Trilogy:Stiam. Find you

Глава 2 3.

       Малия весь день чувствовала себя как на иголках под влиянием луны на небосводе. Жара мучила молодую волчицу и ей было невтерпеж выбраться вечером из дома, обратиться и пробежаться по заповеднику Бейкон-Хиллс, опираясь на четыре лапы, поохотится за дичью и прочувствовать себя животным, коим она и являлась. Быть оборотнем девушке нравилось: она ощущала себя сильной, властной, отчужденной и какой-то волчьей, учась контролю от Талии Хейл и признавая в ней Альфу. Девушка никогда особенно не раздумывала, как она — получеловек-полукойот могла родиться в семье, где никто не верил даже в таких существ — стараясь концентрироваться на более важных вещах и позволяла Альфе доминировать собой, хоть ей это не особо и нравилось. Пока у девушки получалось скрывать от семьи свою истинную сущность, сбегая через заднюю дверь дома в лес, к долгожданной свободе, разглядывая волчьими и дикими глазами полную луну и воя на нее, ощущая себя со своей животной частью единым целым.        Вечером она планировала отпроситься как обычно к своей подруге Терезе с ночевкой, чтобы не позволить своей волчьей сущности напасть на кого-то невинного и отправиться подальше в заповедник, к разрушенному дому Альфы, где она чувствовала себя в относительной безопасности. Однако ее планам было не суждено сбыться, когда Энн сообщила о том, что им надлежит быть вечером у приятелей на уикенде и Малия, как единственный тинэйджер с правами и непьющая должна доставить ее и сестру к дому, а затем быть свободной. Девушка низко рыкнула, раздумывая о смене своих планов, но одновременно ее снедало чувство о неминуемой опасности. Ее внутренний зверь выл, скребясь о грудную клетку и требовал отменить поездку, поругаться с родителями или просто сбежать. Малия проигнорировала этот зов, виня во всем луну и отсутствие свободы у зверя, поэтому переодевшись, вскоре села за руль, и, нажав на газ, двинулась в путь.        Весело переругиваясь, хотя в последнее время зверь временами перехватывал контроль, млея от вида мелькающей луны, они неслись по шоссе навстречу собственной смерти. Мама отчитывала девушку за наплевательское отношение к учебе, а волчица, не сдержавшись, полыхнула голубой радужкой и надавила на газ, стремясь поскорей избавиться от родителей. Ей надоели вопли младшей сестры, нотации материи, она хотела свободы, быстрого бега и единения с своей гармонией, поэтому неслась вперед и, не заметив знака, врезалась в поваленное дерево. Время застыло, дав возможность оценить масштабы аварии. Малия раскрыла глаза и не сразу поняла, что с ней произошло. Она взглянула на свои руки и обнаружила, что ее тело самостоятельно трансформировалось в зверя. Койот зубами порвал ремень безопасности и выпрыгнул на волю. Лапы зверя были в крови и Малия старательно вылизала их, пока добиралась до опушки. Зверя мало беспокоило произошедшее с ее семьей, однако Малия усилием воли и контроля, которому научила ее Талия, заставила зверя вернуться назад и посмотреть, что произошло.        Тойота, ехавшая на полной скорости и ведомая инстинктами зверя, врезалась в поваленное дерево. Передняя часть капота была собрана в гармошку, и машина грозила взорваться. Малия обежала машину, пытаясь лапой разбить окно со стороны матери и достать ее оттуда, но зверь перехватывал контроль и рвался на свободу. Девушка собрала волю в кулак и, полуобратившись до антропоморфной формы, разбила с животной яростью окно и выволокла сначала мать, а затем сестру. Обе женщины были без сознания, но койот, недовольный положением вещей, полностью захватил разум девушки, и она взвыла на луну, полыхнув голубой радужкой. Под лапами была земля, луна освещала дорогу, и койот вскоре скрылся в лесной чаще, взяв след зайца и начав свою игру.

***

***

       Шериф прибыл на место преступления спустя час. На улице постепенно холодало, и он пожалел, что отправился без своей куртки. Показав удостоверение, хотя местный округ и так знал мужчину в лицо, он остановился около машины рядом с Перришем и вопросительно взглянул на молодого парня с мятными глазами. — Случилась авария, Шериф. Машина на полном ходу врезалась в дерево, которое должны были убрать с дороги еще на той неделе. Я распоряжусь и лично прослежу, чтобы по утру его здесь не было. — Есть что-то… Особенное? — Мужчина оглядывал машину в поисках потенциальной жертвы. — Да. — Джордан замялся, не зная, как поступиться. — Машину и лежащих возле на земле двух женщин обнаружил местный бегун, что совершал пробежку по территории заповедника почти каждый вечер. Он и позвонил в участок. На запястьях жертв были обнаружены царапины, будто кто-то с силой пытался их достать или порвать руки. И одна девушка пропала. — Что? — Ноа напряженно уставился на парня. — Это семья Тейт. Малия, девушка, которая пропала, должна была доставить мать и сестру на вечеринку, но здесь что-то случилось, и я не могу понять, что. Здесь видны следы борьбы и отпечатки зверя, а следов девушки нет. Он же не мог утащить ее, или как? Шериф?        Ноа выдохнул, оглядываясь вокруг и хватаясь руками за лицо. Насколько он знал, в Калифорнии нет волков, а Хейлы покинули Бейкон Хиллс в начале июня. Возможно ли, что здесь объявился новый оборотень, или это стая волков, эмигрирующая с Севера. Мужчина не знал, с чего ему начать и как формулировать свои мысли, поэтому лишь стиснул зубы, пытаясь соображать. — Хорошо, — наконец вымолвил он. — Оцепите территорию, а я вернусь в участок и соберу поисковую группу по поиску девушки. Живую или мертвую, мы должны ее найти. Где ее мать или отец? — Отец в участке, а мать и сестру в тяжелом состоянии доставили в больницу. Поисковая группа едет сюда. Идите домой, шериф. Вы очень устали. — Хорошо. — Силы покидали мужчину, и он отправился в обратную сторону, всеми силами пытаясь контролировать себя.        Все случившееся на этой неделе порядком вымотало его. Сначала депрессия Стайлза, его попытка суицида, затем правда о его чувствах к Скотту и теперь вот это. Как будто кто-то дал шанс увидеть всю правду, которую тщательно от него скрывали. Ноа был не готов к этой правде и не знал, что ему делать и как себя вести с этим всем вскрывшимся гноем.        Мужчина целиком и полностью винил себя в ситуации со Стайлзом. Этого могло и не быть, если бы они поговорили. Когда он вернулся из командировки, Стайлз уже был другим. Сломленным, опустошенным, с напускной радостью на лице, будто кто-то, как кетчуп из банки, выдавливал из него чувства напоказ. Ноа нужно было разобраться с накопившимися за его отсутствие делами, поэтому он оставил парня наедине со своими мыслями, совсем, порой, не обращая внимание на его состояние. Первые звоночки появились, когда парень перестал выходить из комнаты. Ноа поднялся к нему, заметив жуткий бардак, порванные фотографии и страницы с текстом, которые Стайлз скопировал с базы данных. Он попытался вытрясти из сына правду, и когда он рассказал, то Ноа…. Не поверил. Это было вне его понимания, вне той логики, которой он придерживался. Просто вне. Стайлз говорил путанно, перескакивая с места на место, и Ноа казалось, что парень скрывает что-то еще и теперь он понял, что — отношения с Дереком, его поцелуй, его причастность к этой истории.        Ноа поднялся в комнату сына и огляделся. Здесь стоял слабый запах табака, было холодно и почему-то пусто, как будто здесь давно никто не живет. Мужчина прошел в смежную ванную комнату и, открыв шкафчик, увидел таблетки. Среди них были незнакомые ему препараты. Ноа вернулся обратно и, взяв мусорное ведро начал сгребать туда весь хлам, которым его сын травил себя. Туда полетели распечатки, бумага, фото, таблетки, бутылка колы, бумажки от фастфуда, пачка сигарет, зажигалка, мятая рубашка. Ноа бесцельно вышвыривал все, постепенно освобождая комнату от пустоты и иллюзии смерти. Наконец мужчина сдернул постельное белье и сжал в руках подушку, обнимая ее и сдерживаясь, чтобы второй раз за этот бесконечный день не начать паниковать.        Стайлз любил эту подушку. Он буквально был привязан к ней, не расставаясь с ней и запихивая в рюкзак, если собирался к кому-то с ночевкой. Даже когда он ночевал у Скотта, то всегда брал ее с собой. Эта детская привязанность переросла во взрослую привычку, с которой было жаль расставаться и держа сейчас его подушку в руках, шериф впервые понял, что совсем не понимает, откуда взялась эта привычка. Мужчина так и стоял, рассматривая, как в окно заглядывают предрассветные лучи солнца, освещая совершенно пустую и как будто нежилую комнату. Ноа спустился с пакетом и подушкой вниз и оставил все это у двери. Заметив на столе контейнеры, он изумленно уставился на них. Рядом лежала записка и, взяв ее, он начал читать. Ноа.        Я приготовила ужин, оставила пару контейнеров на столе, чтобы ты не забыл поесть и пара стоит в холодильнике. Я знаю, что Стайлз требует, чтобы ты питался правильно, поэтому приготовила овощную лазанью, суп и сварила курицу. Он все еще не в сознании, но это твой сын. Он сильный парень. Я не знаю, стоит ли сообщать об этом Скотту.        Я долго думала об открывшейся тайне наших детей. Ноа, это глупо, если мы будем вмешиваться в их дела или мешать им. Оставим пока все как есть. Мелисса        Мужчина хлопнул себя по лбу. Он совсем забыл о том, что она обещала зайти вечером и приготовить ему поесть. Мужчина открыл контейнер и обнаружил там гречку и прожаренный стейк. В холодильнике в банке стоял суп, пару баночек с лазаньей. Мужчина вымученно улыбается, вытаскивая содержимое в тарелку и ставя это в микроволновку, разогревая. Затем он смял бумагу и задумался, глядя в окно. Он совсем не знал, как ему поступиться, с чего начать и стоит ли вообще что-то делать. Затем он вспомнил о пропавшей девушке и собрался с духом. Составив в голове план, он приступил к завтраку.

***

       В больнице как будто ничего не изменилось. Ноа прошел к регистратуре и поинтересовался, может ли он увидеть мистера Данбара. Ему ответили, что тот сейчас на осмотре пациентов и нужно подождать. Мужчина огляделся по сторонам и покорно сел на скамью, чтобы поговорить с врачом и отдать сыну подушку, чтобы у Стайлза не началась паническая атака. Он разглядывал плакаты, проходящих мимо пациентов, спешащих куда-то медсестер и задумался о Стайлзе, который где-то в палате наедине с собой сражался с этим недугом, и может быть даже был недоволен, что остался жить. Теперь его могут признать наркозависимым и поставить на учет, с которого потом очень сложно и муторно слезать. Это может поставить точку на его полицейской карьере, и у него опять начнется депрессия. Ноа положил руки на колени и выдохнул. Они справятся. Он больше не допустит, чтобы Стайлз чувствовал себя одиноким. Если он не нужен Скотту, то найдется другой парень, или девушка. Кто-то, кто сможет вернуть Стайлзу радость к жизни.        Шериф огляделся и задумался об ориентации сына. Могло ли это стать следствием какой-то ситуации с девушкой, или Стайлз с самого начала был увлечен МакКоллом? В какой момент он это понял и не стало ли именно это причиной его депрессии? А что тогда за отношения с Дереком? Получается, он тоже? Стилински тихо взвыл на месте от массы вопросов, возникавших в его голове в связи с этой тайной его сына и мужчина абсолютно не представлял, как смотреть в глаза Стайлзу и стоит ли заводить об этом разговор, что говорить и стоит ли вообще что-то делать. — Мистер Стилински?        Тот поднял затравленный и затуманенный взгляд и когда он сфокусировался, то увидел мистера Данбара. — Здравствуйте. — Он подскочил, чуть не уронив пакет с подушкой, что сжимал в руках— Как мой сын? — Ваш сын…. Не уверен, что правильно произнесу его имя…. — Стайлз. Его все называют Стайлз. — Хорошо. Так вот, Стайлз, пришел в себя, но прежде чем вы пройдете к нему, я хотел бы поговорить с вами. — Да, пройдемте        Двое мужчин направились в кабинет врача и придя, расположились друг напротив друга. — Стайлз давно принимает аддерол? — С семи лет. После смерти матери, это трудно стало контролировать. Он…. Весьма импульсивен. Синдром дефицита, сами понимаете. Он слишком активен и вспыльчив, в этом весь Стайлз. — Могу поинтересоваться, что случилось с матерью и как это повлияло на его диагноз? — Клавдия. — Ноа замедлился, заставляя себя успокоиться и выровнять голос, что до сих пор предательски дрожал, будто это случилось всего пару недель назад, а не почти десять лет. — У Клавдии была деменция головного мозга и она умерла, когда Стайлз был совсем ребенком. Но данный диагноз ему поставили гораздо раньше. Раньше это контролировалось миссис Морал, она работала здесь и Стайлз принимал по необходимости, когда чувствовал себя слишком…. Возбужденным. С возрастом, на данный момент, это никем не контролируется и было пару прецедентов, когда Стайлз превышал лимит дозы, но никогда не доводил до такого. Я знаю, что…. — Ноа замялся. — Я знаю, что должен контролировать это, но думал, что Стайлз уже взрослый для таких вещей. Тем более, что в последнее время у него была депрессия.        Мистер Данбар напряженно вглядывался в мужчину напротив. Он прекрасно понимал этого мужчину, ведь его ребенок страдал прерывистой вспыльчивостью и это было даже хуже, чем состояние Стайлза. Только Лиам ненавидел таблетки. Ему легче было разбить кулаки о стену, кроша фундамент их дома, чем взять себя в руки и выпить пару таблеток. И сейчас, разглядывая тощего и бледного Стайлза, импульсивно выводящего медсестер из себя, он думал, что может и так уже не неправ его пасынок, что игнорирует таблетки. — Ему нужно прекратить принимать аддерол. — Хорошо, я…. — Вы не понимаете, мистер Стилински. Прекратить принимать что бы то ни было вообще. Конечно, концентрация поначалу будет на нуле и болезнь может прогрессировать, но если он вернется к этому, то в следующий раз его можно будет уже и не спасти. — Ладно. — Шериф помял подушку, устало разглядывая ее. Почти двое суток без сна сказывались на его собственной концентрации, и он готов был уснуть прямо здесь. — Шериф, — Мягко позвал его док. — Я понимаю вас. Мой пасынок страдает РПВ — это расстройство прерывистой вспыльчивости, и я знаю какого это, думать, что он может потерять контроль над своим разумом и сделать что-то противозаконное. Лето в самом разгаре и думаю, что Стайлзу будет полезен лагерь или санаторий. Что-нибудь восстанавливающее. Он в каком классе? — Выпускной будет. — Тогда тем более, ему следует набраться сил перед учебным годом. Поговорите с ним. — Спасибо.        Шериф, облегченно выдохнув и пожав доктору руку, направился на выход.

***

— Привет, пап.        Стайлз был бледен. Он сливался с постельным бельем, стенами больницы и только синие выпуклые вены с торчащими иголками, а так же родинки и карамельные глаза свидетельствовали о том, что это — все еще его сын. Ноа застыл у двери, а затем несмело подошел и заключил сына в объятия, стараясь не шлепнуть его по голове и не заплакать. — Хей, все в порядке.        Шериф отстранился, разглядывая сына и поглаживая по отросшим волосам. — Расскажи мне. — Что? — Все, Стайлз. Я хочу знать все.        Парень привстал и Ноа, спохватившись достал подушку. Стайлз благодарно откинул больничную, уютно устроившись на своей родной. — Это долгая история. — Я никуда не тороплюсь. — Я…. — Стайлз замялся, не зная с чего начать. — Я запутался в себе, пап. У меня были проблемы с концентрацией внимания, и я принимал аддерол. Он не помогал, и я забывал о том, что принимал уже. В конце концов, наступила передозировка. — Я видел другие препараты, Стайлз. Я выкинул все. Все твои бумаги, распечатки, сигареты, таблетки, постельное. Я не хочу больше видеть ничего из этого, понятно? Ты должен пообещать мне, что аддерола в нашем доме больше не будет. — Но? — Никаких но, Стайлз. Это была передозировка. Ты мог умереть. Ты подумал о том, что было бы со мной? Мелиссой? Скоттом?        На Скотте парень дернулся и его глаза затуманились. — Он здесь? — Нет. Он не знает ничего. — Хорошо. — Вы поругались? — Ноа цепко следил за каждым жестом и эмоцией, но Стайлз лишь откинулся на подушку и закрыл глаза. — Мы, похоже, больше друг другу никто.