Боль оставляет следы

POV Frank Обрывки мыслей в моей голове неслись с бешеной скоростью, сменяя друг-друга. В основном это были случайные воспоминания из детства: крики отца, плач матери, одновременный вой Сайкса – моего любимого пса, он пытался защитить нас, пока отцовский нож не заставил беднягу вздохнуть в последний раз. Мне было невыносимо больно: я отнес тело друга на задний двор, шумно всхлипывая, раня свои ладони о черенок лопаты, все сильнее вжимая пальцы в плохо обработанную древесину. Боль физическая не заглушала душевную, но она немного ослабляла ее. Тогда я поклялся сделать все, чтобы изменить свою жизнь, поклялся, что преодолею власть отца, смогу вырваться! И я почти вырвался: встретил ребят, с которыми мы создали группу, почувствовал себя нужным, почувствовал себя свободным! Я мог выражать свои чувства и эмоции на сцене, мог писать тексты и музыку, через которые доносил до окружающих свои мысли. Это и было моей свободой, этого я так давно искал. А теперь потерял все. Я растворил свою свободу в бутылке дешевого алкоголя, запечатывая ее наркотической пробкой. Никогда еще мне не было так паршиво. Меня ломало изнутри, я готов был умереть, лишь бы не чувствовать этой всепоглощающей, разрушающей остатки моего сознания, боли. Никогда еще так явно и жадно я не желал смерти. Мое тело то горело огнем, то сотрясалось от холода, мне было больно дышать, а голову будто раскалывало изнутри сотней маленьких молоточков. Тысячи плотоядных червей съедали меня заживо в моем больном бреду. Я чувствовал, как их мерзкие тельца передвигаются по моей вспотевшей от напряжения коже, чувствовал, как их несуществующие челюсти разгрызают мою плоть, вдыхал запах своей свежей крови. Только через некоторое время, приходя в себя, я понимал, что это были просто галлюцинации. Хотя нет, это были не просто галлюцинации, они были настолько реальны, что после каждой из них я медленно сходил с ума, они разлагали мой разум. Мне стало легче совсем недавно. Мое сознание стало более ясным. Стены перестали надвигаться на меня, пол – уходить из под ног, а простынь больничной кровати – больше не пыталась меня задушить. Постепенно уровень транквилизаторов в моей крови снизился, и я смог выходить на улицу. Там меня невыносимо тошнило от всего, что находилось вокруг. Тошнило от санитаров, не отходящих ни на шаг, тошнило от пациентов клиники – придурков, таких же, как и я, слонявшихся по территории с пустым взглядом и искалеченной душой. Меня тошнило от этого ясного и, мать его, солнечного неба! Оно словно говорило: «Приятель, жизнь налаживается! Все будет хорошо!» А я вспоминал твой взгляд, полный боли и отчаяния, полный ненависти и злости, и понимал: ничего, блядь, не будет больше хорошо! Никогда! Мне не выбраться из этой зловонной ямы! Без твоей поддержки я – ничто! Без тебя я – ничто! Вчера ты приезжал в это гиблое место. Я до сих пор не могу понять, зачем?! До этого, хотя бы, надежда на исправление держала меня на плаву, теперь же и она потеряла смысл, ты никогда не простишь меня. Сегодня я уже не сопротивлялся, когда меня пытались накачать таблетками. Они позволяют забыться. По сути, это те же наркотики, только в несколько иной форме. Наркотики уничтожают другими наркотиками, боль – другой, еще большей болью, страх – еще большим страхом… так можно продолжать до бесконечности – жизнь нелогична и глупа. Все глупо, бессмысленно и пусто. Кажется, ничто не поможет мне вырваться из этого порочного круга отчаяния. Со временем я стал замечать, что желтые таблетки в количестве больше двух штук позволяют отключить сознание на целый день. Я удерживал их за щекой во время приема, а потом прятал под кровать, чтобы на следующее утро принять несколько за один раз. Это помогало забыть, где я нахожусь, насколько никчемной стала моя жизнь, и в какое ничтожество я превратился. Возможно, санитары и замечали странности в моем поведении в такие дни, но виду не подавали. Им было на это плевать, как, в прочем, и на меня самого. Им было на все плевать, как и остальным в этом гребаном мире. Никого не заботят чужие проблемы – главное, набить карман туже, чтобы потратить заработанные деньги на удовлетворение примитивных потребностей. Потребностей в пище, сексе и кайфе. Кажется, что жизнь – это просто череда удовлетворенных потребностей и ничего больше. Общество навязывает нам мысли о том, что каждый нуждается в престижной работе, хорошей зарплате, красивой жене, детях и большом уютном доме. И все, казалось бы, неплохо, вот только, цель всей жизни – просто зарабатывать деньги, чтобы все это содержать. Нет времени на сомнения, нет времени на поиски себя, мы должны работать и потреблять, затем снова работать и снова потреблять. Это замкнутый круг, из которого не вырваться. И если не хочешь так жить – становишься изгоем. А я не хочу так жить! Я изгой! И я бы предложил тебе: «Давай будем изгоями вместе!». Но тебе не нужна такая жизнь, и я такой – агрессивный, потерявшийся и сбитый с толку, застрявший в этой сраной клинике, не нужен…