Боль оставляет следы

POV Джерард Франция, Германия, Италия – мы имели довольно большой успех, не смотря на то, что всеми любимый гитарист внезапно покинул группу. «Разногласия в коллективе», - писали в газетах, даже не подозревая о том, что произошло на самом деле. Не подозревая о том, что солист группы капризный влюбленный мальчишка, который не желает делить объект своего вожделения ни с кем и ни с чем другим, будь то наркотики, выпивка, или случайные знакомые из пригородного бара. Прошло около трех месяцев с нашей последней встречи. Ты расторгнул контракт со звукозаписывающим лейблом через пару дней, после того короткого разговора в мерзком притоне. Всему виной чертова гордость. Возможно, я мог бы остановить тебя, попросить остаться, извиниться за то, что бросил тебя с этими парнями, но я был слишком горд, слишком уверен в своей правоте. - Так не может больше продолжаться! – сказал мне Майк после концерта. – Ты не принимаешь Спенсера, и зал вскоре почувствует это. Как бы он не выкладывался на сцене, как бы хорошо ни играл. В чем дело, Джи? - Я не хочу об этом говорить, - отмахнулся я. - Тебе придется об этом поговорить! – резко ответил Майки. – Я твой брат и не могу смотреть, как ты съедаешь себя изнутри. Парни тоже волнуются. Если ты не забыл, они часть группы и имеют право знать, почему все идет не так. - Я постараюсь вести себя иначе, - только и смог ответить я. - Этого не достаточно. Ты не должен стараться, изменить себя, иначе не станет того, что есть сейчас. Ты понимаешь, о чем я? – спросил брат. – Нас не станет, Джи, если все это будет продолжаться. - Я не могу без него, - прошептал я, устало запуская пальцы в волосы. - Фрэнк, - констатировал Майкс. – Думаю, вам просто надо поговорить. Не знаю, что там между вами произошло, но это единственное разумное решение. - Если бы все было так просто, - ответил я, пытаясь скрыть боль в голосе. - Все просто. Ты сам создаешь себе проблемы, - подвел итог разговора брат, делая глоток давно остывшего кофе. – Кстати, он звонил мне вчера, - как бы невзначай бросил Майкл. - Ты серьезно? – не веря своим ушам, переспросил я. – Чего он хотел? - Спрашивал, как идут дела в группе, как нас принимают фаны… Про тебя, кстати, тоже спрашивал. - И что же он про меня спрашивал? – я пытался придать тону своего голоса как можно больше безразличия, будто задаю вопрос лишь из праздного любопытства, но мои нервы были натянуты, как гитарная струна. - Как у тебя дела, какие планы по поводу нового альбома, и действительно ли ты решил отрастить усы, - улыбнулся брат. - Какие усы? – опешил я. - Кто-то из журналистов пустил слух, будто ты давно мечтаешь о густых и длинных усах, - не смог подавить смешок Майкс. - Что за бред, - недовольно пробурчал я. - Просто выдумки бульварных писак. Тебе раньше не было никакого дела до этого. - Мне и сейчас нет никакого дела, - отмахнулся я. - По тебе не скажешь, - ехидная улыбка заиграла на его лице. - Вот и молчи! Серьезно, отвали, Майкс, - я принялся собирать разбросанные по гримерке вещи. – Как он? – неожиданно для самого себя, спросил я. - Проходит терапию в клинике «Клэймор», - не выражающим никаких эмоций тоном ответил брат. Внутри меня будто что-то оборвалось. Клэймор - клиника для наркозависимых на окраине Лос-Анджелеса. Видимо, Фрэнк чертовски вляпался, ведь за курение травки в это место не направляют. - Давно он там? – уже не скрывая волнения, спросил я. - Около двух месяцев, - вздохнул Майкс. – Он пытается исправиться, Джи. Пытается взять себя в руки. - Мне надо побыть одному, - прошептал я. - Хорошо, - Майкл слегка похлопал меня по плечу и вышел из гримерки, закрыв за собой дверь. И я остался один в этой мерзкой душной комнате, пропитанной сигаретным дымом и сексом. Я не спрашивал, как звали девушку, что была здесь с Майксом незадолго до начала концерта. Обычно, меня это мало волновало, но сейчас я ненавидел все, что заставляет людей зависеть от своих грязных желаний, от своих примитивных инстинктов. Господи, Фрэнк, ты настолько далеко зашел. И я чувствовал в этом свою вину, вину и отвращение одновременно. Я ненавидел себя, ненавидел тебя, ненавидел тех, кто придумал этот легкий кайф, рушащий миллионы жизней. Я абсолютно не знал, что мне делать, но в одном я был абсолютно уверен – нам необходимо поговорить.