, почему все монстры такие разношерстные? — Ну... Нет. Ты, например, вообще шерсти не имеешь. — неплохо. — Спасибо. — ну тогда стоит рассказать, что монстры появляются не так, как люди. и слава богу. у нас особая система. — Мне даже как-то немного страшно узнать, какая.       На самом деле, никаким страхом даже и не веяло. Я вполне расслабилась во время этого милого разговора, тут же позабыв о событиях минувшего вечера. Санс действительно умеет поднять настроение. — тут, конечно, действуют некоторые законы генетики, как и у вас. но наследственный материал передается через души родителей. — Это как? — очевидно. сначала два монстра находят партнёра и образуют душевную связь. не знаю, как это работает, и знать не хочу, но по итогу они получают способности чувствовать эмоции и даже мысли друг друга. конечно, зависит от их предрасположенности друг к другу. — Это... Интересно... — протянула я, тут же пытаясь представить подобное. — Но как это объясняет то, что в предках у тебя дракон, а сам ты скелет? — вас биологии в школе учили? — слегка сердито пропыхтел он. — Ну... — если да, то ты должна знать, что "обычным способом" гибриды с нечетным количеством хромосом не могут спариваться, что означало бы вымирание для нашей расы лет через сто. у вас, людей, проблем с этим нет. в большинстве случаев. у тебя же их сорок шесть?       Мой мозг слегка кипел от вливаемой в меня информации. Да, это в школьном курсе мы проходили, но я не видела причины запоминать. Откуда Санс так подкован в подобной теме? Но это действительно очень интересно слушать. — Д-Да, вроде, сорок шесть. — значит, тебе повезло. у нас же такое редко встречается. и поэтому когда два разных монстра решают завести потомство, они создают душевную связь. Тогда некоторые признаки отбрасываются, некоторые смешиваются, а некоторые идеально сходятся с другими. одна из душ становится "материнской" и зарождает другую. в ней начинает расти ребенок, и спустя некоторое время он появляется на свет. с новой душой. — Это... Немного сложно для понимания. — в исполнении зато просто. — У нас тоже, — откашлялась я, раскрасневшись. — интересно. послушаю в другой раз, пожалуй. — Спасибо.       Мы оба рассмеялись. Я не чувствую совершенно никакого напряжения в общении, и, стоит признать, это прекрасно. Редко когда получается... — наконец-то мы смогли провести разговор по душам. кстати, о душах. какого она у тебя цвета?       Я выпучила глаза от столь резкого вопроса. По правде, люди вообще не говорят про цвет своей души. Тяжело сказать, почему, возможно, потому что увидеть её можно только в жизненно-важных моментах? Впрочем, иногда её можно вызвать и по своему желанию, если знать как. — У меня... Красная душа. — серьезно? — теперь пришла очередь Санса удивляться, о чем говорила изменившаяся поза — он наклонился вперёд и стал пилить меня взглядом, словно я сказала какую-то ересь. — впрочем, это стоило понять по цвету твоей радужки. покажи. — Легко сказать... — я придвинула ладонь к груди и закрыла глаза. Чувство не из приятных, будто клещами занозу удаляешь, да и не совсем понятно, зачем это Сансу. Впрочем, ему я доверяю больше, чем доверяла Джону. — Вот она.       Маленькое багровое сердце выскользнуло из моей руки, вылетев на середину стола. Его свет слегка отражался на наших лицах, и меня слегка трясло от осознания того, что скелет может запросто уничтожить меня при желании. — вау... — он протянул руки к душе и трепетно придвинул к себе. — никогда не думал, что увижу такую снова. правда, я думал, она будет ярче.       Я немного засмущалась и приняла такую характеристику как оскорбление. А потому попыталась оправдаться: — Она была ярче! Правда! Просто... Я не знаю, что случилось. У меня не получается создавать точки сохранения, как в Подземелье. Словно что-то сломалось.       Санс молча выслушивал меня, изредка тыкая в мою душу костлявым пальцем. Каждое такое прикосновение ощущалось как укол, но, наверное, для него это действительно важно. — может быть, причина в том, что подземелье, как дом монстров, обладает высоким магическим потенциалом. я сам это заметил. например, телепортация даётся мне гораздо тяжелее. — Да, наверное, это многое объясняет... — я стала задумчиво наблюдать как он издевается над моим "сердцем", а потому небольшое чувство зависти стало сосать под ложечкой. — А свою покажешь? — м?       Он замер и поднял глаза на меня. Я резко замолчала тут же устыдившись своей просьбы. Санс пожал плечами. — да, конечно, бери.       Скелет засунул ладонь под куртку и бросил мне как какую-то игрушку серый кусочек материи, отдаленно напоминающий перевернутую человеческую душу. Она слегка дрожала без какой-либо причины и, кажется, способна раствориться от прикосновения. Мне страшно её трогать. — Так просто даешь? — знаешь, человеческая душа ценнее души монстра. решишь присвоить себе — не выживешь. а я с твоей — вполне.       Приняв его ответ как логичный, пусть и беспредельно прагматичный, я так же аккуратно взяла душу в ладони и внимательно посмотрела на его лицо. Он и ухом не повел. Бесплотное воплощение Санса ощущалась как подтаявшее мороженое. Забавно. Причём на пальцах не оставалось ни следа, будто пытаешься поймать воздух. Податливая форма же работала как хороший антистресс, стоило слега сжимать душу в кулаке.       Кстати, о красивой форме. Я совершенно забыла, что в моём кармане находится подарок Чары. Странно, но мне никогда не приходило в голову оставить его дома. Всегда носила с собой, перекладывая из кармана в карман. Вдруг что с ним случилось... После минувших событий.       Я провела свободную руку к шортам и нащупала сферическую поверхность, после чего попыталась достать её. — Ай!       На указательном пальце появилась небольшая капля крови. Точно, ржавая бритва... Ношу её уже несколько недель. Нужно будет выбросить её дома, все равно она мне больше не нужна.       Тонкая полоска алой жидкости потекла вниз, чего не ожидаешь от ранки на пальце. Наверное, повредила сосуды? Пришлось подставить другую ладонь чтобы не испортить стол. Кажется, скелет ничего не заметил. Убедившись, что поток почти иссяк, я вздохнула и уже более аккуратно попыталась извлечь шар из кармана.       Матовая поверхность сферы будто прилипла к руке. Я вздрогнула, после чего положила шарик на стол и стала катать его по поверхности. После чего попыталась разжать ладонь. Но у меня не получилось, словно предмет прилип к коже. Даже когда я с невероятным усилием оттопырила пальцы, он как магнит продолжат висеть против закона тяжести. — Не понимаю...       Я силой вбила сферу в стол, от чего деревянная поверхность треснула. Санс подпрыгнул от резкого звука после чего устремил немигающий взор на меня. Моё дыхание перехватило, изо рта вышел хрип, сфера, повинуясь силе инерции, покатилась в сторону и грохнулась на пол. Моё нутро словно взяли за горло, в лёгкие перестал поступать воздух. Я скатилась вниз и вцепилась пальцами в тёмную поверхность шара. Через мгновение всё будто рукой сняло, словно на меня напала галлюцинация. — что это было?       Скелет встал из-за стула, чтобы наладить со мной зрительный контакт. Он щелкнул пальцами, и наши души тут же вернулись к хозяевам. — Подарок...       Мои глаза прилипли к тусклой поверхности сферы, слегка дрожащей в руке. Мы оба застыли на месте в тишине. Она стала какой-то неестественной, я даже не слышала своего дыхания. Будто кто-то поместил нас в вакуум. Время затянулось. Я попыталась считать секунды, но постоянно сбивалась на единице. Внезапные помехи, будто от сломанного радио, прервали зависшее молчание. Сфера затихла и сразу же восстановила вибрирование. Откуда-то из глубины исходили нечленораздельные звуки. Так было всегда? Я не могла ничего разобрать, а потому придвинула ухо к неземному "приёмнику". Меня коснулся обрывок: — Начинаем.       Эхо зависло в ушах и отдавалось в барабанных перепонках с неприятной частотой. Тембр звука будто шёл в разрез с биением сердца. Одно слово оказалось способным просто выключить меня, как лампочку. Невозможно определить ни пол, ни эмоции говорящего. Меня передернуло, и я крепко сжала шарик в ладони. Санс смотрел на меня, отключив свет в глазах. Молчание вновь затянулось. Вдруг до меня дошло раздражение в правом кармане. Трясущимися руками, я извлекла телефон и поднесла к голове, даже не проверив адресанта. — Фриск! — П-Папа? — несмотря на полную отстраненность от мира, у меня получилось определить звонящего. — Что случилось? — Маме плохо! — в голосе отца звучала настоящая паника. — Я везу её в больницу! Бери такси, самолёт, ракету, плевать! Приезжай как можно скорее!       Меня охватил ступор, но Санс всё понял без слов. Он крепко сжал мою руку и тут же наши тела погрузились в водоворот пространства, выплюнувшего нас у медицинского пункта. Затем у другого, третьего, монстр словно решил проверить все стационары в городе. Голова закружилась, а ноги перестали различать очередной процесс эфемерной телепортации и твёрдую землю реальности. И лишь в десятый раз я смогла краем зрения заметить папину машину. — Это здесь...       Ужасный аттракцион наконец прекратился, и в легкие хлынул свежий воздух. Мы стали пробиваться через обширную парковку забитую автомобилями как улей сотами. В ушах бушевал казавшийся бесконечным поток сирен, и во всей это какофонии Санс смог определить вход в больницу. Двойные двери явно не справлялись с плотным потоком стремящихся туда людей, но монстр локтями пробивал путь внутрь, в результате чего мы быстро вклинились в душный коридор.       Нас окружил переполненный стерильный лабиринт с десятками помещений. Несмотря на сотни тел, здесь царил необъяснимый холод. Чужие головы мелькали перед глазами и загораживали обзор, приходилось вставать на цыпочки чтобы увидеть хоть что-то. Номера палат сменялись очень медленно, царящий вокруг хаос то и дело грозил поглотить в себе неосторожного посетителя, стоит ему остановиться. Если бы я споткнулась, то вряд ли бы кто-нибудь заметил, воспользовавшись мной как удобной подстилкой под ногами. К счастью, Санс будто бы создавал вокруг себя ауру, отгоняющую толпу. Монстров всё ещё боялись в этом мире, пусть и толерантное государство быстро смирилось с их присутствием и даже предоставляло рабочие места.       Пока мы заглядывали в каждую дверную щель чтобы найти маму, я старалась хоть что-то понять. Откуда здесь все эти люди? В чём причина такой давки? Почему этот артефакт внезапно заговорил, и сразу после этой неоднозначной фразы отец позвонил мне? Что, чёрт возьми, случилось с мамой? Ни на один вопрос я не могла дать ответа, от этого мозг просто кипел, силясь найти решение, но всё без толку.       В определенный момент мы вышли на искомую палату. Примерно с десяток коек оказались переполнены, врачи и медсестры разрывались на части, пытаясь обойти каждого пациента. Я подбежала к сгорбленной фигуре отца, краем глаза заметив, что Санса не пустили внутрь. — Папа?..       Он тихо повернулся ко мне и прикрыл усталое лицо сморщенной ладонью, после чего отошёл назад. Подскочивший в ту же секунду доктор, прямоходящий кролик, сообщил: — Состояние пациентки неутешительное. Мы делаем всё, что можем, но вряд ли она выкарабкается. Возможно, вам стоит с ней попрощаться.       Сказанное словно пролетело мимо меня, будто разум отказался воспринимать тяжелые новости. Но слова повисли в воздухе, от чего мозгу нехотя пришлось их принять. Каждое их выдавливало из глаз по безмолвной слезе, камнем падающей вниз. Мама лежала укутанное в белое одеяло, её волосы отросшими копнами свисали к полу. Я бросилась к ней, заключив в объятья и положив голову на едва вздымающуюся грудь. Её рука мягко опустилась мне на лоб и тихо утерла глаза. Я знаю, как сильно мама не хотела, чтобы я плакала из-за неё снова, пусть даже в такой ситуации. Но у меня едва получается сдерживать всхлипы и не разрыдаться прямо сейчас. Разве может всё закончиться так быстро, в один момент? Могла ли я подумать, что её связь со мной оборвётся, что после эпохи долгих родительских ссор мы даже не сможем ни разу вместе прогуляться на улице, посмотреть кино, поесть в кафе? Ценить моменты было так просто... Было... — Мама... Пожалуйста... — я уткнула лицо в её волосы, прижимаясь к едва тёплой бледной коже, — Не уходи... — Фриск... — её голос звучит подавленно и слабо, — прости меня... Я была не слишком хорошей матерью. И даже не могу уйти так, чтобы не причинить тебе боли...       Я чувствую её едва слышное дыхание у уха. Неравномерное, прерывистое... Но всё ещё живое. Казалось, если оно прекратится, то сразу остановится и моё сердце. Всё вокруг замерло, я прикрыла глаза и постаралась дать маме всё тепло, что у меня есть. Но его... Недостаточно. Возможно, если бы я стала отдавать его раньше...       Кашель мамы заставил меня вернуться. Я приобняла её шею, чувствуя, как наш пульс обоюдно замедляется. Но если у меня ещё был запас, то у неё... Прибор, отслеживающий сердечную активность, тихо запищал, напоминая о существовании окружающего мира. Но я не хотела отступать от ещё хранящего запах матери тела, её рука всё ещё лежала на моей голове. Теперь... Теперь можно вдоволь поплакать.       Не знаю, сколько я так пролежала. Меня никто не прогонял. Да и вряд ли бы кто-то смог бы расцепить нас. Мы словно были отчужденные, на каком-то необитаемом острове, вдали от цивилизации и ненужной суеты. Но в какой-то момент сквозь пелену отстраненности я поняла, что оборудование, подключенное к маме, вновь пришло в работу. Я замерла. Даже слезы, казалось, испарились, всё моё тело обратилось в слух. — Мама?..       Тихий хрип, раздавшийся подо мной, ошарашил меня. Это невозможно! Как?! Пульса же... Пульса же не было... — Мамочка!       Я почувствовала, как её руки крепко прижимают меня к себе, от чего я тоже усилила объятья. Мой рот исказился в глупой, детской улыбке. Я готова кричать от счастья! Но почему я не слышу её дыхания?       Колоссальный приступ боли взорвался у левого уха, с диким визгом я слетела с койки и рухнула на плитку. Мои ладони рефлекторно прижались к пульсирующему виску, пальцы погрузились в тёплую кровь. До моего осознания медленно дошло... Теперь там пусто... Половина слуха увязла где-то вдали, а оставшаяся начала искажать всё до не узнавания. — Остановите пациентку!       Я попыталась подняться и тут же закричала от ужаса, увидев скрытое длинными, тёмными и запачканными кровью волосами лицо матери, будто бы она сошла с экрана фильма ужасов. Папа схватил меня и прикрыл мой рот, предотвращая крик. Он попытался оттащить меня по полу, но то и дело спотыкался и не мог отвести глаз от жены. Доктор попытался удержать маму на койке, но в ответ на тщетные попытки она вцепилась в горло монстра и, словно практиковалась в этом всю жизнь, один рывком вырвала огромный кусок плоти… Заяц застыл на месте, опустив голову вниз. Его тело словно от дуновения ветра превратилось в пыль.       Папа перевел ладонь на мои глаза, но мне уже не хотелось кричать. В единственном оставшемся ухе била кровь, создавала нечеловеческое давление и угрожала отключить сознание от мира. Сердце барабаном било в грудную клетку, с каждым ударом выбивало остатки воздуха из лёгких и не давало вдохнуть. Папа продолжил тянуть моё тело в сторону выхода. По искаженным звукам я слышала — мама принялась за других пациентов. Моё сердце разрывалось на части, каждый раз, когда я слышала крик, полный боли. Что... Что происходит? Мама... Почему?..       Когда отец вытащил нас в коридор, я поняла, что паника даже не собиралась затихать, хаос лишь усиливался, подтапливаемый звуками смерти людей в палате. Я сделала попытку подняться, но снующие вокруг люди то и дело толкали меня, заставив погрузиться на четвереньки. Крики людей мешали хоть какой-то мысли зародиться в голове, всё тело пробирал озноб. Бледные руки мамы вцепились в дверную раму, оставив на стене отчетливый след крови. Санс тут же выпрыгнул передо мной, вскидывая кисть и образуя с десяток заостренных костей в воздухе. Силы давно покинули меня, организм держался на неприкосновенном запасе, тут же истраченном на единственную фразу: — Не трогай её! Это моя мать!       Монстр застыл с поднятой рукой, от чего не успел среагировать на приближение... Другого монстра. Мама стремительно толкнула Санса, словно манекен, в сторону, от чего он с хрустом впечатался в стену и сполз вниз с выключенными глазницами. Я потеряла дар речи, так и замерев с открытым ртом. Голоса в голове становились всё громче, давление в коридоре повысилось до предела. Чей-то сапог случайно ударил меня в бок, от чего я потеряла опору и рухнула на пол. Топот чужой обуви слышался как взрывы артиллерии, мне казалось, что я оглохну. Быстро подтвердились мои опасения — люди прекратили различать, где пол, а где живой человек. Я оказалась погребена под людьми.

***

      Так холодно... Сколько уже прошло времени? Тело болит, меня, похоже, использовали как боксерскую грушу... Неприятное жужжание било в остатки левого уха, я попыталась зажать их ладонью, но обнаружила, что оказалась связана по рукам и ногам в горизонтальном положении. — FST-01 пробудился, доктор Коурзон. Вы вовремя.       Мои глаза слегка открылись, чуть не захлебнувшись избыточным светом, направленным в лицо. Сквозь синюю плёнку мне удалось увидеть около пяти человек. Трое из них носят белые халаты и тканевые маски, характерные для ученых, оставшиеся же представляли некое подразделение охраны с оружием наперевес. Где я? — Прекрасно, Рик, — приглушенный голос врача, похоже, являющегося главным, ударил в правое ухо, — анализы проведены? — Верно. Организм оказался латентным по отношению к вирусу, он пребывает внутри, но не способствует трансформации в FST-02.       Вирус? Что? — Неудивительно. Укус ускоряет процесс обращения в разы, ране на левом ухе уже сутки.       Коурзон сделал вывод и подошёл к странной машине, напоминавшей большой холодильник. Она выплюнула ему в руку бледный листок, тут же завоевав интерес доктора. Я попыталась пошевелить головой, что вызвало ненужный приступ боли, и осмотреться. Видимо, меня поместили в прозрачную камеру из стекла, достаточно тесную, но всё ещё способную поместить с половину десятка человек вместе с необходимыми инструментами. Внешнее помещение оказалось исполненным в голубых тонах и куда более просторным, пусть футуристичное оборудование и занимало по меньшей мере две трети пространства, бесшумно ведя работу и тихонько потрескивая каждый раз, когда на экране загорался синий огонёк. Я отвела взгляд от непонятных мне элементов и тут же заметила что в стеклянной камере, подобной моей, находился ещё один пациент. Папа лежал на кушетке и молча смотрел в потолок, точно так же не имея возможности пошевелить и пальцем. Рядом с ним стоит лишь пара охранников. — Папа?!       Либо мой сдавленный голос оказался слишком слаб, либо стеклянные камеры не выпускали звук. Он не обратил никого внимания на меня, в отличие от доктора. — Рик, личность пациентки.       Коурзон достал шприц нездоровых размеров с плескающейся внутри бесцветной жидкостью и неспешно подошёл ко мне. Он отдёрнул одеяло и сконцентрировался на моей правой руке, выделил вену и ввёл раствор внутрь. Короткий всплеск боли вдруг сменился полным спокойствием. Меня словно вырвало из тела, оставив все проблемы. Сразу прекратило волновать прошлое, происходящее и будущее. Я тихонько прикрыла глаза. — Фриск Судзуки, восемнадцать лет. Вместе с семьей переехала из Японии с десяток лет назад, — один из врачей, кажется, начал пользоваться базой данных. Но меня как-то не волновало, откуда была получена информация. Очень хотелось спать и отстраниться от всего лишнего. — Родители Азуми и Микайо, тридцать девять и сорок два года соответственно. Мать, ныне покойная, безработная. Отец работал в трансферной сфере до увольнения три месяца назад. Сама Фриск трудоустроена дипломатом Подземелья.       Ныне покойная?.. — И снова монстры.       Мне пришлось потратить много силы чтобы поднять окаменевшие веки. Коурзон взял кружку кофе и едва слышно отпил, словно происходящее его не касалось. Другие врачи же, кажется, оказались озадачены его высказыванием. Один из них, вроде, по имени Рик, спросил: — Вы думаете, это как-то связано? — Разумеется, — поставил перед фактом доктор, вновь пригубив напиток. — Не слышали про вторжение европейцев в Америку? Колонизаторы принесли десятки болезней, к которым коренное население не имело ни малейшего иммунитета. Таким образом, половину индейцов просто выкосило пандемией, и уже не составляло проблем их поработить.       О чём он говорит? Какие болезни? При малейшей попытке к умственной деятельности, мозг будто отключался на секунду, забывая про то, о чём я думала секунду назад. Оставалось лишь плыть по течению и ждать действий со стороны врачей.       В свою очередь, Коурзон извлёк из одного из ящичков тонкий прозрачный пакетик с трепыхающейся внутри пластиковой картой, которую мне подарил Санс. Что-то внутри меня встрепенулось и тут же угасло. — Впервые такое вижу. Владелец? — Мы попытались провести анализ, но информация смешалась в странный шифр. Единственное, что удалось выяснить — на карте оставлена невероятно огромная сумма. — Больше ничего не было найдено при обыске? — Вообще-то, было.       Коурзон убрал карточку обратно в шкафчик и задал немой вопрос пареньку, податливо отвечающему на вопросы. Тот прокашлялся и неуверенно начал: — Какая-то сфера из неизвестного материала, очень прочная и поглощающая примерно девяносто девять целых девять десятых попадающего на неё света. — Безделушка.       Руководитель махнул рукой, и было погрузился в записи, но врач, заметно нервничая, продолжил: — Вовсе нет! Как только FST-01 потерял тактильный контакт с предметом, состояние пациентки мгновенно ухудшилось и с каждой секундой продолжало усугубляться. — И что вы сделали?       Мужчина, кажется, вдохновился, а потому уверенно подошёл к ассистенту. Сейчас стала заметна разница в росте обоих врачей — Коурзон, несмотря на заметную сутулость, возвышался на целую голову и наверняка насчитывал не менее ста восьмидесяти сантиметров. — В-вернули пациентке. — Допустим. Анализы уже взяли?       Я тихо вздохнула и повернула голову в сторону отца. Он сделал то же самое и начал смотреть на меня отстранённым взглядом. Внутри вспыхнула паническая мысль о том, что его могла постигнуть судьба матери, но он ненавязчиво кивнул мне, и я сразу успокоилось, что оказалось ужасно просто в текущем состоянии. — Лишь часть от необходимого. — Этот случай потребует куда более глубокого изучения. Сколько времени нам дали на выработку вакцины?       Повисло молчание. Даже не смотря на происходящее, я чувствовала, как Коурзон пилит ассистента глазами, пока тот неуверенно топчется на месте. Только сейчас я заметила, как здесь, всё же, холодно. Сколько мне тут ещё валяться? Можно будет придумать план побега, но только после того, как посплю... — Неделю.       Тишина. Почему Коурзон ничего не ответил на это заявление? Судя по его манере общения, он редко оставлял какую-либо фразу висеть в воздухе, всегда вставляя что-то своё, пусть даже это будет одно слово. Молчание продолжалось, я слышала тихое жужжание чего-то на фоне, наверное, телевизор, но у меня не получалось выцедить хоть один звук. Надо отдохнуть... Но очередное высказывание доктора снова вернуло меня в мир относительной бодрости. — Долго он ещё на нас смотреть будет?!       Кажется, в его голосе прозвучала нотка раздражения. Я попыталась понять, о ком это, но, видимо, Коурзон рассердился на моего отца. — Сколько у нас пациентов FST-02? — После рейда в больницу — около двадцати. Остальные распространялись по окружающим районам. — Тогда этого — в расход.       Моё сердце замерло. — Постойте! Это же родственник FST-01! Он может обладать качествами, свойственными пациентке! — Да плевать, — кажется, Коурзон что-то разбил о пол. Я тяжело дышала, зрение стало проясняться. — У нас совершенно нет времени на эту возню! Приступайте к работе! — Есть.       Один из охранников подошёл вплотную к папе. Мои кулаки рефлекторно сжались и вены отчетливо выделились на коже. Он взвёл оружие. Я почувствовала как кровь приливает к вискам, сдерживающие ремни затрещали. Выстрел. — Нееееет!       Я порвала оковы и свалилась с кушетки, попыталась встать, мощный удар в спину не позволил мне подняться и погрузил лицом в пол. Сильные руки стали удерживать меня, не давая пошевелиться. Тело обуревала решимость, но, не имея возможности реализоваться, ей пришлось вырваться в слезах. Кровь медленно стекала из моих глаз и не позволяла увидеть бездыханный труп отца. — Почему... Зачем вы это сделали?.. — Верните пациентку в исходное положение. Даниэль, протри пол.       Голос Коурзона вернул себе сталь. Неужели для этого ему потребовалось убить человека? От спокойствия, введенного через шприц, не осталось и следа, но в голове до сих пор ни одной мысли...       Руки охраны схватили меня и вывалили на кушетку словно кусок мяса на сковороду. Я попыталась сопротивляться, но двойная доза лекарства быстро подавила волю, заставив лежать полумертвой, не моргая. — Док, я... Я не сомневаюсь в ваших методах, но... — этот голос звучал словно из-под воды, то и дело налетая на меня и исчезая в никуда. — Этот препарат... Крайне эффективен, но в больших дозах оказывает необратимое влияние на нервную систему. — Когда лягушек в школе препарировал, тебя тоже волновали их чувства? — доктор с безразличным тоном сменил перчатки. — Мне нужны спокойные условия для работы, а не агрессивный псих в качестве подопытного кролика. — Верно, док, наверное, вы правы...       Последнее, что я видела, это склонившееся надо мной обтянутое маской лицо Коурзона.

***

      Время шло в невнятном порядке, ускоряясь, достигая апогея и тут замедляясь в несколько раз. Зрение отказало, в глазах плыли символы, впечатывались в мозг и заставляли запомнить их навсегда. Но они точно не имели смысла. Сначала единица, потом двойка, затем десяток. Потом — сотня. Девяносто, сто шестьдесят. Пятьсот. Две тысячи. И число постоянно росло.       Коурзон и его подчиненные действительно препарировали меня, как животное. Постоянные анализы, каждый малейший опыт требовал крови, мне казалось, что я превратилась в бледную высушенную губку. Но один из плюсов — кто-то увеличил громкость телевизора. Слова всё ещё терялись где-то в воздухе, но это моя единственная связь с внешним миром, возможность сохранить сознание... — ...власти установили карантинную... в центре города, было затронуто три района с... тысячами людей. Удалось остановить распространение... люди требует ответов у... они боятся за... своих родственников... — Рик. Каковы результаты тестирования? — Передаётся по воздуху и через слюну. Кровь так же заразна, но при этом ускоряет процесс инкубации вируса в десятки раз. — Странно. Продолжай работу.       И меня снова будто отключило. Безотказная подпитка раствором держала в спящем состоянии, по меньшей мере, большую часть дня. Тело, казалось, с каждым разом всё менее охотно восстанавливалось от очередной дозы, я стала бояться, что в следующий раз уже могу не проснуться. — Док... Уже поздно. Вы не собираетесь идти домой? — Ты не понял, — вновь раздражение, — мы в карантинной зоне. Куда ты собрался идти? Нам дали неделю, и я не хочу... Чёрт. Просто работай. — Понял.       И вновь обморок. Наверное, это к лучшему. Мне точно не хочется видеть, что происходит с моим телом... Они продолжали пичкать меня своей дрянью, при этом всегда забирая кровь взамен. У них совершенно отсутствует мера...       Это уже второй день, или всё ещё первый? Меня разбудило очередное вещание новостей, я тут же закашлялась, была бы свободная кровь, она бы точно вылилась через этот хрип. И снова укол. — ...связывает вспышку... с появлением монстров... сделал официальное заявление... напоминаем... данный момент работает в школе, рядом с центром... женой...преподает...       Монстры... Монстры страдают... Из-за меня? Это ведь моя вина? Но не они виноваты... Не трогайте их... — Рик, чего уселся?! — Коурзон прикрикнул на своего лаборанта. Тот сидел на какой-то прямоугольной части оборудования и прятал лицо в ладонях. — Результат тестирования? — Сегодня привезли свежих... Ещё с десяток штук, с разным временем заражения... Если учесть то, что укус ускоряет процесс инкубации примерно в двадцать раз... Четыре дня от заражения — кашель, повышенная температура. От четырех до семи — головная боль. От семи до восьми — обильное слюноотделение. Восемь - тринадцать, слабость. Тринадцать — обращение. Это усредненные показатели. Кому-то требуется больше, кому-то меньше времени. Я не могу провести закономерность. Иммунитет здесь точно не играет роли. — За что я тебя ценю, Рик, так это за самоотверженность. Никогда бы не сунулся к свежим. — У нас нет выбора... — Правильный настрой.       Темнота. Эмоции снова выкачали, словно насосом. Новые числа. Двенадцать тысяч, шестнадцать... Меняются медленнее, чем раньше. С каждой секундой я всё меньше верю, что остаюсь человеком. Скорее какой-то машиной, которую весело разобрать на части, затем снова собрать, потом разбить, а запчастями починить другого робота... Вместо чувств осталась только паника, страх за свою жизнь. Как долго я продержусь? Заметят ли они мою смерть, когда в теле кончится кровь, или тогда я уже буду им не нужна? Но... В то же время... Может быть, так я смогу помочь другим?       Похоже, новое утро... Тяжело вычислять дату. Любые внутренние часы, находившиеся внутри, давно заржавели. Когда я попыталась очнуться, меня встретило лицо Коурзона. Под веками наросли знатные мешки, но карие глаза поблескивали чем-то фиолетовым, эта искра словно придавала ученому сил оставаться бодрым. Он сдвинулся и достал из кармана белый листок. Его ладонь заметно дрожала. Доктор быстро собрался и обратился к ассистенту: — Рик? Рик? — Да, док...       Голос лаборанта звучал... Настолько жалко, насколько можно. Неужели они действительно не спят? Почему?.. Неужели их действительно так давит время... В рядах охранников, между тем, появились сильные прорехи — половина из них будто бы просто исчезла. — Ты попытался провести опыты с камнем? — Я... Док... — Я не слышу. — Я так... Так не могу больше, док... Меня ждут дома...       Резкие шаги оповестили меня о том, что Коурзон добрался до Рика. Достался звучный шлепок, накрепко засевший в голове. — Соберись. Ты не понимаешь, что станет с твоей матерью, если мы не успеем? Что станет со всем городом, если вакцина не будет синтезирована за семь дней? — Я... — Не ты. Это вопрос не личного характера, решается судьба всего человечества. Возьми себя в руки.       Третий доктор, тем временем, в очередной раз набрал моей крови в шприц. Организм стал воспринимать острие иглы как инородное тело, вырабатывая аллергенную реакцию. Я снова закашлялась, руки свело в судорогах, а лёгкие будто онемели. — Смотри. Уже есть прогресс. Ты сможешь протестировать эту сыворотку на парочке объектов FST-02? — Док...       Молчание, вновь повисшее между двумя докторами. Коурзон быстро напомнил о себе равномерным стуком ботинка по плитке. Рик расшаркался и смог подняться с ящика, принимая от руководителя небольшую колбу с плескающейся внутри жидкостью. — Думаю... Мне понадобится Даниэль и вся охрана... — Они в твоём распоряжении.       Четверо человек покинули помещение через раздвижную дверь. Воистину, это место — кладезь технологий. Ушли к… «Свежим»? Так они называют зараженных, подобных маме. Странно почему тут так мало персонала? Почему не присылают новых? Похоже, теперь мы с Коурзоном одни. И, честно... Эта мысль пугала.       Доктор тихо вздохнул. Он подошёл к кушетке и пододвинул стул, чтобы сесть по правую руку от меня. — Наверное, ты спросишь, почему мы ещё не накачали тебя препаратом, и ты остаешься в сознании?       Я не говорила уже три дня, а потому раскрыть рот оказалось чрезвычайно трудно, словно зубы были связаны вязкой конфетой. — Нет. Зачем... Зачем ты его убил?       Похоже, он не ожидал этот вопрос. После недолгой паузы доктор тихо рассмеялся в маску, после чего распрямил плечи и ответил: — Смерть — вопрос времени. Хотела бы понаблюдать за его преобразованием? Как человечность медленно покидает тело, как он становится монстром? Интересная форма получения удовольствия.       Слова застыли в горле, не в силах сказать что-то адекватное. Коурзон... Наверное, прав... — Так почему... Прекратили пичкать меня этим лекарством? — Правильный вопрос. Нам неоткуда взять ресурсы. Поставки прекратились. Со вчерашнего дня мы не можем выйти с правительством на связь. Запасы ограничены, а потому мы больше не можем поддерживать твой режим. — И зачем... Вы это мне говорите?       Слова с трудом покидали горло, но я цеплялась за возможность к разговору как за кораблик уплывающей человечности. — Если сыворотка не сработает, то тебя... То придётся...       Странно, но его голос пробила какая-то нерешительность. Он сунул руку в карман, но быстро выудил обратно, словно не нашёл чего-то. Почему доктор так нервничает? — Что придётся сделать со мной?       Я уже давно поняла, что происходит. По какой-то причине началось распространение вируса, который превращает людей в кровожадных тварей... Но мой организм подавил инфекцию, а потому на основе моей крови они пытаются сделать вакцину... И теперь моя цель — помочь в лечении всем, чем смогу. Даже если меня придётся высушить до дна. — Если сыворотка не сработает... Придётся прибегнуть к экспериментальным методам. — И что? — я тяжело вздохнула, уже давно поняв, что мне не стоило ждать чего-то хорошего. — Разве вы до этого спрашивали, что можно делать, а что нет? У препарируемой лягушки?       Коурзон молча опустил голову, когда в помещение вбежал окровавленный Рик. Он рухнул на колени, его белый халат оказался изорван на части. Руководитель тут же подскочил и ринулся к лаборанту: — Чёрт! Где остальные? — Не... Не получилось... Когда я ввёл сыворотку... Они будто взбесились...       Доктор тут же начал ощупывать ассистента, очевидно, проверяя его на укусы или царапины. — Нет... Мне повезло больше всех... Больше всех... — Рик... — Их всех... Порвали...       Мне пришлось приподнять голову чтобы увидеть происходящее. Коурзон обнимал Рика и тихо, медленно, стучал по спине. Лицо парня выражало смесь отчаяния и боли, хоть и за маской едва ли передавалась малая часть эмоций. — Док... Я хочу домой...       Эта фраза зависла в слухе. Нельзя сказать, сколько длилось молчание, но она иссякла только когда телевизор переключился на экстренные новости: — Мы прерываем текущую программу передач. До нас дошли извещения, что из карантинной зоны в город пытаются прорваться толпы зараженных. Национальная гвардия в данный момент пытается остановить наступление. В то же время, в городе то и дело вспыхивают беспорядки — развязался настоящий конфликт на почве расовой ненависти. Люди разносят здания, устроивших себе на работу монстров, зафиксированы случаи публичных казней на улицах. Правительство обоих государств отмалчивается.       Что? Зачем они это делают? Монстры не заслужили... Они никому не желают зла, вирус... Это я, а не они... От одной мысли о том, что такие прекрасные создания, как Ториэль, Азгор, Папирус… Санс… Страдают из-за меня… Мне становилось невероятно плохо, несравнимо с тремя днями, проведенными взаперти, в качестве подопытного кролика… Неужели я действительно не могу им помочь? — Ты... Слышал, Рик? Мы должны остановить это, пока ещё не слишком поздно. — Док...       Лаборант отстранился от Коурзона и поднялся, чуть не грохнувшись на скользком от крови полу. Он откашлялся, утер дырявую маску и выдавил из себя: — Да, я провёл эксперимент со сферой. Она точно как-то связана с вирусом, состав крови FST-01 изменяется в зависимости от наличия артефакта. К сожалению, из-за реакции пациентки на удаление мы не можем воспользоваться её положением. Что-то мне подсказывает, что именно в этом кроется ответ на поиск вакцины.       Возможно, мне придётся об этом пожалеть, но... — Я... Согласна. Делайте со мной всё, что пожелаете нужным.